Только Мой Феникс

— Они! Они Анимаги!!! Кричал Рон… Отец отворил дверь, спрятав меня за себя… — Пап… Ты поаккуратнее… — Ты все это время была за него?!!?! — Я всегда знала кто он… — Он убийца! — Нет! — Ты не знаешь всей правды Гарри! — Я знаю достаточно!!! — Я знал, что ты пойдёшь на помощь другу Гарри… Голос отца звучал неровно, надтреснуто, как будто он недавно разучился говорить. — Джеймс сделал бы так же для меня… Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями… Прими мою признательность… Это все упрощает… — Папа! Упоминание об отце разожгло в Гарри ненависть и горечь. Впервые в жизни он хотел взять в руки волшебную палочку не для того, чтобы защищаться, а чтобы напасть и убить… Не размышляя, Гарри рванулся вперёд, но его оттащили две пары рук… — Не надо Гарри! Прошептала Гермиона, заплетающимся от ужаса языком… Рон несмотря на все ещё больную ногу встал и повернулся к Блэкам… — Если вы хотите убить Гарри, вам придётся убить и нас вместе с ним! Яростно прокричал Ронни. Что-то блеснуло в глазах Отца. — Рон ты лучше сядь! Повредишь ногу ещё больше! — Слушай старших малец! — Вы слышали? Спросил Рон вцепившись в плечо Гарри… — Вам придётся убить нас троих!!! Усмешка Блэка стала Шире… — Только один умрет Этой ночью… — И это будешь ты! Прокричал Гарри и рванул на моего отца, я сразу попыталась помочь, но Гермиона перегораживают мне дорогу. — Лучше отойди… Грозно сказала я, девушка дрогнула, но не отошла… — Экспеллиармус! Прокричал не пойми от куда взявшийся Римус… У отца округлились глаза, он тяжело дыша лежал на полу… Римус подал ему руку, поднявшись они обнялись… Римус заговорил необычно взволнованным голосом: — Где он, Сириус! Я выдохнула я отошла к Крестному и Отцу. — Ты тоже здесь?! — А где мне ещё быть? Усмехнулась я. Гарри стоял смотря на нас, не понимая о ком ещё мы говорим… Отец медленно поднял руку и указал на Рона… — Но тогда. Люпин глядел на Блэка так пристально, словно пытался прочесть его мысли. — Почему он до сих пор не раскрыл себя??! — Профессор Люпин, что здесь… Не выдержал Гарри, но закончить вопрос ему не удалось… — Вы. Вы. — Гермиона… — Вы с ним… — Гермиона успокойся… — Я никому ничего не говорила! Я скрывала правду ради вас! — Гермиона, пожалуйста выслушай меня! Я сейчас все объясню… Гарри колотила дрожь, но уже не от страха, а от злости… — Я верил вам! А вы все это время были с ним! — Это не так! — Ну я всегда знала что он хороший… — Я не был ему другом двенадцать лет… Но теперь стал им снова… Дай мне объяснить… — Не верь им! Надрывалась Гермиона… — Это они! Они помогали Блэка проникнуть в замок, они тоже хотят тебя убить! Люпин оборотень! — Не все меряется обычной меркой, Гермиона. Ты угадала из трёх раз всего один. — Мы не помогали Отцу проникнуть в замок. — И уж конечно мы не делаем смерти Гарри… Непривычная судорога пробежала по лицу Римуса. — Но в одном ты права. Я действительно Оборотень… — Был им! Клеймо помогает ему не обращаться в полнолуние, он больше не оборотень! — Давно ты узнала?! — Когда писала реферат… — Вы действительно умная для своих лет. — Ничего я не умная! Дамблдор пригласил вас преподавать зная, что вы оборотень?!! — Бывший! — Я тоже был по началу против. Но как только он не убеждал преподавателей, что я не опасен… — На этот раз он ошибся. Гарри не сдержался. — Все это время вы помогали ему! Указал он на отца… — Не помогали мы ему! — Если вы наконец дадите нам возможность, мы вам все объясним… Определив, какая палочка кому принадлежит, он одну за другой бросил их хозяевам. Гарри растерянно поймал свою. — Ну вот. Люпин засунул собственную палочку за пояс. — Вы вооружены, мы — нет. Теперь вы готовы слушать? Гарри не знал, что и думать. Может быть, это военная