У божества не стальные нервы

Случай первый — «Тушь» Примечание: секс с использованием посторонних предметов; дописывание одним местом; художникам приготовиться ———— Черная капля стекает по белой коже, расползается в кривом узоре, покрывая светлые участки. Ловит, отражает теплый свет свечей, пока не втекает в более большой, размазанный по белоснежной глади, рисунок. Темные линии остаются, расходятся по телу. Красные одежды впитывают, прижимаются к коже, оставляют одно большое пятно. Огни свечей играют, перетекают оттенками, освещают два тела, сплетенных в поцелуе. Руки в белых рукавах прижимают чужое тело к раскиданным по всему столу письменам, на которых можно заметить кривые, неразборчивые линии, игривые попытки написать возможные строки стиха или своеобразную мудрость, рассказанную на века. Размазывают темную тушь по чужой коже, не дают лишний раз пошевелиться, прильнуть ближе. Скользят по бокам, задевают края одежд, давая понять, что будет дальше. После легкого поцелуя губы скользят ниже, задевают мягкими касаниями подбородок. Язык проводит по нижней челюсти, шее. Тонкую кожу прикусывают, оставляют наливаться алым круглую арку, укус. Снова поднимаются, касаются губами кончик холодного носа, щеку, прикрытый глаз и пустую глазницу, зажившие розоватые рубцы. Руками еще раз проводят по телу, снимая мешающие сейчас звонкие цепи, красивые, яркие украшения, серебряные наручи, сжимают бока, ведя вверх, немного задирая красные одежды, впитывающие темную тушь. «СаньЛан, перевернись» — тихо шепчут на ушко и помогают чуть трясущемуся телу перелезть на бок, а следом же упасть на живот. Все еще чистая рука в белом проводит по спине вверх, размазывает тушь по шее, пачкая себя, вплетает тонкие пальцы в темные волосы. Белое лицо с заметным румянцем прижимают щекой к столу, окунают нежную кожу в черных, еще не высохших разводах. Две светлых, перемазанных в темной краске руки вытягиваются, хватаются за край дерева, сжимают, мнут выступившую за пределы бумагу. Спина прогибается, нижняя часть тела приподнимается в тихом ожидании продолжения. Слышатся только сдержанные вздохи да шорох письмен. Алое полотно, впитавшее в себя добрую часть пролитой краски, задирают до самой шеи, заставляя немного проехаться по столу и размазать тушь еще больше. Тепло чужих рук распространяется, проходит по всей спине, заползает под тело и давит на низ живота. Идет снова вверх, останавливаясь на боках, и чувствуется как тянут за белую ткань штанов. Светлые, еще чистые бедра подрагивают от резкого холодка, слышится прерывистый вздох. Открывающийся вид был чудесным: белоснежные ягодицы и тонкая талия, перетекающая в крепкую спину с ровными позвонками, с боков уже можно заметить черные разводы на коже. Пальцы проходят выше, начиная с колен, пробегают по ногам, задевают полумесяцы и скользят дальше по спине, опускаясь на бок, размазывая тушь ещё больше, проходя и оставляя следы выше. По коже проходит дрожь. Еще в белых, чистых одеждах чужое тело наклоняется, прижимает вплотную к столу, заставляя зарыться лицом в бумагах и спрятать еле приглушенный стон. Руки ложатся на внутреннюю часть бедер, чуть давя, когда слышится тихое: «СаньЛаню следует раскрыться или мы не сможем продолжить» — и за ухо прилетает легкий поцелуй. Чувствуется, как вздрагивает тело, но даже так ноги разводят в стороны, прижимаются нижней частью к столу ещё больше. Теперь видно как вставший член касается края стола головкой, подрагивает, размазывает прозрачные капли по дереву. Теплая ладонь приближается, прикасается, гладит по основанию, затрагивает мошонку, сжимает, ведёт вверх, цепляя уздечку и переходя на головку. Слышится несдержанный стон, член в руке подрагивает, бедра слабо виляют из стороны в сторону. Чужие губы трогает улыбка. Пальцы играют с головкой, надавливают ноготком на вход уретры, водят вокруг, размазывают белесую жидкость. Вторая рука тем временем с поглаживания переходит выше, оттягивает в сторону ягодицу и касается подрагивающего, сжимающегося входа. На пробу запускает одну фалангу, тянет чуть вниз, немного раскрывая. Спина прогибается чуть сильнее, бедра приподнимаются, слышатся несдержанные стоны, ноги по очереди сгибаются в коленях. «СаньЛан, тебе следует быть сдержаннее» — звучит в области шеи. Сразу следует дорожка поцелуев до самого низа и легкое покалывание в местах редких укусов. Звуки утихают, только сбивчивое дыхание напоминает о себе, колыша уголки бумаг. Рука отпускает член, оглаживает бедро и, отстранившись, собирает раскиданные кисти, складывая их рядом с сидящим богом. Тянется чуть дальше и достает из маленького ящичка