Красное на белом

После того инцидента на задании Альтаир ни разу не видел мастера. Возможно, потому что его слишком часто посылали на задания. А от Малика он слышал, что большую часть времени женщина проводила в библиотеке, поэтому предусмотрительно решил не соваться туда. Со скучающим видом Джанна перелистнула еще одну страницу старинной книги. Ее одиночество в укромном уголке книгохранилища не рискнул бы нарушить никто, кроме сопровождающих. Но ни один из них не заявится сюда без уважительной причины. Чертежи скрытых клинков, старых ловушек и другого оружия уже перестали привлекать ее внимание. Тело мастера устало от долгого бездействия, разум требовал какой-нибудь занятной головоломки, жертв и целей. Но Аль-Муалим берег ее для самых сложных заданий. Действительно, зачем посылать ее туда, где без труда справится его любимый ученик? Мастер взглянула в окно, проведя тонкими пальцами по губам. Из легких вырвался протяжный вздох. Она холодно усмехнулась своей несдержанности, а ведь считала свое самообладание безупречным. Обычно в таких случаях женщины всех религий начинают усердно молиться своим лживым богам. Но после того, что сделали с ней, любой бог отвернется от такой женщины. Джанна прикрыла глаза, откинувшись на спинку стула, и предалась воспоминаниям. Сильные руки, хищнический поцелуй и наивное желание доказать свою власть. Она открыла глаза и, отпрянув от стола, резко встала. Голова слегка закружилась, но женщина быстро смирила это маленькое недомогание. Все из-за долгого безделья. Если она не предпримет что-нибудь, то греховные воспоминания будут мучить ее. Она прошла по коридору, стараясь не очень громко стучать сапогами, полы длинной робы приподнимались от быстрой ходьбы. Дверь была приоткрыта, и мастер усмехнулась неосторожности молодого ассасина. Она слегка толкнула ее и сделала шаг внутрь. Долгий путь из Иерусалима в Масиаф измотал юношу так, что, как только он вернулся в свою комнату, то сразу же уснул, даже не раздевшись. Проспав не больше часа, молодой человек все-таки нашел в себе силы встать, снять робу, оставшись в легких штанах, и разобрать снаряжение. Что-то случилось со скрытым клинком, и лишив себя дальнейшего отдыха, он начал разбираться с оружием. Только Альтаир услышал шаги слишком близко от двери, он быстро встал около косяка, прижимаясь голой спиной к стене. Это был не Аббас, с которым ассасин делил комнату, слишком легкие шаги, да и друг только сегодня уехал в Акру. Явно ни один из учеников, и не наставник, последний вообще не появляется в жилом корпусе. Значит, чужой. Скрытый клинок легко выдвинулся, готовый атаковать любого противника. Удар... Звук удара металла о металл, нападение с ловкостью отражено. Это один из ассасинов, белый капюшон закрывает лицо, к тонкой руке с растопыренными пальцами прикреплен изящный скрытый клинок... Джанна. Его скрытое лезвие вернулось на место, Альтаир не хотел причинять ей вреда. Но мгновение - и он уже прижат к стене, а ее клинок приставлен к его горлу. Неужели мастер решила убить его? Нет, это против правил. Или ей приказали? Но кто? Или она предатель? Мысли беспорядочно метались в его голове. - Зачем ты здесь? - наконец спросил он, механизм скрытого клинка заклинило, юноша оказался практически беззащитным. Он бы мог попытаться вступить в рукопашный бой, но одно неверное движение - и ее клинок вопьется в его горло. - Хочу узнать, достоин ли ты права на силу, - холодно ответила женщина и подошла почти вплотную. Ассасин снова почувствовал ее теплое дыхание на своем лице, а потом она впилась в его губы, жестко и властно. Помедлив секунду, Альтаир ответил не менее яростно, стараясь завоевать первенство. Она сама пришла к нему, так пусть подчиняется. Джанна не была намерена сдаваться. Но, будто поощряя его, слегка потерлась своими бедрами об его. Волна желания раскатилась внизу живота. Женщина сделала шаг назад, нетерпеливо дернув его за пояс штанов на себя. Юноша подался вперед, схватился за ее робу, послышался треск рвущейся ткани, он резко сдернул с нее капюшон и заглянул в ореховые глаза. В них пылал огонь, и таяли осколки привычной холодности. Она сделала какое-то неточное движение, заставляя его слегка развернуться за ней, толкнула в грудь и сильно ударила под колено. Альтир упал на кровать, успев увлечь мастера за собой. Теперь она ухмылялась, сидя на его бедрах и сквозь ткань штанов ощущая его возбуждение. - Расслабься, - прошептала она, когда руки ассасина старались судорожно отстегнуть чепрачный ремень и развязать кушак. Наконец, когда ей надоели его бессмысленные попытки, Джанна убрала его руки от своей одежды и, откинувшись назад, несдержанно двинула