Как Цижэню бороду сбривали

      Лань Ванцзи приходит в цзинши позже обычного. Вэй Ин всё ещё не спит, очевидно, но вместо приёма ужина или распития любимого вина мужчина крутит в руках незамысловатую вещицу, напоминающую статуэтку льва и птицы, соединённых вместе.       — Артефакт? — догадывается Нефрит.       Бичэнь ставится на стойку, верхняя мантия аккуратно складывается на полки.       Подняв взгляд на мужа, Вэй Ин смотрит так, будто только что заметил чужое присутствие; Лань Ванцзи уверен, что так оно есть, он знает, как может уходить в себя возлюбленный, если занят интересным делом. Супруг смаргивает наваждение, расплываясь в широкой улыбке.       — С возвращением, гэгэ! — громко приветствует его мужчина, вскакивает с места и спешно целует мужа в губы. — Знаешь, я нашёл её сегодня у вас в Хранилище. В архивах указано, что её эффект не был найден, так что я подумал изучить. От неё так и разит светлой энергией, но какой-то необычной!.. — на одном дыхании говорит ему Вэй Ин. — В общем, я сижу над этой статуэткой с полудня. Можешь себе представить, что за это время абсолютно ничего не случилось?! Я пытался использовать духовные силы, тёмную энергию, воздействовал с другим артефактом — а ему всё равно!       В конце концов, Вэй Усянь дуется и, злобно посмотрев на вещицу в руках, небрежно откладывает её на полки.       — Тебе стоит отдохнуть.       В ответ на сказанное Лань Ванцзи ловит хитрую улыбку супруга. Вэй Усянь наваливается на заклинателя, сцепив пальцы за шеей, крепкие руки Нефрита сжимаются на тонкой талии сразу, задевая оставшиеся прошлой ночью синяки. Вэй Ин едва заметно морщится, ойкая, и улыбается коварнее, дыханием ловя чужое.       — Тебе тоже, гэгэ. Ты ведь устал? Я знаю, что устал, — супруг неспешно распахивает гусуланьское ханьфу, как всегда сложно завязанное. — Раз ты пришёл, мы можем оба расслабится. Как тебе такая мысль, Лань Чжань?       Они ложатся спать только через пару часов, вымотанные и принявшие наскоро ванну. Лань Ванцзи засыпает первым, Вэй Ин, задержавшись взглядом на лице мужа лишние пару минут, закрывает веки следующим.       Короткая вспышка света кажется сначала лучом солнца. Вэй Усянь привычно морщится, пытаясь спастись от навязчивого луча, стремительно исчезнувшего. Некоторое время он вертится, пытаясь продолжись сон, но всё тщетно. Приходится открыть глаза.       Привычные стены цзинши сменились на чьи-то чужие. Вэй Усянь присаживается, замечая себя одетым в чёрное ханьфу, оглядывается и замечает пару знакомых вещей в помещении: свитки «О красоте» и «О долге» и картины, которые мужчина видел в одном из павильонов Старейшин — где именно, Вэй Ин не помнит.       — Лань Чжань? — тихо зовёт мужа заклинатель.       — Тут, — раздаётся голос позади.       Сердце мужчины успокаивается, вздох облегчения вырывается сам собой.       — Ты знаешь, где мы?       Вэй Усянь смотрит на Лань Ванцзи, и взгляд того, немного нахмуренный и бегающий по цзинши, кажется отчего-то слишком странным и подозрительным. Заклинатель позволяет себе пару минут молчания, прежде чем сказать:       — Мгм. Это комнаты дяди.       Широко раскрыв глаза, Вэй Ин вновь осматривается и вскакивает, будто ужаленный. Мужчина подбегает к мужу, хватает его за рукав и тянет в сторону выхода.       — Не знаю, как мы оказались тут, но нужно срочно бежать! Пока твой дядя нас не обнаружил! Не уверен, что получится придумать что-то стоящее, к тому же ты не умеешь врать, а объяснять, что заснули мы вообще-то у себя, а проснулись у него в цзинши, будет казаться бредом, особенно если он услышит это от меня!       Лань Ванцзи, постояв немного, кивает и послушно следует за супругом, всё ещё дезориентированный.       Не успевают мужчины пройти к двери, как та резко открывается. Вэй Усянь напрягается, будто струна гуциня, Лань Ванцзи ведёт себя обычно, только немного вздрагивает и делает осторожный полушаг назад.       К удивлению внезапных гостей, в цзинши заходит девушка, и от взгляда на неё у Вэй Ина перехватывает дыхание. Мужчина почти не помнит свою мать, воспоминания о ней слишком расплывчаты, но он не может не узнать её в гусуланьских ученических нарядах, накинувшей чёрную мантию с капюшоном. Вспоминается то малое число людей, которые рассказывали ему про мать, и все их слова в одночасье кажутся правдой.       Когда рука супруга касается плеча, мужчина вздрагивает, внезапно осознавая, что задержал дыхание. Вэй Ин оборачивается, и в глазах Лань Ванцзи он видит те же смешенные эмоции, будто отражение его собственных, но, быть может, в чуть меньшей мере.       — Она нас не видит.       Вэй Усянь наконец замечает, что девушка — его ещё молодая и живая мать, являющаяся учеником в Гусу Лань, — воровато смотрит по сторонам, скидывает капюшон и проходит вглубь цзинши, похоже, правда не заметив их.       Вэй Ин наблюдает за девушкой с замиранием сердца. Хочется протянуть руку, чтобы вспомнить тепло родного человека, сказать то, хотел бы сказать давно, но останавливает себя, зажмурившись. Усянь делает вдох-выдох, приводит мысли в порядок и наконец собирается.       Коснувшись руки супруга, Лань Ванцзи чуть сжимает чужую ладонь в своей. Вэй Ин улыбается ему и кивком указывает в ту сторону, куда ушла юная Цансэ-санжэнь. Мужчине трудно сказать что-либо, потому что все слова внезапно исчезли.       Они были в прихожей цзинши и не заходили дальше, когда уже поняли, кому принадлежит это место. В углублении помещения много полок со свитками, пара выполненных в слишком древнем стиле картин, рисующих Облачные Глубины, один высокий шкаф и кровать, на которой вновь застывшие мужчины могут наблюдать молодого Лань Цижэня с его извечной козлиной бородкой.       — Не курильница.       Вэй Ин смотрит на супруга, кивает и возвращает взгляд на молодых дядю и мать.       Мужчина прокручивает в голове прошедший день, пока Цансэ-саньжэнь спокойно проходит к Лань Цижэню, стараясь быть тихой, будто призрак.       Голову заклинателя посещает лишь одна догадка, которая поначалу кажется немного абсурдной, но не лишённой возможности.       — Статуэтка? Я с ней работал целый день, но она ничего не делала, конечно, но ведь может быть? Это единственный артефакт в цзинши, который я сегодня приносил или вообще там изучал, — бормочет Вэй Ин, постукивая указательным пальцем по крыльям носа. — Но энергия была необычной, так что... В любом случае, почему мы оказались именно в прошлом твоего дяди, ещё и видим мою мать тут? Это сон, в конце концов...       — Вэй Ин.       Мужчина вскидывает голову, смотрит сначала на мужа, а после на указанных Лань Ванцзи молодых учеников ордена. Девушка достаёт из карманов ножницы, на пробу чикает ими и улыбается так, что Вэй Ин будто видит себя, когда задумал шалость.       — Любишь свою бороду, значит, Цижэнь?       Рот кривится в улыбке, смех норовит вырваться наружу, когда Вэй Усянь имеет честь наблюдать тот самый момент, когда его мать сбрила бороду Лань Цижэню в молодости! Цансэ-санжэнь аккуратно и мастерски управляется с ножницами, делает своё дело быстро и со словами на губах — никто из мужчин не слышит, что именно шепчет девушка. Ученица, закончив дело, выпрямляется, оценивает свои труды и гордо выпячивает грудь, победно улыбаясь.       — Посмотрим, как завтра будешь без любимой бороды, — хмыкает девушка. — Может быть, наконец отойдёшь от своих правил.       Девушка круто разворачивается, крутит ножницы в руках, прежде чем убрать их в карманы мантии, и спешно покидает помещение под громкий смех Вэй Усяня. Уши Лань Ванцзи краснеют, ему хочется закрыть лицо руками и забыть про то, что видел.       — Я повторю это, когда проснёмся! И ты меня не остановишь, Лань Чжань, потому что я хочу увидеть лицо твоего дяди, когда он поймёт, кто и что сделал! Аха-ха-ха!       Мужчина содрогается от смеха, хватается за живот и садится на корточки, не в силах стоять на ногах. Лань Ванцзи качает головой, собираясь выразить протест желанию напакостить дяде, когда помещение озаряет яркая вспышка. В следующую секунду супруги открывают глаза уже в своей цзинши. За окном ночь, на них самих только одеяло, которым они лениво укрылись перед сном.       Громкий смех звенит в ночи. Вэй Усянь спешно вскакивает, надевает на себя одежду, пока Лань Ванцзи медленно присаживается на постели и хмуро смотрит на супруга, догадываясь о намерениях Вэй Ина.       — Одно дело — слышать, другое — видеть! Ох, я так хочу посмотреть, каков он будет в гневе, когда поймёт, что сын повторил поступок матери! Не думаю, что он этого ожидает! Жаль, нам не показали твоего дядю, когда он проснулся!       — Вэй Ин.       Строгий голос мужа нисколько не задевает и не заставляет поумерить пыл, наоборот, разжигает, вызывая улыбку хищника на лице Вэй Усяня.       — Я это сделаю, и ты мне не помешаешь!       Лань Ванцзи не успевает остановить мужа: заклинатель выбегает из цзинши, едва натянув своё ханьфу, слишком стремительно. Нефриту остаётся вздохнуть и придумывать речь для брата, когда он сообщит о внезапном путешествии с Вэй Ином, которое затянется на пару месяцев точно.