Дождь в пустыне: Фес

Несмотря на уверения Саида, что всё будет хорошо, чувство угнетённости не покидало Жади. Она специально легла спать раньше обычного, чтобы день свадьбы поскорее наступил, но долго не могла уснуть, вспоминая все свои опасения насчёт лары Назиры. Но вот девушка, наконец, уснула, и сон её был до странного глубок, а когда Зораидэ пришла утром, Жади с трудом могла разлепить веки. – Зораидэ... открой шторы... – Они открыты. – А почему... так темно? – На улице дождь, Жади. С ночи идёт, не переставая. – Что?!.. Соскочив с постели и едва удержавшись на ногах от головокружения, Жади очутилась у окна. Небо над Фесом было затянуто серым покровом без начала и конца; сверху безостановочно моросил мелкий дождь. Как же свадебная процессия пойдёт по улицам при такой погоде? Во что превратится платье невесты? *** – Неожиданно, конечно, – сказал за завтраком дядя Али. – Но и ничего страшного в этом нет. Дожди порой случаются даже в пустыне, а в самой размеренной и спокойной жизни происходят неожиданные неприятности. Нужно принять их как волю Аллаха и найти решение. До вечера ещё время есть, а если дождь так и не кончится – укроемся все под зонтами, как-нибудь доберёмся до отеля. – Ох и не к добру это, когда в день свадьбы дождь! – сочувственно произнесла Карима, ставя на стол поднос с ароматными булочками. – Есть же старая пословица: «То, что взрастил весенний дождь, может убить». – Не говори глупостей, Карима! – рассерженно произнёс дядя Али – Эта пословица не о свадьбе, а о вреде недозрелого урожая! «То, что взрастил весенний дождь, может убить, вызвав вспучивание живота». Вот как она полностью звучит, так что нечего морочить нам голову. Иди лучше, принеси ещё мяты для чая, вечно ты забываешь! Карима собралась возразить хозяину, но Зораидэ вовремя её остановила: – Помолчи, – негромко проговорила жена сида Али, тронув служанку за рукав. – Если Аллах дал человеку два уха и один рот, значит, нужно больше слушать и меньше говорить. Карима обиженно насупилась и ушла в кухню, а Зораидэ покосилась на Жади, сидевшую рядом за столом. Казалась, та вообще не вслушивалась в разговор, а пребывала мыслями далеко. Девушку что-то всерьёз беспокоило. Неужели один только дождь? *** Латифа сидела перед старинным трюмо в спальне. Большое красивое зеркало лишь чуть-чуть потемнело от времени. Наверное, когда-то в него смотрелась мать её мужа... Как было известно Латифе, эта женщина умерла вскоре после рождения Мухаммеда. Интересно, была бы она сейчас добра к своей невестке? Латифа вздохнула. Характер покойной лары Исад Рашид не был известен – оставалось только фантазировать, а вот её дочь, лара Назира, постоянно меняла своё отношение от одного до прямо противоположного. После свадьбы она довольно долгое время всячески третировала Латифу и по малейшему поводу высказывала претензии Мухаммеду. Затем был короткий «период доброты», совпавший с получением странного послания, которое под большим секретом передала Жади. Было ли то действительно письмо от бразильского жениха, или очередная странная авантюра, Латифа не знала, да и боялась узнать. Но всё же была благодарна сестре – ведь в то самое спокойное время, когда лара Назира порхала на крыльях любви, отношения Латифы и Мухаммеда тоже изменились в лучшую сторону, стали намного теплее и доверительнее. Однако вскоре спокойствию в доме пришёл конец – накануне свадьбы дяди Али что-то опять случилось, и Назира крепко взъелась на самого младшего брата, а заодно и на его жену. Скандальная женщина постоянно повторяла, что теперь у неё есть только один брат – Саид. Впрочем, не прошло и двух недель, как всё кардинально поменялось: за день до нового бракосочетания, на этот раз Саида и Жади, старшая сестра умудрилась вдребезги разругаться со своим «единственным братом», так что теперь эта роль вернулась обратно к Мухаммеду, а Латифа вновь стала «любимой невесткой». Но та была уже не рада – у неё голова просто кругом шла от выкрутасов лары Назиры. Вот и сейчас, сидя перед зеркалом и подбирая украшения к платью, в котором собиралась пойти на свадьбу, Латифа то и дело возвращалась мыслями к своей неприятной родственнице. Раздался лёгкий стук в дверь, и через мгновение в спальню вошёл Мухаммед, одетый в белую рубашку и тёмно-синий костюм без галстука. Вид у него был таинственный, и молодой человек явно что-то прятал за спиной. Латифа приветственно улыбнулась мужу через зеркало. – Дождь закончился, – сообщил он. – Слава Аллаху! Мы не промокнем по