Дождь в пустыне: Фес

Ночью Жади приснился удивительный сон. В этом сне она танцевала перед Саидом, одетая в чёрный костюм, расшитый золотом и дополнявшийся несколькими длинными полупрозрачными вуалями, красиво ниспадавшими с головы. Жади улыбалась в ответ на широкую счастливую улыбку Саида. Они были в какой-то уютной комнате, совсем одни; вокруг горели свечи, а на столике дымился бахур. Саид сидел, скрестив ноги по-турецки, на широкой старинной кровати и жадно ловил взглядом каждое движение своей танцующей возлюбленной... А, может, уже и жены?.. Жади проснулась с улыбкой на губах – и тут же смущённо спрятала нос под тонким одеялом. Надо же, какой сон приснился... Но ведь скоро всё это будет. Наяву, по-настоящему! Девушка повернула голову – на соседнем диване спала Латифа, капризно поджав губы во сне. Должно быть, ей снится, как её выдают замуж на Мухаммеда... Жади беззвучно усмехнулась. «Ничего страшного, мне Саид тоже поначалу не понравился... наверное. Эта его джеллаба и волосы лохматые... Вот станет он моим мужем, уж тогда я займусь его внешностью!» Тусклый свет в комнате означал, что час ещё очень ранний: должно быть, нет и шести утра. Просунув руку в вырез своей длинной ночной рубашки, Жади достала кулон с жадеитом, что на днях подарил Саид. Девушка всё это время тайно носила кулон под одеждой, а сейчас, прижав камень к губам, снова погрузилась в размышления. «О Аллах... Какая я, оказывается, коварная: увела жениха у собственной кузины. Глупо, глупо! Всё равно Латифа не была бы счастлива с мужем, который любит другую. И вообще, я увидела Саида раньше, чем она: встретила на медине ещё до того, как он пришёл знакомиться с Латифой, вот так-то! Саид только мой...» Жади снова закрыла глаза, вызывая в памяти сладкие картины недавних дней. Вот она и Саид стоят, обнявшись, окружённые древними красно-жёлтыми стенами касьбы. Вот он берёт её за руки, долго смотрит ей в глаза, и Жади чувствует, как её сердце тает, а сама она словно падает куда-то, и ей от этого так хорошо, как никогда прежде. А вот она сама протягивает руки к Саиду – гладит его по лицу, по непослушным всклокоченным волосам – и видит, как он прикрывает глаза от удовольствия, чуть слышно вздыхая. Какой он смешной, её Саид. Такой большой, открытый и добрый, такой любимый... Чувство нежности накрыло Жади с головой. Девушка снова прижала к губам кулон, подаренный Саидом, и опустила ресницы, вспоминая их поцелуй. Как сладко замирало её сердце, как хотелось продлить это мгновение и никогда, никогда не расставаться с любимым... – Жади? – раздался заспанный голос Латифы. – А что ты делаешь? Жади быстро повернулась к сестре, стирая с лица мечтательную улыбку и пряча кулон. – Латифа... Я думала, ты спишь. – Я уже проснулась, – девушка зевнула и слегка приподнялась на постели. – Жади, а что висит у тебя на шее? Что ты сейчас рассматривала? В голосе Латифы звучало чистое любопытство, отнюдь не подозрительность. Жади успокоилась. – Ах, это! – девушка беззаботно махнула рукой. – Это мой камень. Тот, который я ношу с детства, помнишь? – Помню, но... Ты ведь говорила, что потеряла камень в Бразилии, – произнесла Латифа с сомнением. – М-м-м... потому что я нашла его только вчера вечером, – не моргнув глазом соврала Жади. – Завалился на дно чемодана! А ты была так расстроена из-за истории с женихами, что я не стала приставать к тебе со всякими глупостями. – Мой жених! – воскликнула Латифа, мигом вспомнив вчерашние события. – О Аллах! Как же я несчастна! Я думала, что Судьба послала мне красивого и хорошего жениха, но нет – теперь я должна выйти за его ужасного брата, за этого урода! Ну почему Аллах так наказывает меня, в чём я провинилась перед Всевышним! На крики Латифы прибежала Карима и присоединилась к Жади в безуспешных попытках успокоить рыдающую и причитающую невесту Мухаммеда. Дело кончилось появлением Зораидэ, которая быстро навела порядок, отправив Кариму на кухню, а двух кузин – умываться в ванную. – Я спрыгну с минарета, – пообещала Латифа напоследок. – Заморю себя голодом, утоплюсь, но не выйду за этого