хитрость? — Если вы не помогаете ему, как вы узнали, что он здесь? Спросил он, с ненавистью глядя на Блэка. — Помогла Карта, Ответил Люпин. — Карта Мародеров. Я проследил по ней у себя в кабинете… — Вы знаете, как она действует? Усомнился Гарри. — Разумеется, знаю. Люпин нетерпеливо взмахнул рукой. — Я ведь принимал участие в ее создании. Лунатик — это я. Меня так называли друзья еще в школе. — Значит, это вы ее создатель… — Сейчас важно другое. Я весь вечер не отрывал от нее глаз, поскольку догадывался, что вы трое непременно попытаетесь тайком выбраться из замка и навестить Хагрида до казни гиппогрифа. И я оказался прав, не так ли? Он прошелся по комнате взад и вперед, поднимая пыль и поглядывая на друзей. Скорее всего, вы укрылись старой мантией твоего отца, Гарри… — Откуда вы знаете про мантию? — Он дружил с Джеймсом… — Я много раз видел, как Джеймс исчезал с ее помощью. Фокус в том, что даже если вы скрыты мантией–невидимкой, на Карте Мародеров вас все равно видно. Я видел, как вы пересекли поле и вошли в хижину Хагрида. Через двадцать минут вы оттуда ушли и отправились обратно в замок. Но теперь с вами был еще кое–кто. — Никого больше не было! Возразил Поттер. — Я не поверил своим глазам, По–прежнему меряя комнату шагами и не обращая внимания на слова Гарри, продолжал Люпин… — Решил, что в Карте, должно быть, произошел какой–то сбой. Как он мог оказаться с вами? — Да не было с нами никого! — И тут я заметил еще одну точку. Она быстро приближалась к вам и была помечена именем Сириуса Блэка… Я видел, как вы столкнулись, наблюдал, как он затащил двоих под Гремучую иву… — Одного из нас! Мрачно поправил его Рон. — Нет, Рон. Двоих. Люпин вдруг остановился, устремив взгляд на Рона. — Не возражаешь, если я взгляну на твою крысу? Спросил он ровным голосом. — Что? На секунду Рон даже забыл о больной ноге. — При чем тут Короста? — Очень даже при чем, Уверил его Люпин. — Пожалуйста, дай мне ее. Поколебавшись, Рон сунул руку под мантию, и на свет показалась Короста, она дико металась, и мальчику пришлось крепко ухватить ее за длинный лысый хвост. Живоглот на коленях у Блэка вскочил и протяжно мяукнул. Люпин подошел к Рону. Казалось, он даже задержал дыхание, так внимательно рассматривал крысу. — Ну что? Еще раз спросил Рон. Он с трудом удерживал ее, и ему было явно не по себе. — Причем здесь моя крыса? — Это не крыса, Процедил сквозь зубы Сириус Блэк. — Что вы такое говорите? Конечно, крыса. — Нет, не крыса, Негромко подтвердил Люпин. — Ты держишь за хвост волшебника. — По имени Питер Петтигрю, Добавил Блэк. — Он Анимаг. До друзей не сразу дошла вся абсурдность этого заявления. Минуты две все молчали. Наконец Рон произнес вслух то, о чем Гарри только подумал: — Вы оба просто сошли с ума — Ерунда! Упавшим голосом вымолвила Гермиона. — Питера Петтигрю нет в живых! Сказал Гарри. — Он убил его двенадцать лет назад. Лицо бывшего узника исказила гримаса. — Я действительно хотел убить, Зарычал отец, скаля желтые зубы. — Да малыш Питер оказался хитрее меня… Но на этот раз у него ничего не выйдет. И Блэк кинулся на крысу. Живоглот очутился на полу, а Рон заорал не своим голосом; беглец придавил ему сломанную ногу. — Папа осторожней! Я метнулась к отцу и оттащила его от Рона. — Постой, так нельзя! Они должны знать правду! — Потом объясним! Хрипел Блэк, оттолкнув Меня. Скрюченные пальцы когтили воздух, стараясь дотянуться до крысы, а та извивалась и визжала не хуже поросенка, царапая Рону лицо и шею. — У них… есть… право… знать…правду! Задыхалась я повиснув на отце… — Рон считает его домашним зверьком! Во всей этой истории много такого, чего даже я не понимаю! А Гарри? Ты обязан рассказать Гарри, как все было на самом деле, Сириус! Блэк