Дождь в пустыне: Фес

Жади с высокой температурой лежала в спальне наверху. Доктор только что ушла, дав ей жаропонижающее. Зораидэ проводила доктора, а потом отправилась на кухню и приготовила чай с мятой и корицей, который отнесла на подносе в гостиную вместе с любимыми сладостями сида Али. Она всегда помнила, тот любит, когда в каждом стаканчике лежит по четыре листика мяты – чем насыщеннее вкус, тем лучше. Пробуя напиток, приготовленный старшей служанкой, хозяин дома часто вспоминал старую поговорку: «Чай должен быть крепким – как смерть, сладким – как жизнь, и приятным – как любовь». В этот раз Зораидэ надеялась, что после чаепития сид Али успокоится: «непонятная история» между племянницами сильно взволновала и огорчила главу семьи. – Зораидэ, налей себе тоже чаю и садись. Женщина подчинилась. Хозяин дома нередко приглашал её выпить вместе чаю – говорил, что одному скучно и не с кем словом обмолвиться. Однако на этот раз его интересовали не общие воспоминания и не новости с медины. Он заявил прямо: – А теперь, Зораидэ, рассказывай, что там натворили Жади с Латифой. – Я ничего не знаю, сид Али, – ответила женщина, не отрывая взгляда от стаканчика с чаем, который держала в руках. Всего пару часов назад Жади, у которой уже начинался жар, поведала ей правду о том, что произошло в доме у Латифы, а также умоляла старшую служанку не открывать дяде историю с выдуманной кормилицей. Если всё раскроется, сиду Али придётся отменить свадьбу Жади и Саида, чтобы наказать их. Зораидэ с ужасом представляла, что может получиться. Ещё страшнее бедной женщине становилось при мысли о пощёчине, которую дала сестре Латифа. Трудно представить, что та способна на такое, но если это произошло, то какова же была сила обиды и ожесточения, охвативших бедную Латифу! Узнать, что сестра за твоей спиной провернула авантюру, чтобы выдать тебя за другого, а самой обручиться с твоим женихом... Зораидэ почувствовала укор совести, вспомнив, что сама же посоветовала Саиду найти «законный повод» для отмены помолвки. Но кто же мог знать, что молодой человек действительно что-то придумает и что его затея удастся! «Ох, в недобрый час Жади приехала в Фес и попалась на глаза Саиду...» – Зора-а-аидэ... – предостерегающе произнёс хозяин дома. – Ты можешь обмануть меня, но не обманешь Всевышнего, и в Судный день тебе придётся отвечать за грехи всех, кого ты покрывала! – Ох, не говорите такого, сид Али... Вы ведь знаете, как я боюсь кары небесной и Страшного суда! И ничьи грехи я не покрываю – мне известно всё то же, что и вам... – Что-то сомневаюсь я в этом, Зораидэ, – покачал головой мужчина, не сводя с неё испытующего взгляда. – Сид Али, ну разве вы не помните, как Латифа была влюблена в своего первого жениха? Целыми днями только о нём и говорила. А потом, когда пришлось выйти за другого, она очень расстроилась. Мухаммед... он ведь... – Зораидэ замялась, – на фоне Саида... – Что это ты такое говоришь! – возмутился сид Али. – Мухаммед – порядочный мусульманин и достойный человек: работящий, честный. Кроме того, он любит мою племянницу, а это важнее всего. Он будет верным мужем и сможет сделать Латифу счастливой. Если, конечно, она сама всё не испортит бессмысленными сожалениями о том, что не случилось. – Да поможет ей Аллах! – с чувством произнесла Зораидэ. А про себя подумала: «Им обеим...» *** На следующий день Жади стало лучше: она смогла подняться с постели. После молитвы и обеда дядя Али позвал племянницу к себе в кабинет. – Благословите, дядя, – проговорила она, поцеловав ему руку. Потом села на стул, скромно сложив руки на коленях и опустив глаза. На шее у неё поблёскивала золотая цепочка – та, на которую был подвешен подарок Саида. Зелёный камень в золотой оправе скрывался под скромной домашней кофточкой. – Ты чувствуешь себя лучше, Жади? – Да, дядя. Наверное, я где-то простудилась. – Вчера вечером звонил твой жених, – произнёс сид Али. Девушка вскинула голову, и глаза её