Дождь в пустыне: Фес

– Я сильно разочарован в тебе, Жади. Поселившись в моём доме, ты притворялась кроткой, словно овечка – а на самом деле оказалась хитрой, как змея! – Но дядя Али... – Помолчи! Я ещё не договорил. В этом доме тебя приняли как родную, несмотря на то что ты приехала из чуждого нам мира. Я надеялся приучить тебя к нашим обычаям и вернуть в религию, а тебе довольно долго удавалось водить меня за нос, пряча своё истинное лицо под маской фальшивого послушания. Но видишь, Жади, всё тайное всегда становится явным... – Верно сказано, Али! – не удержался от комментария сид Абдул. – А теперь накажи эту обманщицу! Да суровее, чтобы в другой раз боялась! – За что вы хотите наказать меня? – возмутилась Жади. Казалось, девушку совершенно не пугали ни суровый тон и взгляд дяди Али, ни «плёточные планы» дяди Абдула, ни надменная улыбка лары Назиры, способной в любой момент выдать тайну о кормилице и всё разрушить. Жади с удивлением поняла, что видит всю комнату и находящихся в ней людей – себя в том числе – как бы со стороны, и сама поражается собственной дерзости. Ощущение было похоже на то, что Жади испытала во время своей первой стычки с ларой Назирой – в день смотрин Латифы, ещё невесты Саида – как же давно это было... Жади тогда даже и не догадывалась, что влюбилась в этого «лохматого и в смешном халате» парня. – Что дурного я совершила? Разве любить – это харам? – Не харам для жены – любить и почитать своего мужа... – начал дядя Али. – Ну так разрешите нам пожениться, и Саид будет моим мужем! – перебила Жади. – Спаси Аллах моего племянника от такой жены! – Воистину, дядя Абдул! – поддержала сестра Саида, смерив Жади уничижительным взглядом. – С такой женой весь дом превратится в геенну огненную, не успеет и дня пройти со свадьбы! Жади в ответ лишь стиснула зубы, из всех сил стараясь сдержаться и не высказать ларе Назире всё, что накипело. Дядя Али тем временем о чём-то глубоко задумался. Когда он велел Зораидэ проводить Жади обратно в комнату, голос его звучал несколько отрешённо – как будто мысли главы семьи Адиб пребывали в каком-то очень далёком от этой комнаты месте. *** Снова Жади оказалась одна, в заточении и неизвестности. Так прошёл вечер, ночь, наступило утро – а девушка по-прежнему не знала, что происходит за дверями её комнаты. Принесшая ей вчера ужин Зораидэ в ответ на все вопросы лишь махала руками и говорила, что ничего не знает. Наконец, утром следующего дня, старшая служанка отперла спальню Жади и позвала девушку завтракать на кухню. Здесь Зораидэ изложила новости: всего полчаса назад Саид вместе с дядей Али, ларой Назирой и сидом Абдулом отправился в дом к последнему. Именно там возлюбленному Жади теперь предстоит сидеть взаперти, пока главы обеих семей не вынесут свой вердикт. Было решено скрывать всё произошедшее, особенно от Латифы – та сейчас в доме мужа, и сид Али собирается зайти к ним с Мухаммедом на обратном пути. – Значит, Саид останется в доме своего дяди! – с ужасом воскликнула Жади. – А если тот его... плёткой? – Нет, сид Абдул уже немного успокоился, – покачала головой Зораидэ. – Теперь он мечтает о наказании только для тебя... – Какое облегчение! – фыркнула Жади. Впрочем, она действительно была рада, что Саиду ничего не угрожает. – Но вот лара Назира... та как пить дать увяжется за сидом Али... ведь она не отходит от него ни на шаг, с самого вчерашнего вечера... Делает вид, что возмущена историей с тобой и Саидом, но на самом-то деле в мыслях одно – стать женой сида Али... – Ничего у неё не выйдет, Зораидэ! – уверенно заявила Жади. – Мой дядя... хм... знаешь, ему нужно жениться не на ней, а на тебе! – Да что ты говоришь такое, Жади! – ахнула старшая служанка. И тут же, опустив глаза в пол, густо покраснела. – Чтобы такой мужчина, как сид Али, женился на мне?.. – А что в этом удивительного? – захлопала ресницами Жади. – Я вообще считаю, Зораидэ, что ты гораздо больше подходишь моему дяде, чем все его три жены, и уж тем более... – Жади! – едва не задохнулась от возмущения бедная женщина. – Сейчас же перестань!.. – Зораидэ, но это же очевидно, – продолжила девушка как ни в чём не бывало. – Если дядя Али сердится или печалится, с твоим появлением на его лице проступает улыбка – иногда явная, иногда скрытая в уголках глаз. Если ты, отправившись на медину, задерживаешься, он не находит себе места и постоянно ворчит, что некому подать ему чай, потому что другие служанки якобы всё делают неправильно... Девушка поняла с изумлением, что вспоминает новые и новые мелочи, доказывающие особое отношение хозяина дома к старшей служанке. Неужели никто этого не замечал раньше? Или просто привыкли, а Жади как новый человек сумела уловить то, на что у других были закрыты глаза. В том числе у самой Зораидэ и – наверняка, подумала девушка – даже у дяди Али. Ну и чудеса... Как же помочь этим двоим осознать, что они созданы друг для друга? – Ладно, хватит глупости болтать, – ворчливо заявила Зораидэ. – Ешь-ка ты лучше блинчики, а то если остынут, я новых жарить не собираюсь. А что до сида Али... он меня ценит как помощницу, и я всегда стараюсь оправдать его доверие. – А почему он никогда