утихомирился, но его ввалившиеся глаза неотступно следили за крысой, которая сжалась в комок под защитой искусанных, исцарапанных и окровавленных рук Рона. — Ладно, согласен, начинай Люпин. Рассказывай, что хочешь. Но только побыстрее, Римус. Я хочу немедля покончить с убийцей, из–за которого столько лет провел в Азкабане. — Вы просто психи, вы трое. С меня хватит, я в вашу игру не играю. Рон очумело потряс головой и оглянулся за поддержкой к Гарри и Гермионе. Он попробовал подняться, опираясь на здоровую ногу, но Люпин вновь достал волшебную палочку и направил ее на Коросту. — Тебе придется выслушать меня до конца, Рон. И пока будешь слушать, держи покрепче Питера. — Он не Питер, он моя Короста! Завопил Рон. Он попытался сунуть крысу в карман, но не тут–то было: крыса сражалась так отчаянно, что Рон свалился бы с кровати, если бы Гарри не подхватил его. — Многие видели, как Петтигрю погиб, Сказал он, повернувшись к Люпину. — Была целая улица свидетелей… — Да ничего они не видели! Они только думают, что видели… Снова разъярился Отец, мрачно наблюдавший, как крыса отбивается от Рона. — Действительно, все были уверены, что Сириус убил Питера, кивнул Люпин. — Я и сам так думал до этого вечера. Открыла мне глаза Карта Мародеров. Она никогда не лжет. Питер жив. Рон держит его в руках. Гарри с Роном переглянулись и тут же пришли к молчаливому согласию: Блэк и Люпин не в своем уме. В том, что они тут мелют, нет никакого смысла. Как это крыса может быть Питером Петтигрю? Допустим, после Азкабана Блэк рехнулся, но почему Люпин поддерживает его в этом безумии? И тут вмешалась Гермиона, голос ее дрожал, но она говорила спокойно, взывая к благоразумию Люпина. — Но профессор Люпин… Короста никак не может быть Петтигрю… Вы же понимаете, это совершенно невозможно… — Почему невозможно? Мирно спросил Люпин, как будто они в классе и Гермиона столкнулась с какой–то сложностью в работе с Гриндилоу. — Потому что… если бы Питер Петтигрю был анимагом, это знали бы все. Мы занимались анимагами у профессора МакГонагалл, и я много читала о них в учебниках, когда делала домашнее задание. Министерство магии ведет учет всем колдуньям и волшебникам, которые могут превращаться в животных; есть специальный реестр, в нем сказано, в каких животных они превращаются, даны их приметы и отличия… Я нашла там профессора МакГонагалл… В этом столетии было всего семь анимагов, и имени Петтигрю в этом в списке нет… Гарри невольно восхитился: сколько же Гермиона знает! Не зря день и ночь сидит за книгами. — Конечно нет! Профессор Люпин рассмеялся. — Ты опять права, Гермиона! Но, видишь ли, Министерству невдомек, что в замке Хогвартс некогда чудили три незарегистрированных анимага… — Если ты собрался рассказывать им все с сотворения мира, то поторопись, Римус, Проворчал Папа, следя за безнадежными потугами Коросты освободиться. — Я ждал целых двенадцать лет и дольше ждать не намерен… — Хорошо–хорошо, Сириус, но тебе придется кое–что добавить, я ведь знаю только, как все начиналось… Люпин прервал речь на полуслове — что–то громко скрипнуло позади него, и дверь в спальню открылась сама собой. Все пятеро уставились на нее, Люпин сделал несколько шагов и выглянул на площадку. — Никого… — В доме полно привидений. Заметил Рон. Но Люпин лишь махнул рукой. — Нет тут никаких привидений. Он все еще озадаченно смотрел на дверь. — Их и не было никогда в Визжащей хижине. Вой и стоны, которые когда–то слышали, местные жители, издавал я… Он отбросил с лица седеющие волосы, задумался на мгновение и заговорил: — Здесь, собственно, всё и началось. Из–за того, что я стал оборотнем. Ничего бы не произошло, если бы не моя безрассудная тяга к риску… У Люпина был вид вполне здравомыслящего и очень усталого человека. Рон хотел было что–то сказать, но Гермиона толкнула его: «Шшшш!» Она слушала рассказ с неослабевающим вниманием. — Меня укусил оборотень, когда я был совсем маленький. Родители перепробовали все для моего исцеления.