Красное на белом

В ней сочеталось все: изящество, грация, ловкость. Еще не раз Альтаир убеждался, что эта женщина достойна своего звания, но в глубине души искал хотя бы какую-нибудь ошибку в ее действиях. Тщетно, она была слишком безупречна и безумно раздражала именно этим. Легко вскарабкавшись на крышу здания, мастер замерла в выжидающей позе на краю. Альтаир подошел ближе и тоже стал пристально вглядываться в улицу, по которой неспешно прогуливались люди разных сословий и рангов. Джанна была чересчур спокойна, будто не ей поручили выполнять задание, а кому-то другому. - Я не нуждаюсь в твоей помощи, - бесстрастно сказала она, не повернув головы к молодому ассасину. Ее лицо скрывал капюшон, но Альтаир мог поклясться, что ни один мускул не дрогнул на нем. - Что? - переспросил юноша, не проверив своим ушам. Ни одна женщина не смела разговаривать с ним в подобном тоне. - Я не нуждаюсь в твоей помощи, - также повторила она, снова без малейшего интереса в голосе. Он не мог найти подходящих слов, чтобы ответить. Все-таки перед ним был мастер-ассасин, высший по рангу, да и вообще первый мастер, которого юноша видел так близко. Ее поведение, а точнее жестокая холодность к нему, разозлила его. Альтаир отошел в сторону. Молчание продолжалось достаточно долго, женщина все так же буравила взглядом улицу, оставаясь совершенно расслабленной, а молодой человек рассматривал ее. - Сколько тебе лет? - вдруг спросила она, также не поворачиваясь к нему, не испытывая ни малейшего интереса к ответу, будто разговаривала с воздухом. - Семнадцать, - ответил Альтаир, удивившись вопросу. - Слишком молод, - задумчиво сказала женщина. Впервые он услышал в ее голосе хотя бы долю эмоции. Но, мгновение, и она заключила уже жестче. - И также глуп, наверное. - Я честно заслужил ранг ассасина, - ответил юноша, не скрывая злобы и открытой неприязни к ее словам. Джанна, наверное, ухмыльнулась, по крайней мере, ему так показалось. - Какой толк в звании, если ты не умеешь его носить? Ассасин замолчал, оставив злобу: вопрос поставил его в тупик своей необычностью и той холодностью, с которой был произнесен. Но долго находиться в раздумьях она ему не позволила. Худое тело дрогнуло, встрепенулось, как после долгой спячки, и переместилось правее. - Вот он, - произнесла мастер настолько тихо, что разобрать слова удалось с трудом, - Аль-Муалим приказал тебе учиться у меня, так наблюдай. Ее легкое тело вмиг перемахнуло через улицу и, крадучись, стало пробираться к цели. Альтаир наблюдал, хотя его не устраивало такое положение дел, но приказ есть приказ. Шаги мастера были такими тихими, что казалось, она парит над землей, а не ходит по ней. Жертва оказалась на безлюдном переулке очень скоро, но мастер медлила. Юноша уже хотел было сделать ей знак, что пора действовать, но вовремя заметил алчный взгляд темно-ореховых глаз и выдвигаемый с легким шелестом скрытый клинок. Прыжок... и мужчина захлебывался, орошая кровью песок под ногами мастера. Женщина присела на корточки рядом с ним и проговорила также безразлично, как и все прочее: - Покойся с миром. Сзади из-за угла вышел наемник в кожаной броне и клепаном шлеме. Вот почему она медлила, отпускала подальше воина. Здоровяк обнажил меч и с бешеным воплем кинулся на мастера. Ее холодность поражала даже сейчас, размеренные движения пугали своей простотой и эстетичностью. Удар наемника был отражен с безмятежной легкостью, она не дралась, а, кажется, танцевала. Момент - и она двинулась вперед прямо ему под руку. Вот она, долгожданная ошибка, которую так ждал Альтаир. Но его ликование длилось не долго, это была совсем не ошибка, а холодный расчет. Быстрее, чем наемник успел развернуть к ней корпус, женщина нанесла удар с разворота и его голова полетела в пыль, увлажняя кровью сухую землю. Со спокойствием, присущим, кажется, только священникам, Джанна вытерла меч о доспехи мужчины и вложила его в ножны. Она поднялась на крышу, и единственное, что увидел Альтаир на ее лице, было холодное безразличие. Не говоря ни слова, мастер прошла мимо, остановилась, и с ее ладони медленно, покачиваясь в воздухе, слетело белоснежное перо. - Собери его кровь, - приказала она так, что спорить с ней показалось абсолютно безнадежной затеей. - Я буду ждать тебя в бюро. *** Ожидая нового задания, Джанна и сопровождающие ее молодые люди оставались в Масиафе. Это