Дождь в пустыне: Фес

Услышав от Мухаммеда, что задумала их сестрица, Саид был поражён наглости Назиры, однако противостоять её плану не решился. Действительно, слишком многое было поставлено на карту, слишком многое было известно Назире. Того, о чём не должны знать другие люди. Пусть делает, что хочет – махнул рукой Саид. Пусть поторчит пару дней в доме сида Али, от этого никому не будет плохо, а у самой Назиры в любом случае ничего не выйдет. Так решили между собой братья, а на другой день Мухаммед позвонил сиду Али, рассказав о несуществующей поломке в замке и попросив приютить у себя Латифу с Назирой на некоторое время. Саид, продолжавший жить у дяди Абдула, был рад отъезду двух женщин. Теперь можно спокойно перевезти из дома все свои вещи, не опасаясь столкнуться там с женой брата. Саид помнил взгляд, которым Латифа смотрела на него во время свадебного праздника – взгляд этот рождал в душе молодого человека беспокойство и ощущение вины – и совсем не хотелось испытать те же чувства снова. Кроме того, Саид был доволен, что Назира успокоилась. Он ожидал, что, узнав про Жади, старшая сестра закатит грандиозный скандал – однако на сей раз гроза прошла стороной. А всё потому, что сид Али сменил гнев на милость, и хитрой Назире не оставалось ничего, кроме как подстроиться под изменившиеся обстоятельства. Саид стоял у окна, спиной к свету, и, закрыв глаза, делал вид, будто слушает дядю Абдула – тот выдавал очередную порцию нравоучений. К счастью для дядюшки, он не мог прочесть мысли племянника. Саид, прикрыв глаза, вспоминал последний поцелуй с Жади – тот, во дворе дома Адиб, за несколько минут до того как их застали вместе. Что это был за поцелуй... В тот момент Саиду показалось, будто его, словно дерево из земли, вырвали с корнем и зашвырнули куда-то далеко-далеко, где вокруг всё вертится в бешеном ритме и невозможно различить, где небо, а где земля... Сердце колотилось так громко и часто, что звук затоплял уши, а грудная клетка готова была с треском разорваться. В какой-то момент Саиду стало страшно – он совершенно утратил контроль над собой, над своими мыслями и желаниями, над всем своим телом. Никогда раньше он не испытывал влечения подобной силы. Это пугало. Но при этом нравилось, дьявольски нравилось. Может, прав дядя Абдул: все женщины – дочери шайтана? Саид усмехнулся. Даже если Жади именно такой породы, это не имеет никакого значения, потому что с ней и только с ней он может быть счастлив, а не с какой-то «добродетельной и религиозной женой», как мечтает для него дядя. – Придёт день, – словно в ответ на эту мысль, произнёс старик, – и ты вспомнишь мои предостережения! Вспомнишь, Саид, когда эта одалиска разрушит стены твоего дома и похоронит тебя под обломками! – Не волнуйтесь, дядя. Если это случится, вы узнаете первым. Но запомните: я всё равно женюсь на ней. Даже если все будут против. *** В последние два дня у Жади было пресквернейшее настроение, для которого вполне хватало и трёх причин: неизвестность, чувство вины и раздражение. Первое было связано с Саидом, второе – с Латифой, а третье – с ларой Назирой, которая уже два дня как обосновалась в доме Адиб и, похоже, не планировала его покидать вообще. Целыми днями хитрая женщина всячески старалась завладеть вниманием сида Али – но при этом делала вид, будто интересуется притчами о Пророке и желает глубже понять мудрость Священной книги – а заодно не переставала нахваливать хозяина дома и соглашаться с ним по любому вопросу. Всё это страшно нервировало Зораидэ, которая не меньше Жади мечтала, чтобы лару Назиру унесла из этого дома та же сила, что и принесла. Итак, два дня выдались совершенно отвратительными, а