урода! *** – Саид... – раздался за дверью спальни голос младшего брата. Саид с сожалением закрыл небольшую тетрадь в тёмной обложке, в чтение которой был погружён последние несколько минут. – Я здесь, Мухаммед. Входи. – Послушай, Саид, я хотел... Ну, посоветоваться, – взгляд Мухаммеда упал на тетрадь. – Бра-а-ат! Опять ты читаешь эти харамные записки! Саид нахмурился: – Мне надоело, что ты называешь дневник нашей матери харамным. Между прочим, это одна из немногих вещей, что остались нам на память о наших родителях. – Ладно, – примирительно проговорил Мухаммед. – Хотя я всё равно не понимаю, почему ты и Назира так любите перечитывать эти истории... Саид, я хотел спросить у тебя совета насчёт моей невесты. Помнишь, как она ударилась в слёзы, услышав, что ты больше не будешь её женихом? – Не волнуйся, Мухаммед. Это обычная женская реакция: они всё драматизируют. – А сегодня, – продолжал Мухаммед, – я опять ходил в дом сида Али. Он отправил служанку позвать Латифу, но та не спустилась! Она не пожелала видеть меня, потому что не воспринимает как своего жениха! – Тише, брат... Кто сказал тебе это, сам сид Али? – Нет, конечно. Он извинился, мол, сегодня моя племянница плохо себя чувствует, в следующий раз ей станет лучше, и вы увидитесь. Но Мухаммед не дурак! Я всё понял! Саид, ну скажи: зачем мне такая невеста? Как она будет хорошей женой, если уже сейчас не уважает меня! – Успокойся, Мухаммед. Присядь. Давай вспомним всё по порядку. Последние два месяца Латифа считалась моей невестой, и, конечно, привыкла к этой мысли. Я дарил ей много украшений – наверное, она начала влюбляться в меня. – Саид... – Мухаммед, всё можно изменить. Тебе только нужно показать, что ты ничем не хуже меня, а то и лучше. – Но как я... – Главное, не нервничай. Женщины не любят испуганных мужчин. Будь спокоен и последователен, тогда всё получится. Я помогу тебе. *** Следующие несколько дней Мухаммед приходил к сиду Али каждое утро и передавал подарочек для «захворавшей» Латифы: то красивое украшение, то вышитый платок, то сладости, то духи. Девушка отворачивалась от этих подношений и по-прежнему не желала выходить к жениху. Так прошла почти неделя, и однажды рассерженный сид Али велел обеим племянницам явиться к нему в кабинет. – Латифа! Сколько ещё ты будешь позорить меня? Сколько я буду краснеть перед твоим женихом и обманывать порядочного парня, придумывая причины, почему ты не можешь выйти к нему? Признаюсь, подобных проблем я ожидал в будущем с Жади, но никак не с тобой! Ты выросла в наших обычаях, почему же теперь вынуждаешь меня стыдиться тебя и сомневаться в тебе?! Латифа разрыдалась, и Жади бросилась её утешать, краем глаза испуганно глядя на дядю Али. Тот действительно был не на шутку разгневан. – Нечего проливать слёзы! Ты не осталась без жениха! Другим девушкам везёт куда меньше: они становятся вторыми, третьими жёнами в семье мужа, который намного старше. А ты выходишь за молодого парня и, если сама всё не испортишь, то станешь не только первой, но и единственной женой, потому что сейчас молодёжь уже не женится несколько раз... Жади слушала дядю и удивлялась, как он практически повторил слова, сказанные на днях Зораидэ. Уже не в первый раз племянница Али невольно замечала, что её дядя и старшая служанка мыслят зачастую одинаково. Наверное, это оттого что они вместе выросли – Зораидэ ведь рассказывала как-то, что попала в дом семьи Адиб совсем девочкой, будучи проданной из каравана бедуинов. Тем временем дядя Али продолжал ругать Латифу: – Посмотри, сколько подарков твой жених принёс тебе, и он каждый день приходит в надежде тебя увидеть! А ты – неблагодарная! Позоришь наш род, позоришь своего дядю! Латифа, закрыв лицо руками, зарыдала ещё громче. Жади впервые ощутила настоящую жалость к сестре. «Аллах... Если бы меня насильно выдавали замуж, я бы умерла!» – Всё, хватит! – постановил дядя Али. – Завтра, когда придёт твой жених, ты выйдешь к нему и будешь приветлива. А в конце недели состоится ваша свадьба. И если ты посмеешь ослушаться меня, Латифа, то я завтра же разорву