Дождь в пустыне: Фес

– Как ты узнал, что я здесь? – спросила Жади. Они с Саидом сидели на красноватом песке, в тени под высокими сводами касьбы. Все слёзы были пролиты и высушены, обиды прощены – и теперь они просто были вдвоём, держась за руки и улыбаясь от переполнявшего их обоих незнакомого, но приятного воодушевления. – Не знаю. Наверное, угадал. – Правда? – Ну ладно, я просто заметил тебя на медине. А дальше проследил, как обычно. – Как обычно? – Жади рассмеялась. – Мне очень нравится, когда ты весёлая, вот как сейчас, – проговорил Саид, глядя на неё с нежностью. – Скажи, почему ты раньше притворялась, будто терпеть меня не можешь? – Я сама не знаю, – Жади смущённо улыбнулась. – Вначале, когда мы впервые встретились, мне казалось, что ты меня раздражаешь. И я не сразу поняла, что это... другое. Снова вдруг смутившись, Жади опустила глаза. Саид ничего больше не стал спрашивать. Он молчал, любуясь ею. – Красивый, – подала голос Жади. Саид проследил за её взглядом: она смотрела на круглый серебряный перстень-печатку, что молодой человек носил на безымянном пальце правой руки. – Откуда он у тебя? – Это моего отца, – Саид выставил руку вперёд, подставляя перстень под лучи солнца, которые тут же засияли на серебряных гранях. – А ему подарила моя мать, ещё до их свадьбы. Она была из очень богатой и знатной семьи, близкой к королю. Её родственники были против брака с моим отцом, старались найти ей других женихов. Это длинная история... Моя мать подарила отцу этот перстень в знак своей любви, в знак того, что никто не сможет разлучить их. Так и вышло. Жади заворожённо слушала этот краткий рассказ. – Как же твои родители сумели пожениться? – спросила она. – Далеко не сразу, и для этого им обоим пришлось потрудиться, – ответил Саид. – Я уверена, что самая крепкая любовь рождается из трудностей, которые пара преодолела вместе. – Пожалуй, ты права. Но только в том случае, если оба – и он, и она – стремились быть вместе, в равной степени боролись за своё счастье. Жади улыбнулась и крепче взяла Саида за руку. – Я думаю так же, как ты, – сказала она. От этих слов в его груди разлилось приятное тепло. – Как-нибудь я тебе расскажу подробнее всю историю любви моих родителей, – пообещал Саид. – Это правда очень интересно. Жаль только, что они недолго наслаждались своим счастьем... Отец пережил маму на год и умер, когда мне было два. Он завещал свой перстень, чтобы стал моим талисманом, чтобы принёс мне удачу в любви. И я думаю, он принёс. Саид с улыбкой заглянул в глаза Жади. Та счастливо улыбнулась ему в ответ, уже не смущаясь ни от слов, ни от его близкого присутствия. – У меня тоже есть талисман. Точнее, был... Я по глупости потеряла его в Рио, за день до того как улететь в Марокко. Даже подумала, что меня ждёт полоса неудач. Но теперь начинаю понимать, что всё было не так, как казалось вначале. Саид ответил улыбкой, которая означала, что он разделяет её чувства. Действительно, в день их первой встречи вряд ли можно было представить, что однажды они будут сидеть рядом, окружённые стенами полуразрушенной касьбы. – Мой талисман... Это был кулон с камнем жадеитом, в честь которого я получила своё имя, – сообщила Жади и кокетливо улыбнулась. – А вообще, меня должны были назвать Хадижа. Но всё изменилось благодаря одному необычному случаю незадолго до моего рождения. – Хадижа – хорошее имя... – задумчиво проговорил Саид. – Хотя, тебе оно не подходит! Жади засмеялась. – Так что там была за история с камнем и твоим именем? – Однажды, за несколько недель до моего рождения, мама сидела под деревом в парке. Стали сгущаться грозовые тучи. Тут мама заметила в траве какой-то блеск. Она заинтересовалась и встала, чтобы посмотреть. Подняла лежавший в траве зелёный камень-жадеит, отошла от дерева... И как раз в этот самый момент в него ударила молния! Так этот камень спас жизнь нам с мамой. Она сохранила его и позже подарила мне. – А где был твой отец? – поинтересовался Саид. – Где был? Не знаю... – Почему его не оказалось рядом с твоей матерью в опасный момент, почему она была одна? Жади пожала плечами и улыбнулась. – Ты первый, у кого возник такой вопрос. Подумав, она решила не уточнять, что их жизнь в Бразилии сильно отличалась от той, что ведут в Марокко. Например, что их с Латифой матери, Саула и Хадия, нередко гуляли по городу без сопровождения своих мужей. Или что никто в их семьях не совершал намаз пять раз в день, а только утром