И о Хогвартсе даже не мог мечтать. Какие бы родители согласились отдать ребенка в школу, где он будет учиться вместе с оборотнем. Но вот директором стал Дамблдор. Он отнесся ко мне с сочувствием, сказал, что я должен учиться и что он примет все меры предосторожности. Люпин вздохнул и задержал взгляд на Гарри.Помнишь, я тебе говорил, что Гремучую иву посадили в тот год, когда я поступил в Хогвартс. Дело в том, что ее посадили именно потому, что я поступил в Хогвартс. Этот дом, — Люпин окинул комнату печальным взглядом, — и туннель, ведущий к нему, были построены специально для меня. Раз в месяц меня тайком отправляли сюда из замка — на время превращения. А дерево поместили у входа в туннель, чтобы никто не мог попасть ко мне в дом, пока я опасен.А потом я встретил мать Сэм, и она нанесла на меня клеймо, запечатывающее оборотня внутри меня навсегда… Гарри понятия не имел, к чему клонит рассказчик, но все равно увлеченно слушал, и единственным звуком в комнате, кроме голоса Люпина, был испуганный писк Коросты. — В то время мои трансформации были ужасны. Превращение в оборотня очень болезненно; кусать было некого, и я царапал и грыз самого себя. Жители деревни слышали какой–то шум, завывания и думали, что это бушуют особенно неистовые призраки… Даже теперь, когда в доме уже много лет все тихо, люди опасаются приближаться к нему. Но если не считать превращений, то, пожалуй, я был счастлив, как никогда в жизни. Впервые у меня были друзья, трое верных друзей — Сириус Блэк, Питер Петтигрю и, разумеется, твой отец — Джеймс Поттер и его сестра Амелия… Естественно, мои друзья не могли не заметить, что раз в месяц я куда–то исчезаю. Я сочинял всевозможные истории — говорил, что у меня заболела мать и надо ее навестить… Больше всего на свете боялся, что, узнав, кто я такой, они бросят меня. Но в конце концов они, как и ты, Гермиона, поняли, в чем дело. — Но друзья не покинули меня. Напротив, придумали нечто такое, отчего мои трансформации стали самыми счастливыми днями моей жизни — они сами стали анимагами. — И мой отец тоже? Изумился Гарри. — Конечно. Три года львиную долю свободного времени они тратили на то, чтобы научиться этому.Твой отец и Сириус были одни из самых одаренных студентов, да и вообще им повезло, ведь анимагическое превращение иногда приводит к ужасным последствиям. Министерство магии еще и поэтому зорко следит за всеми, кто пытается стать анимагом. От Питера было мало толку, но он целиком положился на своих умных друзей и тоже благополучно стал анимагом. В конце концов, на пятом курсе им удалось осуществить свой замысел — отныне каждый мог по желанию трансформироваться. — Но чем это могло помочь вам? Недоумевала Гермиона. — Очень многим. В своем обычном виде им тоже приходилось избегать меня. Как животные — они составляли мне компанию. Ведь оборотни опасны только для людей… Раз в месяц они ускользали из замка, укрывшись мантией–невидимкой Джеймса, и совершали превращение. Питер, как самый маленький, легко преодолевал ударную зону ветвей Ивы и нажимал сучок, который отключал дерево… Они спускались в туннель, и мы вместе проводили время. Под влиянием друзей я становился не таким опасным — тело было волчье, но разум сохранялся… — Давай быстрее, Римус, Сипло поторопил его Блэк, по–прежнему не сводя с Коросты жутковато– голодных глаз. — Сейчас, Сириус, сейчас… Теперь, когда мы все могли превращаться в животных, открылись невероятные, захватывающие возможности. Мы покидали Хижину