блеснули. Однако она промолчала, ожидая продолжения. – Саид хотел поговорить и с тобой, но я сказал, что тебе нездоровится. – Сейчас мне намного лучше, – ответила Жади. – Может быть, мой жених перезвонит сегодня? – Даже если позвонит, я не разрешу тебе с ним разговаривать. – Почему, дядя!.. – не сдержалась девушка. – Не разрешу, – повторил сид Али, – пока не расскажешь, что у вас случилось с Латифой. Признавайся, это всё из-за него? – Я ничего не сделала, дядя! – поспешила заверить Жади. – И нет моей вины в том, что я полюбила Саида, а он меня... Мы ведь познакомились в тот день на медине, когда я приехала сюда и заблудилась, так что я первая его увидела... – Что значит «первая»? – рассердился дядя Али. – Это что, соревнование какое-то? Или вы с Латифой дети, которые не могут поделить игрушку? Похоже, я рано решил выдать вас обеих замуж, вы ещё не готовы к такой ответственности! – Дядя, прошу! – сквозь слёзы воскликнула Жади. – Не отменяйте мою свадьбу! Если я не выйду за Саида, я умру... – Вот ещё придумала, умрёт она! – рассерженно проговорил сид Али. – Я человек слова. Обещал твоему жениху, что свадьба состоится – значит, состоится. Но будь на то моя воля, я бы ни за что не разрешил вам жениться! Вы оба слишком отчаянные и не знаете меры. Саиду больше подошла бы такая жена, как Латифа... С ней он сделался бы мягче, разумнее... Но что толку говорить! – махнул рукой дядя Али. – Раз у них оказалась общая кормилица, значит, так рассудил Всевышний... Лицо Жади вспыхнуло, словно ей опять залепили пощёчину. Она отвела взгляд, но промолчала. На душе было гадко. Дядя не доверяет ей, лара Назира замышляет пакости, Латифа ненавидит, а Саид так далеко, и без него очень плохо, невыносимо. «Хочу к нему... А потом вместе убежать, убежать отсюда...» *** Тем временем в доме Мухаммеда картина также была безрадостной. Жена второй день сидела у окна, созерцая медину невидящим взглядом, а муж то и дело находил повод заглянуть с работы домой. Он спрашивал служанку, удалось ли ей уговорить лару Латифу что-нибудь съесть, и ответ был неизменно отрицательным. Второй день та сидела одна, ни с кем не разговаривая и не беря в рот ни кусочка пищи. Мухаммед боялся к ней подходить, потому что догадывался о причине такого состояния жены. Ещё вчера Мухаммед связался с братом в Бразилии, сообщив, что приходила Жади и что-то такое сказала Латифе, отчего та стала сама не своя. Саид ответил, что немедленно позвонит сиду Али и всё узнает, а младшему брату посоветовал не ссориться с женой и вообще быть с нею помягче. Хорошо давать советы с другого континента! Мысленно ругая «сумасшедшего» Саида и его «одалиску», Мухаммед продолжал наблюдать за Латифой. Второй день она уже проводит вот так: сидит печальная у окна и отказывается от еды. С беспокойством глядя на жену, мужчина проговорил: – Латифа, съешь что-нибудь. Айша приготовила замечательный кус-кус, а если хочешь, можно попросить Зораидэ принести что-нибудь для тебя. Что ты любишь больше всего? Голос Латифы в ответ звучал глухо и безжизненно: – Я ничего не хочу, Мухаммед. Оставь меня, занимайся делами. – Но так нельзя, ты можешь заболеть! – Мне всё равно. – Лати-и-ифа! Не говори такое, – Мухаммед не выдержал и подошёл ближе, сел рядом с ней. – Мы с тобой муж и жена, должны всё делить – радость и горе... Что же тебя огорчает? Латифа повернула голову к нему: – Просто мне грустно, вот и всё. – Но отчего? Разве Мухаммед плохой муж? Она вздохнула, и по щеке её скатилась слеза. Потом другая. – Мухаммед хороший муж. Это Латифа плохая жена. Слетевшие с её губ слова больно резанули по сердцу молодого мужчины. Мухаммед не был романтиком, но в его душе жили определённые мечты и чувства. И своего пика они достигли в день, когда он увидел красавицу Латифу Адиб, тогда ещё невесту его брата. Запретность этих чувств долго мучила бедного Мухаммеда, так же, как и необходимость прибегнуть к интриге, но когда всё удалось – он был просто