дороге. Мухаммед... а лара Назира собирается? – Она уже готова. Сейчас сплетничает по телефону с нашей кузиной из Каира. Рассказывает, какой Саид ужасный брат... О, всемогущий Аллах, дай мне сил пережить этот вечер и не придушить Назиру! – свои слова Мухаммед подкрепил красноречивым жестом, как будто сжимал что-то в кулаке. – Дорогой, успокойся, – мягко проговорила Латифа, которая и сама порой не знала, как пережить ещё один день в компании своей невыносимой золовки. – Аллах не допустит, чтобы на свадьбе произошло что-то плохое. Мухаммед внимательно посмотрел на Латифу и не увидел на её лице ни малейшего намёка на печаль по поводу свадьбы бывшего жениха. Это не могло не радовать молодого мужа, и он снова обрёл добродушный вид. – У меня кое-что есть для моей красавицы... Мухаммед и улыбнулся в предвкушении, вынимая из-за спины руку, где держал круглый чёрный футляр. Латифа заметно оживилась, в глазах отразилось любопытство и радость. – Это для тебя. Мухаммед раскрыл футляр, и взору его жены открылось удивительно красивое золотое ожерелье, напоминавшее нанизанные на нить лепестки роз. – Какая прелесть... – восхищённо прошептала она. – Всё самое лучшее для моей Латифы! Потому что Латифа – самая лучшая для Мухаммеда! – И ты никогда не возьмёшь ещё одну жену? – с подозрением спросила Латифа, примеряя дивное украшение. – Никогда! – заверил он. И добавил, приложив ладонь к своей груди: – Ведь я уже отдал тебе своё сердце. Больше я не могу смотреть на других женщин. Я берегу свои глаза для тебя... Смутившись от собственного неожиданного красноречия, Мухаммед наклонился к жене и неловко поцеловал её. Но та, обнимая его за шею и пылко отвечая на поцелуй, вдруг почувствовала себя счастливой – всем сердцем и без лишних драм. *** Приглашённая на дом мастерица только что закончила колдовать над причёской Жади, а чуть раньше художница мехенди нанесла причудливый рисунок хной на запястья и ладони невесты. Теперь настала очередь яркого восточного макияжа – этим занималась уже третья приглашённая женщина. Дополнить роскошный образ должны наряды из шёлка и парчи, а также целый водопад драгоценностей, который скоро будет водружён на голову, шею и запястья девушки. Зораидэ покачала головой – тяжело будет с непривычки носить на себе такой вес на протяжении целого вечера. Но что поделать, традиция. Сидя на пуфике чуть поодаль, последняя жена сида Али зорко следила за работой мастериц и служанок, трудившихся над образом Жади, которая всё больше становилась похожа на сказочную принцессу. Наконец, многочасовая работа окончена: невеста одета в белый парчовый кафтан, многослойный и с длинными широкими рукавами; голову с замысловатой изящной причёской украшает диадема из жемчуга и других драгоценных камней; в ушах – крупные серьги в виде капель жемчуга, на шее – несколько рядов длинных жемчужных бус; а под всеми слоями украшений и нарядов – золотая цепочка с зелёным камнем. Но об этом никто, кроме Зораидэ, не знает: тайный подарок Саида скрыт от любопытных глаз, так же как и его имя, изящной арабской вязью вписанное в узоры на руках невесты. – Ты здорова, Жади? – спросила жена сида Али, когда все мастерицы и служанки ушли. – У тебя какой-то больной вид. – Всё хорошо, Зораидэ... – вздохнула девушка. – Просто... такое чувство, будто у меня украли мечту... – Что за глупости? Взгляни на себя в зеркало, Жади! Ты сама, как мечта – и Саид от тебя глаз не оторвёт, когда увидит. Неужели мелкий дождик способен испортить твою радость в такой день, как этот? – В том-то и дело, Зораидэ... Я так мечтала об этой свадьбе, представляла себе в воображении разные картины... Но в реальности всё оказалось как-то... И этот дождь, и лара Назира, и с Латифой мы не помирились по-настоящему... А ещё я думаю о том, что мама совсем немного не дожила до этого дня, а я так хотела, чтобы она была рядом... И чтобы отец тоже был здесь... От этих мыслей Жади стало совсем горько. Она вспомнила родителей Саида, давно умерших. Вспомнила умную и бесстрашную Исад, чей дневник читала несколько месяцев назад. Она не побоялась пойти против воли своей могущественной семьи, чтобы стать женой возлюбленного Хасана. Вспомнила хитрую и находчивую Саулу, всегда помогавшую госпоже и подруге. Такой свою мать Жади не знала никогда. И теперь, спустя всё изменившие годы, рука Аллаха свела сына Исад и дочь Саулы на узкой улочке Старого Феса. Потому что так написано – Мактуб. Откуда-то издалека, сквозь гущу мыслей и воспоминаний, донёсся голос: – Жади, запомни