и всю ночь бродили в окрестностях школы или по деревне. Сириус и Джеймс перевоплощались в довольно крупных зверей и вполне могли при необходимости сдержать оборотня… Вряд ли в Хогвартсе был хоть один студент, знавший территорию школы и Хогсмид лучше, чем мы. Вот так нам и пришла в голову мысль составить Карту Мародеров и подписаться прозвищами. Сириус — Бродяга, Питер — Хвост, а Джеймс — Сохатый. — А в какое животное… Начал было Гарри, но Гермиона перебила его: — Но ведь это же очень опасно! Гулять в деревне и вокруг замка с оборотнем… А вдруг бы друзья не смогли вас удержать и вы укусили кого–нибудь? — Эта мысль до сих пор мучает меня, Глубоко вздохнув, сказал Люпин. — Было, было много раз — еще бы чуть–чуть и… Потом мы хохотали над этим. Мы были молоды, неразумны и в восторге от своего ума, ловкости… Конечно, иногда во мне шевелилась совесть. Ведь я обманул доверие Дамблдора… Он принял меня в Хогвартс, чего не сделал бы никакой другой директор, и, наверное, мысли не допускал, что я нарушаю правила, которые он установил для моей и чужой безопасности. Он не догадывался, что по моей милости трое однокурсников стали нелегальными анимагами… Но каждый раз, когда мы обсуждали план очередных похождений в ночь полнолуния, совесть угодливо молчала. И оказалось, что с тех пор я мало изменился. Люпин нахмурился, и в его голосе зазвучало отвращение к самому себе: — Весь этот год я боролся с собой, задавая один и тот же вопрос: рассказать ли Дамблдору, что Сириус Блэк анимаг? И не рассказал. Почему? Потому что я слишком малодушен. Ведь это значит признаться, что я еще в школе обманывал его, что и других заманил на путь обмана, а доверие Дамблдора для меня — все. Он дал мне возможность учиться в Хогвартсе, когда я был мальчишкой. Дал мне работу, когда я уже отчаялся найти хоть какой заработок. И я убедил себя, что Сириус проникает в школу благодаря темным искусствам, которым выучился у Волан–де–Морта, а то, что он анимаг, никакой роли не играет… Вот и выходит, что Снейп абсолютно прав насчет меня… — То есть ты мне не верил… — Снейп? Блэк первый раз оторвал взгляд от крысы и посмотрел на Люпина. — А Снейп здесь причем? Резко спросил он. — Снейп— профессор в Хогвартсе, — невесело ответил Люпин, взглянув на Гарри, Рона и Гермиону. Профессор Снегг когда–то учился вместе с нами. Это он больше всех противился моему назначению на должность преподавателя защиты от темных искусств. Весь год он твердил Дамблдору, что мне нельзя доверять. И у него были основания… Видите ли, Сириус некогда сыграл с ним одну шутку, которая едва не убила его… Без меня там тоже не обошлось… Блэк саркастически усмехнулся: — Он это заслужил. Шнырял вокруг, вынюхивал, чем мы, четверо, занимаемся. Жаждал, чтобы нас исключили. — Северуса очень интересовало, куда это я пропадаю каждый месяц. Продолжил Люпин. — Мы были однокурсниками, ну и… хм… слегка недолюбливали друг друга Особенно он терпеть не мог Джеймса — виновата, я думаю, зависть. Джеймс замечательно играл в квиддич… Настоящий талант. И вот однажды Снегг подсмотрел, как в канун полнолуния мадам Помфри повела меня к Гремучей иве. Сириус Снегга заметил и шутки ради сказал ему, что всех–то и дел — ткнуть длинной палкой в шишку на стволе Ивы, и тогда он отроет мою тайну. Снейп, естественно, так и сделал. И отправился вслед за мной. Представляете себе, что его ожидало в Хижине: встреча с оборотнем со всеми вытекающими последствиями. Но твой отец, Гарри, узнав, что придумал Сириус, бросился за Снеггом и, рискуя жизнью, увел его из подземного хода. Снейп все же мельком увидел меня — в самом конце туннеля. Дамблдор строго–настрого запретил ему разглашать мою тайну. Но с тех пор он знает мою особенность. — Так вот