счастлив. Правда, огромная радость вскоре омрачилась пониманием того, что сама девушка вовсе не хочет за него замуж. Впрочем, после свадьбы всё, казалось, начало налаживаться. Пока не заявилась в их дом эта Жади, дочь шайтана! Из-за неё Латифа стала такой... такой... При виде слёз на лице своей очаровательной жены Мухаммед растерялся. Красота, от которой перехватывало дыхание, и печаль, которая была недоступна его пониманию, – от всего этого у бедняги просто взрывалась голова. – Всё, что хочет Латифа, Мухаммед сделает. Только ты не плачь, моя красавица... не плачь... Он протянул руку и дотронулся до её щеки. Тут Латифа неожиданно и порывисто обняла мужа. Плечи её содрогались от рыданий. – Обещай мне... – глухо проговорила она. – Обещай, что Жади больше не придёт. Поражённый Мухаммед не знал, что сказать, а Латифа тем временем подняла голову и, глядя мужу в глаза, заговорила быстро и отчаянно: – Я никогда, никогда не хочу её видеть!.. Не хочу даже слышать её имени! Она предательница! Из-за неё я больше никому не верю! – Не веришь?.. – запинаясь, проговорил Мухаммед. – А как же... я? На лице молодой жены отразились испуг и напряжение. Она отстранилась от своего мужа и даже слегка отодвинулась на диване. Мухаммед оробел и не знал, что сказать. Ему хотелось утешить Латифу, обнять – но он боялся это сделать. Мысли о том, что было, снова пришли на ум. «Она ревнует Саида... Вспоминает, как он был её женихом, но не стал мужем... Жалеет, что на его месте оказался я...» Ещё секунда – и момент для сближения был потерян. Латифа закрыла лицо руками и убежала в спальню. Мухаммед, совершенно растерянный, какое-то время сидел на диване один, потом отправился на кухню и велел Айше накрыть на стол. – Когда я уйду, предложи ещё раз ларе Латифе выпить чаю, – сказал он служанке. – Хорошо, сид Мухаммед. После еды мужчина отправился обратно на фабрику: дела там шли хорошо, но требовали постоянного контроля. В этом месяце Мухаммед Рашид планировал заключить контракты сразу с двумя магазинами на поставку ковров и тканей. *** Прошло ещё несколько дней, но что бы Жади ни делала – будь то занятия с университетской преподавательницей, чтение Корана вслух по просьбе дяди Али, мелкая помощь Зораидэ по хозяйству – всё получалось не так, валилось из рук и не приносило ни радости, ни даже просто успокоения. Физическое здоровье улучшилось, а вот душу по-прежнему разъедала боль. Душа Жади горела, точно недавняя лихорадка впиталась в кожу и перешла глубоко внутрь. Девушке стало ужасно, просто до крика, одиноко и страшно – и ни с кем нельзя поделиться, кроме Зораидэ, но чем та может помочь? Письмо, которое Зораидэ отнесла в дом Рашидов, вернулось нераспечатанным. Латифа не захотела даже взять его в руки – прочла Жади в глазах старшей служанки. Снова и снова девушка думала о сестре, о её слезах и в один миг наполнившемся догадкой взгляде, о последовавшей за тем пощёчине. Это казалось дурным сном, просто не могло случиться на самом деле! Неужели Латифа хотела бы, чтобы Жади пожертвовала своим счастьем, чтобы отказалась от Саида и позволила ему жениться на другой? «Ни за что! Никогда я этого не сделаю! Саид принадлежит мне, а я ему, мы поклялись в этом друг другу. Он моя судьба, а я его. Никто не сможет изменить предначертанного! Я ничего не боюсь! И всё равно буду с ним, даже если придётся сбежать, даже если вся моя семья будет против, даже если дядя Али проклянёт! Даже если Латифа никогда не простит меня... Но надеюсь, однажды она всё-таки простит. Как же хочется, чтобы Саид был рядом...» В очередное утро Жади проснулась с мыслью, что если сейчас же не услышит голос Саида, то просто умрёт. Она должна ему позвонить! Словно в ответ на эту мысль, в комнату вошла Зораидэ. – Ты проснулась? – вопросительно произнесла она. – Вставай и спускайся завтракать, потом сходишь со мной на медину, я научу тебя выбирать баранину. Потом поможешь мне... – Зораидэ! – перебила Жади. – Саид ведь оставил