утром третьего на голову Жади свалилось ещё одно «приятное» известие: дядя Али объявил, что сегодня придёт её жених. – Я не пойду ни за кого замуж! Я не хочу! – А я и не спрашиваю, – сурово ответил дядя. – Когда тебя позовут, наденешь платок и выйдешь в гостиную. И чтобы никаких больше сюрпризов. Едва шаги дяди стихли в коридоре, Жади бросилась на кровать и принялась исступлённо молотить по ней кулаком. Латифа, сидевшая за вышиванием, испуганно поглядела на кузину. – Жади... что с тобой? – Я не выйду замуж! Никто меня не заставит! – с горящими глазами прошипела та. – Пусть только попробуют! Я этому мужу такую райскую жизнь устрою – пожалеет, что на свет родился! – Жади... – забыв про рукоделие, Латифа подбежала к ней и попыталась обнять. – Успокойся... успокойся... Ты ведь ещё даже не видела своего жениха, вдруг он тебе понравится? Если он не старик, а молодой парень, это уже хорошо... Может, ты с ним будешь счастлива и забудешь бразильца... «Никогда, никогда я ни с кем не буду счастлива! – думала Жади, яростно утирая слёзы. – Ни с кем, кроме Саида!.. Если мне не дадут выйти за него, я умру!.. Умру от разрыва сердца, или сброшусь с самого высокого минарета!.. Но ни за что, никогда не стану женой чужого мужчины!..» Не прошло и часа, как в комнате появилась Карима и обычной своей скороговоркой вывалила кучу информации, откуда с трудом можно было выудить главное – Жади ждут внизу, пришёл жених. – Карима, а ты его видела? – возбуждённо воскликнула Латифа, как будто сама собиралась замуж. – Он молодой? Симпатичный? – Не-е-ет, Карима не видела, – разочарованно проговорила служанка. – Хотела взглянуть, но Зораидэ сразу же отправила меня за Жади! Не дала посмотреть на жениха, хотя мне было очень любопытно... Карима продолжала болтовню, но девушки её уже не слушали. Латифа достала из шкафа два платка: один надела сама, а другой повязала на голову сестре, сидевшей в неподвижности на кровати. – Жади, пойдём... – Латифа взяла её за руку. – Я не пойду... – монотонно отозвалась девушка. – Нужно пойти, – сказала Латифа мягким, но решительным тоном. – Ведь ещё есть надежда. Эти слова, хоть и не понятые Жади до конца, почему-то заставили её подняться. Взявшись за руки, две кузины спустились вниз по лестнице. Делая последний шаг в гостиную, Жади закрыла глаза, вызывая в памяти образ Саида. Вот он стоит, высокий и статный, в широкой коричневой джеллабе поверх рубашки, руки заложены за спину. Волнистые волосы слегка всклокочены, как всегда, а в зелёных глазах то и дело вспыхивают золотистые искорки, даже если губы прячут улыбку. Таким Жади видела его в своей голове, таким хотела запомнить Саида... Даже если жить ей осталось совсем недолго. – Вот и твой жених, Жади, – раздался, словно откуда-то издалека, голос дяди Али. Девушке почудилось, будто она упала на дно глубокого колодца. Нет возврата назад, нет пути к спасению. – Аллах благословляет вас... – продолжал дядя. – Свадьба состоится через два месяца, потому что твоему будущему мужу придётся уехать по делам... Жади, ты не хочешь открыть глаза? Выбора не было, и она подчинилась: разомкнула ресницы, прощаясь с образом Саида. Открыла глаза. И – ничего не изменилось. Он по-прежнему стоял перед ней, только почему-то в светло-серой рубашке и с аккуратно причёсанной шевелюрой. – Твой жених, – снова послышался голос дяди Али. – Как я уже сказал, свадьба состоится через два месяца, когда Саид уладит свои дела в Бразилии и подготовит всё к переезду. Комната поплыла перед глазами Жади, и очертания предметов стали медленно погружаться в темноту, словно кто-то разлил банку с густыми чернилами. Девушка повалилась на ковёр, лишившись чувств.