почему Снейп вас не любит, Медленно произнес Гарри. Он, конечно, думает, что и вы участвовали в той шутке. — Совершенно верно, Раздался холодный, насмешливый голос за спиной Люпина. Это был Северус Снейп. Он сбросил с себя мантию–невидимку, его волшебная палочка была направлена прямо на Люпина. Я встрепенулась… Гермиона взвизгнула, Блэк вскочил на ноги. Гарри подпрыгнул, словно его ударило током. — Я нашел это рядом с Гремучей ивой, Сказал Снейп, отбросив в сторону мантию–невидимку. Он все время следил, чтобы волшебная палочка была нацелена в грудь Люпина. — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо… — Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? Глаза профессора сверкали. — Я как раз шел в ваш кабинет, Люпин, к большому счастью, к счастью для меня, разумеется, увидел у вас на столе некую карту.Я взглянул на нее и сразу все понял. Вы бежали известным мне туннелем и далее исчезли… — Северус… Воззвал Люпин, но Снегга было не остановить. — Сколько раз я говорил Дамблдору, что это вы помогаете старому другу Блэку проникать в замок. И вот оно, доказательство. Но мне и во сне привидеться не могло, что у вас хватит духа вновь воспользоваться этой развалюхой как убежищем… — Северус, вы ошибаетесь, Настаивал Люпин. — Ведь вы слышали далеко не все, я сейчас объясню… Сириус здесь вовсе не для того, чтобы убить Гарри… — Этой ночью в Азкабане станет на трех узников больше. Глаза Снейпа пылали фанатичным огнем. — Вот интересно, как это понравится Дамблдору… Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний… — Но это же глупо, Заметил Люпин мягко. — Неужели старая школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан? Хлоп! Тонкие, гибкие, как змеи, шнуры вылете¬ли из волшебной палочки Снегга и захлестнулись вокруг рта, запястий и лодыжек Люпина; он потерял равновесие и рухнул на пол, не в силах пошевелиться. Яростно взревев, Блэк бросился к Снейпу, но тот нацелил волшебную палочку точно ему в лоб. — Не смей трогать моего отца и крестного подонок! Я знаю кто ты! — Молчи мелкая шавка! — Не смей так называть мою дочь! — Только дай мне повод, Прошипел Снегг, — Дай повод, и, клянусь, я убью тебя. — Я сказала не трогай их. Я начинала закипать… Блэк замер. Трудно было сказать, чье лицо сильнее искажала ненависть. Гарри оцепенело смотрел на них, не зная, что делать и кому верить. Он взглянул на друзей — Рон пребывал в полном смятении и продолжал бороться с Коростой; Гермиона, хотя и неуверенно, но все же приблизилась к Снейпу и замирающим от волнения голосом спросила: — Профессор Снейп. может… может, нет ничего страшного в том, чтобы выслушать… что они хотят… хотят сказать? — Мисс Грэйнджер, вы уже на грани исключения из школы! Рявкнул Снейп. — А что касается вас, Поттер и Уизли, вы вообще перешли все границы, проводите время в компании закоренелого убийцы и оборотня. Так что раз в жизни придержите языки. — Но если… если это ошибка… — Молчать, глупая девчонка! — Не называй ее так! Снейпа прорвало, он вдруг будто обезумел от злости. — Не рассуждай о том, чего не понимаешь! С его волшебной палочки, направленной в лицо Блэку, слетело несколько искр, и Гермиона умолкла. — Месть сладка, шепнул Снейп Отцу. — Как же я мечтал, что сам поймаю тебя… — Ты опять жертва шутки, Северус, Прохрипел Блэк. — До тех пор, пока этот мальчик будет находиться со своей крысой в замке, Он кивнул в сторону Рона, — Я буду тихо пробираться… В замок? Вкрадчиво переспросил Снейп. — Зачем же так далеко? Вот выберемся из–под Ивы, и я сразу кликну дементоров. Они будут рады видеть тебя, Блэк, очень рады… Даже одарят тебя поцелуем… Лицо Блэка стало мертвенно–бледным. — Я… я все–таки заставлю тебя выслушать, Хрипло проговорил он. — Вот эта крыса — посмотри на нее хорошенько… Но в глазах Снейпа плясали безумные огоньки, каких Гарри никогда раньше не видел. Было ясно: никакие доводы его не проймут. — Все за мной! Скомандовал Снейп. Щелкнул пальцами, и концы шнура, опутавшего Люпина, оказались у него в руке. — Я притащу и оборотня. У дементоров найдётся поцелуй и для него. Не отдавая себе отчета, Гарри в три прыжка пересек комнату и загородил дверь. — Прочь с дороги, Поттер, ты и так в серьезной беде, Злобствовал Снейп… — Если бы я не подоспел сюда, чтобы спасти твою шкуру… — Профессор Люпин в этом году мог бы сто раз со мной расправиться. Гарри попытался урезонить Снейпа. — Он учил меня защищаться от дементоров. Мы постоянно оставались с ним один на один. Если он помогает Блэку, почему он меня не прикончил? — Я не собираюсь разгадывать, что там происходит в голове у оборотня! Зашипел Снейп. — Дай пройти Поттер! — Это глупо! Закричал Гарри. — Из–за какой–то дурацкой всеми забытой шутки вы сейчас не хотите ничего слушать! — Молчи! Не смей так со мной разговаривать! Безумствовал Снейп. — Каков отец таков и сын! Я только что спас твою жизнь, Поттер, ты меня на коленях благодарить должен! А тебя стоило бы убить. Умер бы, как отец, слишком самоуверенным, чтобы допустить мысль, что Блэк тебя одурачил. А теперь прочь с дороги, Поттер, или я заставлю тебя убраться! Решение созрело в долю секунды. Не успел Снегг сделать шага, Гарри вскинул волшебную палочку. — Экспеллиармус! Крикнул он, и, надо заметить, не он один. Рон и Гермиона с удивительным единодушием приняли тоже решение. Грянуло сразу три заклинания, раздался оглушительный взрыв, затрещала дверь, едва удержавшись на древних петлях; Снейпа сбило с ног и ударило о стену, он сполз на пол, потеряв сознание, из–под волос по лицу побежала струйка крови. Гарри огляделся. Волшебная палочка Снегга взлетела под потолок и упала на кровать рядом с Живоглотом. — Зря ты это сделал. Блэк, сдвинув брови, взглянул на Гарри. — Надо было предоставить его мне… — Ага, а потом ты уже заслуженно сел бы в тюрьму! Гарри отвел глаза в сторону. Даже теперь он не был уверен, что поступил правильно. — Мы напали на преподавателя… Напали на преподавателя… В ужасе прошептала Гермиона, как зачарованная глядя на безжизненную фигуру Снейпа. — Ох, какие нас ждут неприятности… Люпин старался освободиться от пут. Блэк поспешно наклонился, развязал его, и тот поднялся, растирая запястья. — Спасибо, Гарри, Поблагодарил он. — Я еще не сказал, что верю вам, Возразил Гарри. — Значит, пора представить веские доказательства, Заявил Блэк — Ты, парень, дай мне Питера. Но Рон теснее прижал к груди Коросту. — Не подходите. Голос его был слаб, но решителен. — Вы что, сбежали из Азкабана только затем, чтобы свернуть ей шею? Рон повернулся к Гарри и Гермионе, ища поддержки. — Ладно, допустим, Петтигрю мог превращаться в крысу. Но ведь крыс–то миллионы. Как же он в тюрьме ухитрился узнать, какая именно и есть Питер? — А это законный вопрос, Сириус, Заметил Люпин, слегка нахмурившись. — В самом деле, как ты узнал, где Питер? Блэк сунул под мантию крючковатые пальцы и вынул смятый клочок газеты, разгладил его и показал всем. Это была фотография семейства Уизли, напечатанная прошлым летом в «Ежедневном Пророке». — У Рона на плече сидела Короста. — Как ты это достал? Поразился Люпин. — Фадж дал, ответил Отец… — В прошлом году он приезжал инспектировать Азкабан и оставил мне газету. А там на первой полосе на плече у этого мальчика я увидел Питера. Я сразу его узнал, ведь я столько раз видел его превращения. В статье было сказано, что паренек учится в Хогвартсе, там же, где и Гарри… — Бог мой, Прошептал Люпин, переводя взгляд с живой Коросты на картинку и обратно. — Передняя