дяде Али номер телефона своей гостиницы? – Не знаю, ничего не знаю... – замахала руками та. – Лучше вставай побыстрее, нужно приготовить обед к приходу сида Али из мечети... Женщина попыталась выскользнуть из комнаты, но Жади проворно соскочила с постели и преградила ей путь. – А я знаю, что Саид оставил свой номер! Не мог не оставить. Зораидэ, ну пожалуйста! Ради Аллаха! Мне очень нужно поговорить с ним, всего один раз... Дядя ни о чём не узнает: раз он ушёл в мечеть, то вернётся нескоро... – Жади, не проси меня ни о чём! Я не дам тебе телефонную книжку сида Али! Да ты и не можешь просто так взять и позвонить Саиду: это неприлично, непозволительно для... – Зораидэ, я с ним целовалась! – гордо воскликнула Жади. Старшая служанка охнула и всплеснула руками: – Замолчи, Жади! Вы не женаты, это же харам! – Да, мы целовались, и притом много раз! – не унималась девушка. – Так что теперь уже всё равно, и я могу ему звонить, когда захочу! – Ты сошла с ума, Жади! В тебя вселился злой дух! Сейчас я зажгу бахур... – засуетилась женщина. А невеста Саида тем временем, не теряя времени, сбросила ночную рубашку и начала переодеваться в платье. – Зораидэ! Дай мне телефонную книгу! Не дашь – я сама возьму! Перерою все ящики дядиного стола и найду! – Жади топнула ногой. Зораидэ, видя, что ни уговоры, ни бахур не помогают, сдалась: – Ладно. Но говорить ты будешь здесь, в комнате. Не приведи Аллах, тебя услышат... служанки очень любопытны, им только дай повод... Да ещё эта лара Назира... Чуть ли не каждый день приходит, якобы послушать проповеди сида Али... Зораидэ не преувеличивала: сестрица Саида и Мухаммеда действительно часто наведывалась в дом Адиб, где её принимали с вынужденным гостеприимством. Дядя Али не уставал повторять домочадцам, что нужно почтительно относиться к новой родственнице. «Особенно тебе, Жади, ведь лара Назира – родная сестра твоего жениха. Она вырастила его, пожертвовав собственным замужеством, так что ты должна почитать её, как почитала бы мать своего мужа...» Но девушка при виде самодовольной усмешки на лице Назиры еле сдерживалась, а уж когда та с явным намёком интересовалась, почему Жади не навещает Латифу в доме мужа... Одно немного утешало Жади – её антипатию к Назире полностью разделяла Зораидэ. Иной раз казалось, что ей хочется взять в руки метлу и выгнать «гостью» со двора. Но в действительности ничего они с противной ларой Назирой сделать не могли, а посему приходилось терпеть и её насмешливые взгляды, и скрытые словесные выпады. Через десять минут нервного ожидания телефонная книга была в руках у Жади. Силой воли уняв дрожь в запястьях, девушка нашла нужную страницу, затем набрала международный код и телефонный номер на диске аппарата. «Сейчас в Бразилии обеденное время, хоть бы Саид был в гостинице!» Пока дежурный регистратор, находящаяся за океаном, перенаправляла звонок, прошла вечность... По крайней мере, так показалось напуганной Зораидэ и изнывающей Жади. «Аллах... Почему так долго!.. Кажется, если я сейчас услышу его голос, то упаду в обморок...» Эта мысль неожиданно отозвалась странным эхом в голове, вызывая воспоминание о Латифе. «Её смотрины: она тогда тоже боялась упасть в обморок, если жених понравится. Саид ей понравился...» И тут Жади поняла, что плачет – сдавленные рыдания сами по себе прорвались из её груди, а по лицу медленно покатились слёзы. В этот момент трубку на другом конце провода снял Саид. – Алло! – сказал он, а Жади не могла ничего ответить, потому что плакала. *** – Алло, кто это? – повторил Саид. – Говорите! – Саи-и-ид... – прозвучало из трубки. Голос был знакомый, но искажённый рыданиями. – Саи-и-ид, я хочу... хочу к тебе... – Жади! Что такое? – Я... Мне плохо... – голос упал почти до шёпота. – Очень плохо, Саид... – Твой дядя сказал, что ты простудилась и не можешь встать с постели. – Это была не простуда. Это потому что Латифа... она всё узнала. Я потеряла сестру, Саид. Потеряла навсегда. Теперь