не упускает возможности зайти к тебе на кухню, чтобы поболтать? – спросила Жади, прожевав кусочек. – Ни с кем из слуг мой дядя не разговаривает так, как с тобой. Он тебе доверяет, словно члену семьи или близкому другу. Я много раз замечала, что вы с ним похоже думаете... А ещё... Перед глазами у Жади стояла яркая картина, которую она никак не могла описать парой слов. Залитая дневным светом кухня в доме дяди Али и большая печь в центре. Служанки, чистившие овощи, оторвались на несколько минут от своей работы, и теперь хлопают в ладоши и радостно галдят. В доме радость – только что позвонил Саид, жених Латифы, и выразил желание прийти посмотреть её футбольную тренировку. Остались позади все дни нервного ожидания, когда помолвка грозила быть сорванной из-за перепалки между сестрой жениха и кузиной невесты. Виновница происшествия Жади была выпущена из-под домашнего ареста, а Латифа утирала слёзы счастья, танцуя по кухне. Жади было забавно смотреть на всё это – тогда девушка ещё не понимала, что скрывается за её желанием сказать какую-нибудь колкость про жениха сестры. Но тогда, в счастливом неведении, Жади смеялась, хлопая в ладоши вместе со всеми, глядя на то, как радостно кружится Латифа, а дядя Али уговаривает Зораидэ «показать тот бедуинский танец», которому она его учила в детстве. Наконец, и хозяин дома, и старшая служанка пускаются в пляс... От взгляда на них становится и смешно, и в тоже время удивительно тепло на душе – будто становишься свидетелем чего-то особенного, волшебного. Жади и сейчас помнила это ощущение. Ну неужели никто из них ничего не понимает – ни Зораидэ, ни дядя? – Не говори глупостей, – махнула рукой женщина. – Мы с ним росли вместе, ещё с тех времён, когда семья сида Али жила в Египте. Всё, хватит болтать. Ешь свой завтрак, Жади, а я пойду посмотрю, как там эти бездельницы убираются в комнатах... Зораидэ ушла командовать служанками, а Жади снова с улыбкой принялась за ещё тёплые блинчики и свежезаваренный горячий чай. Глядя, как ароматный пар поднимается над стаканчиком и чувствуя во рту нежный вкус тонкого теста, девушка вспомнила своё детство и то, как Саула в меру сил старалась создать атмосферу Марокко в их крохотной квартирке, окружённой со всех сторон чуждым бразильским миром. Острая тоска по матери вдруг защемила сердце Жади. Если бы Саула сейчас была жива, какой могла быть их жизнь? Остались бы они в Бразилии, или мать, наконец смирив свою гордость, приняла бы приглашение дяди Али о переезде в его дом? А если последнее, продолжала размышлять Жади, то как её мать отнеслась бы к Саиду? Понравился бы ей избранник дочери? Скорее всего, да... И если бы ещё Саула узнала, что этот парень – сын её подруги Исад... Но, к сожалению, мать никогда об этом не узнает. Жади тяжело вздохнула, понимая, что завтракать ей больше не хочется. В памяти всплыл один из разговоров с Саидом в развалинах касьбы. «Оплакивать умерших – это грех, так говорит Священная книга». «Я знаю, что говорит Священная книга! Скажи, что ты сам чувствуешь...» Отчаянно, до боли в груди, Жади захотелось увидеть Саида. Где он сейчас? Сидит в какой-нибудь тёмной кладовке в доме своего дяди, томится от неизвестности? Жади вытащила подаренный кулон через прорезь платья и поцеловала зелёный камень. Ей хотелось верить, что Саид сейчас тоже думает о ней и скучает. *** Тем временем сид Али в сопровождении лары Назиры – чего так боялась Зораидэ! – пришёл в дом Рашидов, где теперь жили молодые супруги. Латифа радостно обняла дядю, а Мухаммед удивился, что его брат не пришёл. Однако они давно договорились с Саидом, что тот поживёт у дяди Абдула до своего отъезда в Бразилию, и, видимо, у старшего брата были какие-то причины на то, чтобы вот так исчезнуть. Однако очень скоро Назира отвела Мухаммеда в сторонку и сообщила ему нечто такое, от чего младший брат испуганно побледнел и пробормотал: – Я... я ничего об этом не знал... Несчастный почти ожидал, что сейчас грозная старшая сестра заставит его поклясться Аллахом в том, что понятия не имел о планах их брата жениться на Жади. Но у Назиры, похоже, все мысли были заняты чем-то другим. – Так, слушай, Мухаммед. Завтра ты позвонишь сиду Али и скажешь, что в твоём доме сломался замок на входной двери. И мастер, к которому ты всегда обращаешься, освободится только через несколько дней. – Назии-и-ира, что ты несёшь? С нашей дверью всё порядке, зачем... – Затем, что нечего задавать глупые вопросы! Ты скажешь, что замок сломан, и что ты опасаешься оставлять в незапертом доме двух беззащитных женщин. – Что за ерунда, Назира... – Хватит перебивать! Ты опасаешься оставлять меня и Латифу одних, поэтому просишь сида Али пустить его племянницу и меня несколько дней пожить у него... – Да ты сошла с ума! – простонал Мухаммед. – Если не сделаешь, как я говорю, то сегодня же все узнают, что не было у твоего брата и Латифы никакой общей кормилицы! – прошипела Назира. Вспомнив о своей жене-красавице, а также о деньгах, обещанных дядей Абдулом для развития ковровой фабрики, младший брат понял, что ему ничего не остаётся, кроме как согласиться. Что бы там ни задумала Назира, помешать ей он не может.