лапа… — Что с передней лапой? Резко спросил Рон. — Нет одного пальца, Пояснила Блэк. — Вот именно, Выдохнул Люпин. — Просто, как все гениальное… Он сам себе его оттяпал? — Перед последней трансформацией, Кивнул Блэк — Я загнал его в угол, и он заорал на всю улицу, что это я предал Лили с Джеймсом, и тут же, не успел я рта раскрыть, устроил взрыв, а палочку он держал за спиной. На двадцать футов вокруг все в куски, все погибли, а сам он вместе с другими крысами шмыгнул в канализацию… — Разве ты не знал Ронни? От Петтигрю остался только палец! Засмеялась я. — Но Короста могла подраться с другой крысой или еще что–нибудь. Она живет в нашей семье испокон веков… — А точнее, двенадцать лет, Добавил Люпин. — Тебя никогда не удивляло подобное долголетие? — Ну… мы о ней заботились… — Хотя, пожалуй, сейчас крыса выглядит не слишком хорошо, а? Продолжал Люпин. — Думаю, она начала худеть, узнав, что Сириус вырвался на свободу… — Ее напугал этот чокнутый кот! Рон мотнул головой в сторону Живоглота, который лежал на кровати, продолжая урчать. «Но ведь это не так, — внезапно подумал Гарри. — Короста была явно больна еще до появления Живоглота. Спала с тела после того, как Уизли вернулись из Египта, именно после побега Блэка…» — Кот вовсе не чокнутый, Протянув костлявую руку, Отец погладил рыжую пушистую голову Живоглота. — Таких смышленых котов поискать. Он мгновенно почуял, что это за крыса. И сразу раскусил, что я не настоящий пес. Какое–то время привыкал ко мне… в конце концов я растолковал ему, кого ищу, и он стал моим помощником. — А как он помогал? Тихо спросила Гермиона. — Пытался поймать Питера и принести мне. Но у него ничего не получалось. Тогда он выкрал для меня пароли в гриффиндорскую башню. Я понял: он взял их из тумбочки какого-то мальчика… У Гарри от всего услышанного стали перегреваться мозги. Ведь бред же, абсурд и все же… — Но Питер сообразил, чем запахло, и сбежал… Живоглот вы так его называете? Сообщил мне, что Питер оставил кровь на простынях. Скорее всего, укусил себя. Что ж, фальсификация собственной смерти у него однажды сработала… Сказала я… Последние слова подействовали на Гарри как удар хлыста. — Хотите, объясню, зачем ему потребовалось имитировать собственную смерть? Да затем, что он знал: вы собирались его убить так же, как убили моих родителей! — Да нет же, Гарри, Попытался успокоить его Люпин. — А теперь вы здесь, чтобы прикончить его! — Да, именно этого я и хочу! Блэк с ненавистью взглянул на крысу. — Значит, я зря помешал Снейпу схватить вас. — Гарри! Торопливо вмешался Люпин. — Да пойми ты! Все это время мы считали, что Сириус предал твоих родителей, а Питер выследил его. На самом же деле все было наоборот: Питер предал твоих отца и мать, и Сириус это знал. — Неправда! Гарри судорожно сжал кулаки. — Он был их Хранителем Тайны! Он сам сказал до вашего прихода, что это он их убил! Но Блэк медленно покачал головой, его ввалившиеся глаза ярко вспыхнули. Гарри… — Я все равно что убил их… В последнюю минуту я уговорил Лили и Джеймса переменить свой выбор, сделать Хранителем Тайны его. В этом моя вина… В ту ночь, когда они погибли, я хотел проверить, как там Питер, убедиться, в безопасности ли он. Приехал к нему в убежище, а его там нет. И никаких следов борьбы. Я заподозрил неладное и сразу же помчался к твоим родителям. Увидел их разрушенный дом, их тела и все понял: Питер предал их. Вот в чем моя вина. У Блэка сорвался голос, и он отвернулся. — Довольно об этом, Суровым тоном, какого Гарри от него никогда не слышал, заговорил Люпин. — Существует лишь один способ выяснить, что произошло на самом деле. Рон, дай мне крысу. — Мне начинает это надоедать… — Вот ты вся в отца! — Или в мать! — В обоих!