она ненавидит меня... Значит, правда. Опасения Саида, возникшие после звонка Мухаммеда, подтвердились. Латифа узнала про интригу с кормилицей. И что теперь? Вдруг она кому-нибудь расскажет? Маловероятно, конечно, что ей поверят... а вдруг? Дядя Абдул, к примеру, может вспомнить случай с дальним родственником в Каире – когда Назира помогла расторгнуть помолвку, объявив жениха и невесту молочными братом и сестрой. Или дядя вспомнит историю из «харамных записок» – дневника жены его брата – как та отваживала жениха... И уж если дядя Абдул всё поймёт, жди беды: во-первых, не даст Мухаммеду больше денег на расширение бизнеса, а во-вторых, всё расскажет дяде Али, и тот отменит свадьбу Жади и Саида. Что же можно предпринять в сложившейся ситуации? – Саид, скажи что-нибудь, пожалуйста!.. – снова заплакала телефонная трубка. – Скажи, что не оставишь меня! Теперь, когда мама умерла, а Латифа не хочет меня знать, ты единственный, кто... кто... – Жади, успокойся, – произнёс Саид, стараясь придать своего голосу как можно более твёрдое и убедительное звучание. – Я никогда не оставлю тебя, и скоро ты станешь моей женой. Осталось потерпеть всего месяц... – Я не могу больше терпеть! Я устала!.. Давай убежим сейчас, пожалуйста! Мы будем вдвоём, нам никто не нужен, ведь правда? «Жади! Замолчи! – послышался в отдалении громкий шёпот Зораидэ. – Что ты говоришь!» – Жади, послушай меня, – снова заговорил Саид, стараясь сохранять спокойствие. – Я могу прилететь обратно раньше запланированного времени. Но что хорошего из этого выйдет? Я до сих пор не нашёл здесь подходящий дом, так что нам некуда будет ехать после свадьбы. Да и состоится ли свадьба вообще? Дядя Али ведь ясно дал мне понять, что эти два месяца станут своего рода «испытательным сроком». Так если я вернусь слишком рано, это будет выглядеть подозрительно. Жади, ты слушаешь?.. Из телефонной трубки снова последовали всхлипы, а затем безапелляционное: – Ты не любишь меня, Саид! Он на секунду потерял дар речи. Потом тяжело вздохнул и спросил: – Потому что не прыгаю на белого коня и не мчусь к тебе, рискуя нашим будущим? – А я ничего не боюсь! – заявила Жади. – Ни позора, ни наказания, ни изгнания из семьи! Это ты дрожишь от страха за свою репутацию, а я для тебя ничего не значу, и мои чувства тоже! – Дура! – в сердцах произнёс Саид. – Забудь меня! – крикнула в ответ Жади, а потом бросила трубку. *** Весь день Жади была злая, как тысяча голодных демонов. А потом весь вечер плакала у себя в комнате. Зораидэ пришла, села рядом и погладила её по голове. – Что же я наделала? – сквозь слёзы, осипшим голосом, проговорила девушка. – Теперь он от меня откажется... Зораидэ вздохнула. – Я ведь говорила тебе: не звони. А ты не послушалась... И не изменила ничего в лучшую сторону, только хуже сделала. Нужно учиться гибкости, Жади. А ты рубишь с плеча, потом жалеешь о сделанном, но уже ничего не можешь исправить... – Но я люблю Саида! Так сильно, что у меня разрывается сердце на куски... Что если он примет мои слова всерьёз? Вернётся из Бразилии, расторгнет нашу помолвку и найдёт себе другую невесту... Я не смогу без него жить, Зораидэ!.. Не смогу... – Любовь... – пробормотала старшая служанка, – это чувство такое призрачное и непонятное. Аллах! Какое счастье, что мне не выпала судьба его испытать. Я не сходила с ума по мужчине, и жизнь не казалась мне Адом... Без терзаний любви жить намного легче. *** Разговор с Жади не на шутку разозлил Саида. «Глупая девчонка, что она себе позволяет! Как можно так разговаривать с мужчиной, да ещё со своим будущим мужем! Думает только о себе!» Безответственная, легкомысленная, не следящая за своим языком, она может навлечь на их головы такое, что в страшном сне не приснится. Опять они на волоске от разоблачения, за которым может последовать отмена свадьбы. И почему с Жади всё время что-то происходит, причём именно тогда, когда он далеко и не может за ней уследить! Чуть больше месяца проведено в Бразилии, и впереди не меньше, потому что многое предстоит сделать. «Поскорей бы всё уладить и вернуться в Марокко! Только бы Жади ничего не вытворила за это время: ей ведь пары дней хватит...