бедрами, вызвав тихий вздох у юноши. Аккуратными, четкими движениями она быстро избавила себя от робы и нижней рубахи. Слабый сумеречный свет плохо освещал комнату, но на столе стояла свеча; огонь трепетал, играя бликами на ее светлой коже. Гибкое тело, плоский живот, высокая грудь, изящные плечи, завитки черных волос и самодовольная усмешка слегка изогнутых губ. - Ты будто ангел во плоти, - тихо прошептал Альтаир, восхищаясь ее красотой. Но женщина вдруг нахмурилась и, наклонившись, больно укусила его чуть ниже ключицы, оставляя кровавый след. Юноша дернулся, стремясь скинуть ее с себя, но она только сильнее прижалась ногами к его бокам, не позволяя сделать этого. - Ты никогда не станешь мастером, - прошипела она, ставя пестрый засос на его плече. Он выгнулся и, сделав резкое движение, все-таки перевернул ее на спину, припал к ее губам, жестко, зло. - Да, так, - сказала Джанна, когда он отстранился. Ее руки скользнули к поясу его штанов, опуская их ниже, - Злись. Все лучше, чем слепое обожание. Неловкий стон сорвался с ее губ, когда одним резким движением юноша сдернул с нее штаны и развел в стороны ноги. Мягко погладив оголенные бедра ладонью, проведя рукой по их внутренней части, он понял, почему эта женщина ведет себя так вызывающе. Мелкие впадинки, исчеркивающие бедра и кожу ниже живота - белесые шрамы, такие же, как те, что тянулись от шеи и достигали щеки. Его сердце наполнилось жалостью. Стали понятными ее борьба, свободолюбие и непокорность, так не повела бы себя ни одна женщина. Но, привыкшая быть безжалостной, она не хотела жалости к себе. Джанна требовала жестокости. Быстрее, сильнее, больше... Ее стоны лишь сильнее распаляли его желание двигаться. Рычание и болезненные царапины, оставляемые ее ногтями на его плечах, пестрая россыпь засосов и укусов разукрасили его грудь. Ассасин наблюдал, как она уходила, и видел бесстрастный взгляд, брошенный на прощание, слишком фальшивый, чтобы он поверил. *** За время, проведенное бок о бок, они так и не стали союзниками. Но были, будто наркотик друг для друга. Иной раз во время задания Альтаиру удавалось так хищно поцеловать мастера, что желание мгновенно растекалось внизу живота у обоих. Она всегда шипела и отталкивала его от себя, отвлекаясь от цели. Но он знал, что после задания женщина незаметно проберется в его комнату, и пелена равнодушия падет с ее холодного сердца. Снова начнется маленькая схватка за власть, за силу, которая причиняет боль, но доставляет слишком много удовольствия. И он уступит, ведь ему не нужны доказательства, Джанна и так уже принадлежит ему. Альтаир сидел за письменным столом, разбираясь с некоторыми документами и письмами. Дверь, слегка скрипнув, приоткрылась, впуская в комнату мастера. Юноша обернулся и оглядел одежду женщины. Длинная черная роба до самой щиколотки, подпоясанная тонким красным кушаком без привычного чепрачного ремня, голова покрыта свободным капюшоном, больше похожим на льняной платок. Даже в этом безликом одеянии, скрывающем все ее достоинства, Джанна была удивительно красива. - Что это? - равнодушно спросил Альтаир, возвращаясь к своей работе. - Так одеваются православные монахини в Византии, - сухо пояснила женщина, разглядывая склонившийся над пергаментом профиль. - Я возвращаюсь домой. - Надолго? - Навсегда, - надменно ответила она, высокомерно приподняв подбородок. - Исключено, - не менее холодно отозвался ассасин, даже не подняв головы. Мгновение - и ее тонкие пальцы сжимали его горло, а холод скрытого клинка упирался в шею, опасно близко от сонной артерии. - Что бы ты ни делал, - ее шепот заставлял кровь стынуть в жилах, дыхание обдавало теплым воздухом ухо. - Как бы ни старался, я все равно буду лучше тебя, Альтаир. Запомни это. С легким шипением клинок вернулся на место, пальцы разжались, давая жертве вздохнуть. Хлопнула дверь, и послышались удаляющиеся шаги. Отдышавшись, юноша встал и подошел к окну, вовремя, чтобы увидеть, как женщина в черных одеждах вышла из здания. Перед крыльцом ее ждали сопровождающие, она легко прыгнула в дамское седло и резво развернула коня. Белоснежное животное, послушавшись хозяйку, легкой рысцой понесло ее к воротом. Где-то на пол пути к Константинополю она сядет в простую крытую повозку, как и положено паломникам на Святую землю, сопровождаемым двумя послушниками. Из груди ассасина будто вырвали кусок мяса. Стало ясно, что Джанна больше не вернется в Масиаф. Альтаир понял, как сильно привязался к жестокому мастеру за все это время. Проезжая сквозь ворота, она даже не обернулась. Безразличие. В бессильной злобе юноша стиснул зубы и опустил голову. Он никогда не обладал этой женщиной.