помолвку, а ты до конца своих дней будешь служанкой, без мужа и детей! Сказав так, глава семьи отослал своих племянниц обратно в комнату. Взгляд, которым он проводил их, был тяжёл и сердит. Через какое-то время в спальню девушек тихо вошла Зораидэ. – Латифа, – испуганно прошептала старшая служанка, – ну и разозлила же ты своего дядю... Я уже и не помню, когда сид Али в последний раз так кричал. Что с тобой случилось? Почему ты не хочешь принять свою судьбу? Латифа, казалось, не слышала обращённых к ней слов. Её побелевшие от ужаса губы шептали: – Барашек... я барашек... и завтра меня поведут на заклание. *** Саид один проводил утренние часы в магазине. Покупателей пока не было, а Мухаммед с утра отправился в дом семьи Адиб. Саиду очень хотелось найти возможность сопровождать брата – чтобы, разумеется, увидеть Жади – однако понимал, что появление в доме бывшей невесты сейчас не лучшее решение. Нужно подождать какое-то время, пока страсти улягутся. Саид очень скучал по Жади и думал о ней почти беспрерывно. В какой-то степени именно мысли о возлюбленной подкинули ему идею – снова перечитать дневник матери, чем Саид и занимался в последние несколько дней, к большому неудовольствию Мухаммеда, не терпевшего «харамные записки». Саид, наконец, понял одну вещь: все эти годы он мечтал о такой любви, какая была у его родителей, и хотел встретить девушку, столь же сильную духом, яркую и бесстрашную, какой была Исад, его мать. И вот Всевышний внял желанию Саида, подарив ему встречу с Жади. Какое же счастье, иметь возможность испытывать подобные сильные чувства и знать, что они взаимны... В это утро Саид как раз перечитывал историю о вымышленной кормилице. То был последний и самый изощрённый обман, на который пошла его будущая мать, чтобы избавиться от очередного нежеланного жениха. Особая сложность ситуации заключалась в том, что Исад даже не была до конца уверена, действительно ли её любимый Хасан по-прежнему с ней – ведь о нём не было никаких вестей. Однако сердце подсказывало девушке, что возлюбленный не забыл её. И действительно, вскоре выяснилось, что Хасан был избит наёмниками знатной семьи, из которой происходила Исад. После этого влюблённые и решились бежать вместе в Фес, но далеко не сразу у них всё получилось... Саид услышал, как дверь в магазин отворилась. Он поднял голову, и несколько секунд образы из его головы проносились перед глазами вперемешку с реальностью, которую он видел. На пороге стояла Жади. – Где ты был? – воскликнула она, шагая вперёд. И, не дожидаясь ответа, продолжила с жаром: – Прошла целая неделя! Я ждала от тебя хоть какой-нибудь весточки, хоть коротенькой записки, хоть одного взгляда на медине – а ты молчишь и не появляешься! Отвечай, Саид! В чём дело? Или ты нашёл себе дру... – Тише, Жади!– за то время, что девушка извергала потоки возмущённых слов, Саид успел выйти из короткого ступора, подбежать к ней и зажать ей рот рукой. – Ты сошла с ума? А если бы в лавке были покупатели! Пойдём... И он повёл её за собой, по-прежнему закрывая ей рот ладонью. Жади, однако, не сопротивлялась и даже выглядела странно довольной. Через несколько мгновений Саид закрыл дверь склада, где они с Жади остались вдвоём, окружённые свёрнутыми в рулоны коврами. – Что ты творишь! – громким шёпотом воскликнул Саид. – Тебе нужно было ждать моего знака, а не приходить самой! Что если за тобой проследят? – Ах, перестань! – засмеялась Жади. – Никому нет до меня дела, все сейчас думают только о Латифе и её свадьбе... Саид, я так хотела тебя увидеть! – с чувством воскликнула Жади, шагая ближе и протягивая ладони к лицу возлюбленного. Но Саид перехватил её руки и слегка отстранился. – Жади, – строго сказал он, – послушай меня. Ты поступила опрометчиво, придя сюда, и эта ошибка может дорого обойтись. Никто не должен узнать о нас, пока Мухаммед и Латифа не поженятся. Только после их свадьбы мы сможем открыть правду нашим семьям и... – Саи-и-ид! – раздался в отдалении зычный голос Назиры. – Ты где? На складе что ли? Голос слышался уже совсем рядом с дверью. Назира приближалась...