Что она там заявила прежде чем кинуть трубку? «Забудь меня»? Ха, размечталась. Насмотрелась в детстве мыльных опер, дурочка несчастная...» Мысленно Саид ругался, но у него щемило в груди – он скучал по своей неугомонной Жади, очень скучал... И уже не смог бы ни забыть, ни отказаться от неё. Как быстро она успела стать частью его сердца, словно всегда жила в нём. Жила и безраздельно властвовала, держа сердце в своих ладонях. А ведь совсем недавно приехала из чужой страны, из западного мира. Не успев сойти с самолёта, сразу же влипла в неприятности, разбила горшки на медине... и украла сердце случайно оказавшегося там Саида. Но случайно ли? Его с детства учили, что на всё воля Всевышнего, в большом и малом, великом и ничтожном. Например, что бы дядя Абдул ни говорил, Саид всегда знал, что встреча его родителей была предопределена Аллахом – именно поэтому у них всё получилось, они сбежали от своих преследователей и остались вместе. А мать Жади была верной подругой его матери... И кто знает, может, две семьи обручили бы своих детей ещё в детстве? Может, если бы Фарид Адиб не уехал с женой в Бразилию, их в будущем родившаяся дочь давно могла стать невестой старшего сына четы Рашид? Жади давно могла быть невестой Саида... Не просто могла. Так и было бы: в любом случае, под любыми звёздами – им суждено пожениться. Что Жади тогда говорила в касьбе накануне отъезда Саида? Так написано, Мактуб? Что ж... видимо, это правда. Саида удивляло направление собственных мыслей, но думать об этом ему было приятно. До встречи с Жади он поэтапно распланировал свою жизнь: работа и учёба, получение бразильского диплома, открытие магазина в Рио-де-Жанейро, женитьба на девушке из Феса (обязательно благонравной и хорошей хозяйке!), переезд в Рио, обустройство на новом месте, затем через год или два – первый ребёнок. Но знакомство с «дикаркой» Жади, от которой пришла в ужас вся семья Саида, внесло сумятицу в размеренный ход его жизни. Однако он ни о чём не жалел, потому что получил гораздо больше, чем потерял. И даже больше, чем представлял в своих тайных мечтах. Ведь Жади и была живым воплощением всех его грёз. К вечеру Саид окончательно остыл и решил позвонить в Марокко. *** – Зораидэ! Что ты опять ушла и пропала, а я должен один сидеть? Вдруг мне станет плохо, нужно будет принести лекарство, а ты наверху прохлаждаешься... Хозяин дома начал ворчать ещё на пороге комнаты, но пройдя дальше и увидев, что Зораидэ сидит возле плачущей Жади, осёкся. – Что тут случилось? – Она очень скучает по Саиду, сид Али, – ответила старшая служанка. – Вот оно что... – дядя Жади задумчиво поглядел на девушку. – А он мне только что звонил и спрашивал о твоём здоровье. Жади медленно поднялась и села на кровати, вытирая слёзы со щёк. – Он... про меня... спрашивал... – повторила она, словно сама не верила. – Я сначала думал, что не стоит позволять вам разговаривать... Но теперь вижу, что разлука нисколько не отрезвляет вас, а даже наоборот! – заметил сид Али. Потом он сходил за телефонной книжкой и набрал номер бразильской гостиницы. – Алло, Саид. Передаю трубку твоей невесте. –... Жади? Ты слышишь меня? – Саид... – девушка слабо улыбнулась. – Твой дядя стоит рядом? – Да. Я у себя в комнате с дядей Али и Зораидэ. Она передаёт тебе привет... – Ты не одна, значит? Ладно, тогда ничего не говори и слушай меня. Жади, я люблю тебя, и никакие твои глупости не заставят меня передумать жениться на тебе, поняла? Наберись мужества, чтобы продержаться последний месяц, а я сделаю всё возможное, чтобы вернуться раньше. Ты веришь мне? Жади кивнула, но потом сообразила, что Саид не может её увидеть, и тихо проговорила: – Да... Я буду тебя ждать. И мысленно добавила: «Не сердись на меня, любимый...»