склянку. От тела убирают вторую руку, позволяют приподнятому животу упасть на стол, развести ноги еще шире, раскрыться еще больше. Разлетается мягкий, густой запах, когда колпачок отлетает от сосуда и на нежные, белые бедра с красными, распустившимися цветами льется тонкая струйка масла. Тело вздрагивает, начинает дрожать еще больше, но вслед за этим не следует несдержанных вздохов и стонов, только учащенное дыхание. Край стола сжимают чуть крепче, разрывая несколько кривых строк. Пальцы вновь прикасаются, собирают на кончиках густые капли и смазывают промежность. Один из пальцев запускают внутрь, добавляют еще ароматного масла, дают струйкам стечь в нутро. Кисть щекочет кожу, её мягкий ворс проходит по бокам, пробегает по ногам, вдоль члена, очерчивая головку, собирая вновь выступившую каплю. Масло смазывает гладкую ручку. Пальцы перехватывают, переворачивают пушистым концом к себе, приставляя ко входу. Тело вздрагивает, лицо поднимают из кучи бумаг и слышится тихое «Гэгэ?», когда деревянный кончик проскальзывает внутрь. Рука ложится на спину, придавливает обратно, не позволяя подняться выше. Кисть легко скользит внутрь, не причиняет даже дискомфорта. Её прокручивают, водят вперед-назад. Ноги дрожат, руки перебирают под собой листы, лицо и плечи покрываются ярким румянцем. Вместо стонов слышится легкое заикание, попытка что-то сказать, что быстро прерывается, стоит второй кисти проскользнуть внутрь, натягивая розовые края. Неожиданный вскрик, спина прогибается, лицо вновь зарывается в письмена. Напряженный член подрагивает, желает скорейшей разрядки, кончиком касается дерева, получая слишком слабую для выполнения желания стимуляцию. После нескольких толчков художественными, точно не для такого, инструментами, прибавляется еще один, вскоре и еще. Края натянуты, поблескивают от масла, редкие капли туши скатываются по спине и медленно смешиваются с густой субстанцией между ног, внутренние стенки разглаживаются, сжимают непривычно гладкие объекты, а концы этих самых объектов упираются в заветное, желанное местечко. Руки, загнав кисти до самого шелка, отстраняются, перестают водить инструментами внутри прекрасного, напряженного тела. С чужих губ все же слетает напряженный стон. — СаньЛан, ты понял свою ошибку? — мягкий, спокойный голос. Руки начинают поглаживать бедра. Темные, карие глаза внимательно смотрят, рассматривают каждую деталь, запоминают этот раскрепощенный вид, эту раскрытую, непривычную позу. — Д..да, — слышится тихое, на грани стона и просьбы продолжить. — Тогда в чем ты провинился? — Пальцы касаются члена, поглаживают не сильно, зажимают у основания в ожидании ответа. — СаньЛан виноват в том, что... кх.. мешал гэгэ и.. испортил письмена, пролив тушь.. мх.. СаньЛан очень извиняется! — слышится сбивчивый, в местах очень тихий или очень громкий ответ. Бедра приподнимаются, трясутся в желании продолжить. Слышатся сдержанные всхлипы и поскуливания. Губы трогает улыбка, на спину прилетают легкие поцелуи. Рука, отпуская основание, начинает водить вверх-вниз, играться с головкой, иногда сдавливать сильнее, приближая разрядку. Вторая пробирается выше, хватает тонкими, длинными пальцами кисти, начиная медленно массировать кончиками ручек нутро. Движения ускоряются, поцелую перерастают в укусы, оставляя темные, алые отметины. Тело вздрагивает при каждом движении, с губ уже слетают более громкие стоны вперемешку со всхлипами. Руки цепляются за конец стола, скребут ногтями дерево. Голова крутится из стороны в сторону, стараясь заглушить несдержанные выкрики. Еще пара толчков, несколько укусов на плече и шее и парочка фраз на горящее алым ушко про то, какой Саньлан молодец, что понял свою ошибку и напоминание про то, что их урок еще не закончен, и на пол капают белесые капли, стекая по руке, сжимающей член, а по округе разлетается протяжный стон. От трясущегося тела отстраняются, поглаживают бедра, пока дрожь продолжает крупно бить. Кисти осторожно вытаскивают, убирают подальше, стягивают остатки одежды, красную ткань, перепачканную в темной краске. Собирают и отводят растрепанные волосы вбок, покрывают плечи легкими поцелуями, перебегая на лицо, накрывая губами закрытый от усталости глаз. Приподнимают тело, перехватывая поперек груди, прислоняя уже не к чистым белым одеждам. Подхватывают на руки под коленями и тихо, шагая бесшумно, отправляются в купальню. Как же будет приятно отмывать черные разводы с белоснежной глади. ———— — СаньЛан, надеюсь, ты знаешь, что тебе придется закончить урок каллиграфии, — поглаживая по влажным волосам, говорит небожитель. — Конечно, Гэгэ, — хитро улыбается демон.