раздражало Альтаира. Все взгляды были прикованы к ней, а мастер не обращала на это ни малейшего внимания, изредка общаясь лишь со своей свитой и наставником. Но даже при этих разговорах она сохраняла определенную субординацию. Каждый раз, когда сам Альтаир, оглядываясь, встречал ее безразличный взгляд, он снова задавал себе тот вопрос. "Какой толк в звании, если ты не умеешь его носить?" Сегодня за тренировкой ассасинов наблюдал сам Аль-Муалим, так что каждый выкладывался на полную. По правую руку от него стояла мастер-ассасин и мрачно следила за боем. Альтаир снова и снова обходил всех, его техника превосходила любые другие, он будто видел, как поступит противник в следующую секунду, предугадывал каждую атаку. - Джанна, ты уже несколько дней не тренируешься. Нет разве страха, что твои умения уйдут от тебя? - насмешливо спросил Аль-Муалим женщину, так, чтобы их разговор не был упущен ассасинами. - Я не знаю страха, наставник, - с достоинством ответила она, не обращая внимания на заинтересованные взгляды юношей - А мое мастерство всегда при мне, иначе я бы не носила такого высокого звания. - Достойный ответ ассасина, - одобрительно сказал мужчина - Но я хочу, чтобы ты преподала урок моим ученикам. - Почту за честь выполнить любое ваше задание, - покорно произнесла мастер, но Альтаир видел, что ее лицо выражало лишь безразличие, как к наставнику, так и к предстоящему сражению. - Малик, ты хороший боец, сразись с Джанной, - позвал Аль-Муалим, чуть приподняв руку в сторону ученика. - Может быть, ты сможешь научиться чему-то. Черноволосый юноша, стоявший рядом с Альтаиром, дрогнул и торопливо поклонился, принимая слова наставника. - Будь аккуратней, она бьет с разворота, целясь в голову, - прошептал Альтаир, положив руку на плечо лучшего друга. Он согласно передернул плечами и, обнажая меч, вышел на тренировочное поле. Мастер-ассасин бесконечно спокойно перепрыгнула через перила, демонстрируя потрясающую грацию. Тонкий меч с изящным эфесом в виде змей блеснул, играя на солнце. Малик поклонился противнице, она только слегка наклонила голову. Чуть больше секунды они выжидали, оценивая друг друга и занимаемые позиции. А потом сошлись в быстрой и ритмичной борьбе. Юноша атаковал, стремясь ни в коем случае не упустить инициативу, он сразу понял, что, если дать ей возможность, женщина с легкостью положит его на лопатки. Джанна играла, пресекая все сложнейшие комбинации. Альтаир видел, что она могла бы уже несколько раз нанести удачный удар или выбить меч из рук противника. Но ее задачей было не это, мастер развлекалась, наблюдая, как с каждой нанесенной и отраженной атакой Малик теряет терпение и бдительность. И вот, когда игра надоела ей, женщина, наконец, извернулась, пройдя под рукой юноши, и хотела было нанести удар, но ассасин ловко поставил блок. Все равно, это ненадолго отсрочило ее победу, мастер двигалась быстрее. Еще один разворот, сильный удар эфесом по руке противника и меч, вылетевший из его рук. Она перехватила оружие еще в воздухе и приставила скрещенные мечи к горлу молодого человека. Малик был ошеломлен, он посмотрел в лицо мастера, ожидая увидеть довольную ухмылку, но никакой радости победы не было в холодных глазах, только жестокость. Он понял, что, если бы это была не тренировка, женщина убила бы его, не медля ни секунды. Удивленная пауза длилась не долго, потом послышались робкие хлопки, некоторые ассасины стали аплодировать, но наставник знаком прервал всеобщее восхищение. Юноши не знали, что будет правильнее, похлопать Малика по плечу в знак уважения, что он храбро сражался с Мастером, или презрительно фыркнуть, так как он был побежден Женщиной. Но их сомнения развеял Альтаир: лучший ученик Аль-Муалима сжал плечо подошедшего друга и улыбнулся. - Это было неплохо, - сказал он вполне искренне. Остальные ассасины последовали его примеру, осыпая юношу ободряющими комплиментами. И только сам Малик не разделял всеобщего ликования, раздумывая над ошибками, на которые так ловко указала ему мастер. - Прекрасный бой, - похвалил Джанну наставник. Она поклонилась, все взгляды опять были прикованы к ней. - Я снова убеждаюсь, что ты достойна своего ранга. Но есть среди моих учеников ассасин, который претендует на сходное с тобой звание... В мгновение оценив слова Аль-Муалима, она поняла, чего именно он хочет. Но все это было так скучно! Показуха, не