У божества не стальные нервы

Случай второй – "Сталь" Примечания: ООС, хороший такой ООС. Всё ради просто этой фантазии, да-да. Читать осторожно? Неа, не умею в жёсткое. А ещё здесь написание другое, ага Примечание по пейрингам: Эмин/ХуаЧен, СеЛянь заправляет –––– Постоянные ссоры, драки, разбитые вещи, порванные ткани, слезы и крики, долгие утешения и недопонимания с двух сторон. Они не могли ужиться вместе, каждый день они находили новые поводы чтобы поддеть друг друга, разозлить, вывести на эмоции. Сколько было сломано дорогих вещей? Сколько было порвано письмен и разбито драгоценных ваз? Каждый раз, когда начинался очередной скандал, все просто прятались, даже не попытавшись остановить этих двоих. Лучше переждать бурю, чем противостоять ей. А потом, неожиданно.. ладно, почти неожиданно, наступила гладь. Тишина, которую так многие ждали. Но зря прислуга вздохнула с облегчением. Между этими двумя сыграло новое противостояние, долгожданное спокойствие не смогло продлиться вечность, даже не осталось на чай, просто упорхнуло, как только один из них дал лишь малый намёк другому на слабость перед ним. Конфликт возникнул вновь... Сначала это забавляло, было интересно наблюдать, как эти двое делят его. Как каждый пытается приласкаться, оттолкнуть другого в сторону, остаться единственным кому можно предоставить ласку. Но через время это повторялось, всё снова и снова, примирения так никто и не нашёл, спокойные деньки не желали остаться надолго. Выпить чай в тишине и переписать пару строк какого-то старого, мало кому известного стиха, уже не выходило. Вечное шуршание, тихие споры и звуки изредка падающих предметов давило на сдержанность и спокойствие. Нервы не из стали, раздражение можно вызвать у любого, даже самого крепкого, эмоционально стабильного существа. Очередная кривая линия в иероглифе дала свои плоды... пришло время кончать с этим. – СаньЛан, Эмин, прекратите!! Откинув от себя кисть, Се Лянь взглянул на непревзойденного демона и опаснейшую в трех мирах саблю, когда терпеть это стало невыносимо. Те раскинулись на мягком ковре, где уже виднелись рваные порезы, и что-то пытались друг другу доказать. Демон шипел и отталкивал от себя саблю, когда та старалась налететь на него, но вместо этого приземлялась мимо и разрубала дорогую ткань. На крик принца их движения моментально прекратились и все два глаза взглянули на него. Сколько это продолжалось? Сколько ещё ему нужно будет объяснять, что он любит каждого из них? С этим нужно было что-то решать, сделать что-то, чтобы эти двое наконец прекратили свои споры, перестали громить всё на своём пути и наконец нашли примирение. Идей не было, казалось, что любая мелочь может их натравить друг на друга, не понять, как они были так близки на поле сражения, как они могли быть вместе все эти годы, не поубивав своего сокомандника. Но даже так, в голове крутилась одна мысль, не оставляя покоя. Абсурдная, ужасная, определённо не в норме культуры мысль, которую хотелось исполнить самой потаенной частицы души принца. Сблизить не только эмоции, но и души, и тела. Заставить смотреть друг на друга другим взглядом, заставить пройти вместе то, что не приходило в голову не одному из них.. С каждой долгой минутой эта мысль укоренялась, становилась желанной, не оставляла места здравому рассудку и подгоняла к действию. Как бы Се Лянь не старался найти другое решение, медлить не хотелось, с секунды на секунду они могли снова начать драку, очередные разборки, привести их дом в полную разруху. Посмотрев на демона с саблей, Се Лянь лукаво улыбнулся и подозвал их двоих к себе, не обращая внимания на лёгкую настороженность во взгляде. Двое знали, что принца можно разозлить, его можно довести до верхней планки, что после каждый из них мог расквитаться за свои действия. Они живут не первый день вместе, они прошли многое и узнали о друг друге намного больше, чем кто-либо. Принц сдержан, не позволяет лишний раз выйти эмоциям из под контроля, но он способен придумать то, до чего даже его муж не мог догадаться, что можно ожидать. Они подходят чуть медленно, определённо размышляя что их может ждать. Вряд ли в этот раз обойдётся выговором, вряд ли их оставят на ночь без поцелуя в лоб или не обнимут лишний раз перед обедом, в этот раз они