и вечером. Или что они с Латифой в детстве частенько смотрели телевизор, или что Жади до приезда в Марокко почти никогда не надевала платок... Много было подобных вещей, но девушка решила, что расскажет об этом Саиду позже. – О чём ты задумалась? – спросил он, видя, что Жади как-то притихла. – Я вспомнила маму. Мне иногда так её не хватает... А ты думаешь о своих родителях? – Оплакивать умерших – это харам, так говорит Священная книга, – Саид нахмурился. – Я знаю, что говорит Священная книга! Дядя Али постоянно заставляет меня читать и учить Коран, – с досадой проговорила Жади. – Но я спросила тебя вовсе не об этом. Саид, скажи, что ты сам чувствуешь! Он вздохнул. Жади протянула руку и робко погладила его по щеке. Взгляд Саида потеплел: взяв руку девушки, он поцеловал её пальцы. Жади прикрыла глаза, чувствуя, как ладонь изнутри словно колют крошечные приятные иголочки. – Да, я часто думаю об отце и матери, – признался Саид, не выпуская руку девушки из своих ладоней. – Но только они оба умерли так рано, что я почти ничего о них не помню. Хотя, есть одна вещь, которая помогает мне представить, какими были мои родители. Это дневник матери. В нём она описала всё, через что им с отцом пришлось пройти, чтобы в конце остаться вместе. Читая эти истории, иногда хочется смеяться, иногда плакать – но при этом как будто видишь их двоих, какими они были, как дорожили друг другом... Саид поразился тому, насколько внимательно Жади слушала; воодушевление загорелось в её глазах. – Я бы хотела узнать все эти истории! – Узнаешь, – он улыбнулся, – когда станешь моей женой. Ты этого хочешь? – Саид... – проговорила она, не веря собственным ушам. – Да... да, я хочу! И Жади не сдержав порыва своих чувств, бросилась ему на шею. Саид вначале удивился, а затем крепко обнял её в ответ. Через несколько мгновений Жади слегка отстранилась, но руки её по-прежнему лежали на плечах у Саида. Его лицо было очень близко. – А помнишь, как я упала, и ты меня поймал? – шёпотом спросила Жади. Саид помнил. В тот момент ему так сильно захотелось поцеловать её, что он чуть не сошёл с ума от этой мысли. И вот сейчас... опять. – Поцелуй меня, – едва слышно прошептала Жади. «Это харам! Нельзя!» – почти закричал внутренний голос Саида. – Пожалуйста... – долетел до его слуха голос Жади, увидевшей мечущееся сомнение в глазах молодого человека. – Это харам, ты же знаешь, – охриплым голосом произнёс он. – Харам – целоваться с тем, кого не любишь! – воскликнула Жади. И, слегка покраснев, едва слышно прибавила: – А когда любишь, это не харам. Её слова поразили Саида до глубины души. Кто-то мог бы услышать в них пренебрежение и неверное толкование заповедей ислама – дядя Абдул, например, именно так и воспринял бы эти слова – но Саид, влюблённый и ждущий ответного чувства, услышал их правильно. Его внутренний голос умолк и перестал мешать сердцу. Жади закрыла глаза и затаила дыхание, когда Саид приблизил к ней своё лицо, слегка склонив голову на бок. Их губы соединились в нежном робком поцелуе – пусть недолгом, но заставившем сердца стучать быстрее. Губы Жади дрогнули, она прервала поцелуй, и Саид увидел слёзы, блеснувшие в её глазах. Ему и самому хотелось плакать от не выразимого словами счастья, которое подарила им эта минута. Теперь даже не верилось, что ещё сегодня утром они отчаянно злились друг на друга. Жади вытерла слёзы и снова обняла Саида. Он взглянул на циферблат своих наручных часов: – Во сколько ты ушла из дома? Тебя уже наверняка хватились. Нужно придумать, чем объяснить твоё отсутствие. – Как я проживу до завтра... – прошептала Жади, по-прежнему обнимая Саида и будто не слыша его слов. – Как я проживу без тебя... Саид нежно погладил её по голове и поцеловал в макушку. Потом снова заговорил деловито: – Ладно, представим всё так, будто ты опять заблудилась в незнакомой части медины, а я нашёл тебя и привёл в дом дяди. Дом дяди... При этих словах Жади вернулась к реальности и вспомнила всех, кто там остался: Зораидэ, которая обо всём догадалась, дядя Али, в чьей власти её наказать, и Латифа – невеста Саида. – Что теперь с нами будет? – спросила Жади, подняв голову и жалобно поглядев на своего возлюбленного. – Я сказал, что мы поженимся, значит – поженимся! Верь мне. А теперь пойдём. Подожди... где твой платок? Жади оглянулась и обнаружила его в нескольких шагах, валяющимся на песке. Подобрав платок, отряхнув и накинув на голову, она последовала за Саидом.