более того. Мастер кивнула и развернулась к ассасинам, в глазах не пылал огонь, не было желания новой схватки. Она не нуждалась в доказательствах своей безупречности, но, если требования наставника были такими, то они обязаны быть исполнены. - Если он действительно достоин такого высокого ранга, то примет мой вызов, - холодно сказала она, глядя в сторону Альтаира. Мгновенно в груди юноши вспыхнул огонь, в ее словах он услышал сомнения. Эта женщина посмела усомниться в его умениях! Он выпрыгнул на поле, готовясь победить во что бы то ни стало. - Я принимаю твой вызов, сестра, - жестко, с намеком на ехидство произнес он. Женщина сделала два шага вперед, обнажая меч. Алый кушак, которым была подпоясана роба мастера, взметнулся в воздух от порыва ветра. Она была также готова на все ради того, чтобы доказать этому мальчишке, что он должен относиться к ней с почтением. Не давая юноше опомниться, она нанесла несвойственный для мастера первый удар. Он увернулся так быстро, что поднял облачко пыли над землей, и атаковал следом. Ей пришлось поставить неудобный блок, чтобы Альтаир не выбил меч из ее рук. Мгновение, и Джанна пожалела, что позволила себе нанести первый удар. Юноша быстро перехватил инициативу и теперь атаковал со всей яростью. Было слишком заметно, что она еле отражает наносимые удары. Но едва ли она думала о том, что видят окружающие. Перед ней был соперник. Ловким прыжком в сторону она вынырнула из-под града ударов, Альтаир промахнулся, полоснув мечом жесткую пыльную землю, и тут же отразил быструю атаку. Мечи звенели, с силой касаясь друг друга, иногда высекая искры, пыль поднималась от быстрых прыжков. Мастер не могла отдать победу юноше, этому спесивому хвастуну, не умеющему держать под контролем свое лицемерие и эгоизм. Она много слышала о нем в Византии и ненавидела его уже тогда, считая недостойным тех рангов, которые ему так быстро присваивали. Он был достоин. Его умения не превосходили ее, но женщина шла к этому очень долго, упорным трудом, а Альтаир родился с сердцем ассасина, с легкостью осваивая все. Они кружились в беспорядочной схватке, не в силах хоть как-то перевесить чашу весов, где находилась победа только одного. Сотни восхищенных взглядов были устремлены на них, даже наставник стоял молча и только шумно выдыхал, когда его ученику удавалось более или менее удачно атаковать. В ореховых глазах полыхало, наконец, злое пламя, стремящееся сжечь заживо противника. Как бы не казалось зрителям, силы не были равны. Альтаир был слишком молод и многого не знал. И, когда отчаянная битва окончательно надоела мастеру, она пошла на уловку. Проскользнула, как делала множество раз, под рукой соперника, он, усмехаясь, поставил было блок, но женщина и не собиралась атаковать мечом, а резко ударила каблуком по сгибу колена. Ассасин стал заваливаться назад, у него был еще шанс подняться, но уверенно появившаяся спереди Джанна пнула его коленом в живот и нанесла удар кулаком по лицу. Он не удержался и рухнул на спину. Тяжело дыша, она не забыла наступить сапогом на оголенное запястье юноши, нажимая ботинком так, чтобы его пальцы разжались, и меч выпал из руки. - Рановато еще для мастера, - произнесла она, стараясь отдышаться. Злой огонь в глазах угас, а на его месте была привычная холодность. Зато юноша пылал от гнева, его разбитая губа кровоточила и ныло колено. Его гордость была уязвлена. Он бы мог подняться и снова ринуться в бой, но только сжал зубы до скрипа и направился к стоявшим за перилами ученикам. Одни восхищались его храбростью и силой, делясь меж собой впечатлениями от потрясающего боя, иные только фыркали и злобно усмехались, переговариваясь коротко. "Давно пора было поставить его на место", - говорил первый, "Позор, дал себя победить женщине", - вторил другой, "Одно дело Малик, а Альтаир смеет называться лучшим учеником", - отвечал третий. Но все эти завистливые сплетни не интересовали юношу, теперь он был увлечен только одним - своей ненавистью. Удовлетворенная победой, Джанна гордо покинула тренировочное поле в сопровождении своей свиты. Молодые люди наперебой осыпали ее комплиментами, упоминая наиболее захватывающие моменты, но она не слушала их утихающие восторги. Когда один из учеников Аль-Муалима, пытаясь поздравить мастера, подошел ближе, она лишь высокомерно приподняла голову и пошла мимо, не замечая его.