натворили не мало, как и в прошлый, да и позапрошлый, но сейчас они понимали, что зашли за ту безопасную грань, где их ничего не ждало, кроме строгих слов с мягким укором. Глаза их принца блестели, а руки уже осторожно убирали всё со стола, складывали свитки, прятали чернильницу подальше, отставляли пиалу с маленьким чайником на соседнюю тумбу. Положив Эмин на стол перед собой, Хуа Чен сел напротив Се Ляня и взглянул на него, ожидая что сейчас будет. Но принц только подозвал его ещё ближе, а после ещё и ещё, пока они не сели вплотную. Его лицо, скулы и губы огладила тёплая ладонь, заставляя напрячься. Никто из них не думал, что сейчас может случиться романтика под лунными лучами. – СаньЛан, в этот раз вы перегнули, ты так не думаешь? Что же мне сделать, чтобы вы перестали так себя вести.. Задумался принц, продолжая оглаживать лицо, а после, плечи демона. Руки спускались ниже, гладили тело под ними, задевая украшения, издаваемые звон, добрались до пояса и постепенно, медленно так, начали развязывать. – Как же мне вас сроднить, заставить прочувствовать друг друга и показать на сколько вы близки на самом деле.. – Гэгэ, я... – Молчи, сегодня тебе не разрешается говорить. Хуа не мог понять, что задумал его любимый, но сталь в его голосе давала понять, что сегодня обстоятельства не на его стороне. Пояс был стянут. Чужие руки заставили расположиться на столе, лечь на спину и расслабиться, оставляя ту мягкость действий, с которой принц оглаживал своего мужа каждый раз при брачных играх. Их взгляды были неотрывны, они смотрели друг на друга и не давали отвести взгляд. Эмин оказался совсем рядом, когда демона уложили на стол. На него упала пара чёрных прядей, закрывая весь обзор красному глазу. Сабле было не по себе, она также чувствовала какой-то подвох в данных действиях. Каждый раз, когда эти двое начинали прелюдии, её убирали подальше или она сама ускользала, не желая слышать стоны своего хозяина. Но сейчас, её оставили совсем близко, никуда не убрали, не дали ей уйти, а просто положили рядом, заставили смотреть, и только пряди чужих волос закрывали обзор на эту картину. Но и до неё добрались тёплые ладони, перекладывая на чужие колени, поглаживая вокруг глаза, проходясь по лезвию и переходя на ручку, согревая её. Всё это выглядело странно. Каждый из них это понимал, и только один знал, что будет дальше. Но к удивлению, это завораживало врагов старой дружбы. Хуа Чен чувствовал лёгкое возбуждение и желание узнать что его ожидает, он не боялся, доверял своему принцу, неизвестность пробуждала в нем азарт, но и настороженность, чувство некой опасности. Эмин ушёл не далеко от своего хозяина. Его поглаживали, пока с другого стягивали штаны, он предчувствовал неладное, когда его начали согревать, обводить каждый замысловатый узор на его ручке. Но они не могли понять, не могли сложить картину целиком, пока принц не стал действовать более открыто. Немного отстранившись, Се Лянь дотянулся до бутылька с маслом и протянул его к себе. Внимательно наблюдая за этим действием, Хуа Чен начинал понимать к чему может это привести, но до последнего не хотел в это верить. – Гэгэ, ты же не хочешь.. – Я попросил тебя молчать, СаньЛан. Притянув за бёдра мужа ближе к себе, Се Лянь открыл бутылек. Он огладил руками стройные ноги, приподнимая их и разводя в стороны. Он чувствовал, как вздрогнуло тело под ним, но не позволил приподняться, не позволил посмотреть, а только откинуться и ощутить происходящее. Цепочки с украшениями перекатывались в стороны от движений, звенели, играя свою песнь и немного отвлекая. Внутреннюю сторону бёдер царапнули ногти, огладили тёплые пальцы, немного щипая в некоторых местах, заставляя подскакивать. Член уже давно начал вставать, приподнимал красную ткань верхних одежд, вздрагивал при прикосновениях. Когда тепло опалило его, пробравшись под яркую ткань, где-то с далека послышался первый стон, а на лице бога расплылась очередная улыбка. Но медлить не стоило, сегодня они обойдутся без долгих прелюдий. Это момент примирения и воспитания. Разлив масло на ладонь, Се Лянь нежно огладил вход Хуа, осторожно надавливая, проникая внутрь первым пальцем. Протолкнув фалангу, он потянул вниз, растягивая, после проходя глубже, не встречая сопротивления. Следом идёт ещё один и с несильным сопротивлением ещё. Пальцы скользят внутри, вызывая громкие вздохи, тихие стоны, вскрик, когда пальцы задели определённую точку. Масло лилось, его не жалели, знали, что будет дальше. Когда вход был немного растянут, пришло время переключиться на сталь. Скользкие пальцы огладили рукоять Эмина. Сабля задрожала, за это время и до неё начали доходить данные действия и к чему все идёт. Отказ не принимался, крепкая хватка определённо говорила об этом. Алый глаз метался из стороны в сторону, лезвие тряслось малой дрожью, когда рукоять обильно поливали маслом, размазывали по всем волнистым узорам. – Эмин, тихо, мы же не хотим навредить твоему хозяину. Мягко приговаривал Се Лянь, подставляя саблю рукоятью ко входу Хуа Чена, которому не позволяли, придерживая, подняться. Эмин немного успокоился, его гладили, согревали, шептали мягко и нежно, передавали тепло. Всё ещё прохладная сталь начала входить, растягивать плотные стенки, чувствующие каждый узор, каждый изгиб на ручке. По воздуху разлетелся стон, бедра попытались сжать, но рука остановила попытку и крепко сжала одну из ног. По столу проходились пальцами с острыми ногтями, оставляли следы, стараясь заглушить получаемые ощущения. Это было необычно. Прохладное, твёрдое железо проникало внутрь, заставляло прочувствовать каждый изгиб, каждый новый миллиметр. Движения не останавливались, а лёгкая дрожь сабли придавала отдельных ощущений. Се Лянь осторожно вставлял рукоять оружия в мужа, добавлял масла и завороженно смотрел, как то входит в натянутый вход. Когда рукоять вошла почти до основания, а сверху послышались всхлипы, он остановился. Рука отпустила дрожащую ногу, огладила живот, забираясь под яркие слои ткани. Хуа Чен не мог так легко это переносить. Для него это было впервые, это было слишком необычно, и на его страх, он не чувствовал себя плохо. Эрекция ощущалась чётко, головка, задевая ткань, получала слишком слабую стимуляцию для чего-то большего, а снизу ощущалась эта слабая и невозможная вибрация, которая приводила в определённый восторг. Эмин дрожал, он чувствовал тепло и не мог остановить себя. Когда Се Лянь коснулся его снова, проходя пальцами по лезвию, размазывая оставшееся масло, он взвился так, что громкий вскрик не заставил себя ждать. – Эмин, спокойней, ты же не хочешь причинить боль. С мягким укором произнёс принц, приподнимаясь и все же целуя демона, принося извинения за случившееся. Но сабля не могла остановиться, она продолжала дрожать, выскальзывая из растянутого отверстия, выпуская тонкими струйками масло. Но крепкая рука, придерживающая за рукоять, заводила её назад в горячее нутро. Стоны и вскрики слышались все больше, не осталось простых громких вздохов. Руки продавили глубокие следы в дереве, цепляясь за щепки. Тело дрожало, сабля дрожала, воздух вокруг них дрожал, наполнялся жаром, непристойными звуками. Из глаза демона текли слезы, собираемые поцелуями принца. Ноги приподнимались вверх, обхватывали чужую талию между ними, сжимали её и дрожали. Ладонь с живота спустилась ниже, на твёрдый член, готовый излиться в любую секунду, приложи хоть немного большей силы. Когда Эмин в очередной раз задел точку внутри чужого тела, когда узоры снова сменили свое расположение, а рука сжала член сильней, Хуа Чен не смог больше терпеть. Раздался звонкий стон, а руку опалило липкое тепло. Тело расслабилось, задрожало ещё сильнее, хотя куда там сильней. Сабля выскользнула, упала на пол, больше не удерживаемая рукой. Красный глаз крутился из стороны в сторону, лезвие останавливалось без сил, прикрывая глаз. Се Лянь поцеловал лоб, потом щеку, глаз, губы, скулы, ещё раз губы, приводя Хуа Чена в себя. Привстал, осмотрел немного распухший вход, огладил края и улыбнулся, поглаживая чужое колено, успокаивая, тихо шепча, что все закончилось, что тот может отдохнуть, уже после их будет ждать разговор втроём и договор о соглашении о мире в их уютном и теперь определённо тихом доме. Уставшее тело подхватили на руки и понесли в спальню, на мягкую кровать, укутывая в одеяло и ложась рядом, целуя снова в лоб и обнимая. ———— – Ещё хоть раз на меня так посмотришь, выплавлю из тебя кочергу. Прохрипел Хуа, когда на следующий день, лёжа в кровати, встретился с лукавым взглядом Эмина.