одну мудрость: в жизни нужно всегда искать повод порадоваться, а не погрустить. А ты всё делаешь наоборот. Жади посмотрела на Зораидэ – и впервые увидела её другими глазами. Каково это, прожить четыре десятилетия в чужом доме, не зная своей семьи, но с пониманием, что никогда не станешь женой того, кого любишь? Неожиданно до Жади дошло: а ведь Зораидэ была по-настоящему, глубоко несчастна – но никогда и никому этого не показывала, даже самой себе. Только сейчас, когда Зораидэ вышла за дядю Али, и в её глазах поселился незнакомый тёплый свет, стало заметно, какой она стала – и какой была прежде. На мгновение Жади ощутила стыд. Затем она решительно встала, расправила платье и проговорила: – Пойдём, Зораидэ. Дядя уже, наверное, заждался. Ну, скорее... пойдём! – Жади бросила последний взгляд на себя в зеркало и широко улыбнулась. Вышло немного натянуто, но лучше, чем плотно сжатые губы. Зораидэ одобрительно кивнула: – Вот, теперь ты больше похожа на девушку, которая выходит замуж! *** Сид Али стоял у подножия лестницы и смотрел, как сверху по усыпанным цветами ступенькам спускается принцесса в белом. Глава семьи Адиб на своём веку побывал на многих свадьбах и повидал немало невест, в том числе своих собственных – но никто ещё не производил на него такого удивительного впечатления, как сейчас Жади. И дело было не в том, что она его племянница, и не в том, что сейчас эта «дикая» бразильская девочка выглядела, как настоящая марокканка. Просто во всём её облике, в выражении глаз, таилось нечто, чего умудрённый жизнью сид Али не видел никогда прежде. Да, он повидал разных невест, но ни у одной из них глаза не горели несокрушимой жаждой новой жизни, жаждой счастья – такой, что никакое препятствие не смогло бы этому помешать. На мгновение дяде Жади стало даже не по себе, когда он представил, каких дел могла бы натворить девушка с таким взглядом. Но беспокойство тут же сменилось на безграничную радость, потому что юная невеста сияла, как редкая драгоценность, и невозможно было ею не любоваться. Приветственно потянув руки, дядя помог племяннице преодолеть последнюю ступеньку лестницы. – Аллах! Благослови невесту! – произнёс он и поцеловал Жади в лоб. Затем обменялся взглядами со спустившейся следом Зораидэ и пришёл к выводу, что жена тоже беспокоится о будущем неугомонной девушки. Только, в отличие от сида Али, которому многое до сих пор не было известно, Зораидэ гораздо лучше представляла, на что способна Жади. Всё было готово к началу церемонии; шейх, свидетели, жених и гости должны были скоро прийти; а пока сид Али давал племяннице последние наставления перед важнейшим этапом её жизни, который был, к тому же, связан с переездом в другую страну. Беседуя с Жади, её дядя всё больше убеждался, что правильно поступил, отдав племянницу за Саида Рашида, а не за кого-то другого. Разумеется, угроза выдать замуж за старика была всего лишь воспитательной мерой – в действительности сид Али никогда не поступил бы подобным образом. Но всё же бунтарский характер, такой как у Жади, важно направить в мирное русло. Саид – хороший парень, спокойный и добродушный. Когда нужно, решительный и строгий. Правда, не такой рассудительный и благоразумный, как его брат Мухаммед, а напротив, склонный иногда поддаваться порывам – вспомнил сид Али. Но то было всего один раз, и тогда на него дурно повлияла Жади. Однако за время «испытательного срока» молодой человек вновь показал себя с наилучшей стороны, и теперь глава семьи Адиб не сомневался, что именно Саиду можно доверить непутёвую племянницу. Конечно, такой парень не пропал бы – многие семьи мечтают отдать за него дочерей, да и Латифе он мог стать хорошим мужем, если бы не общая кормилица... Но что случается, то случается. Велик Аллах, на всё его воля! Вот и Латифа, наконец, стала счастлива с Мухаммедом, хотя поначалу её судьба очень тревожила сида Али... В конечном счёте, всё разрешилось как нельзя лучше, хвала Всевышнему! – Все уже собрались в гостиной... – сказала Зораидэ, входя в комнату. – Мухаммед звонил, они сейчас тоже придут. – А Саид? – встрепенулась Жади. – Он уже давно там, вместе со своим дядей и с тем каирским другом, – успокоила женщина. – Скоро придёт шейх, – пояснил дядя Али, – он совершит обряд никяха, после которого вы с Саидом станете мужем и женой. Жади, ты посиди пока здесь, сейчас к тебе придут женщины. Зораидэ, иди позови их сюда, всех, кто пока пришёл. А я схожу поздороваюсь с гостями и познакомлюсь с тем молодым человеком, Зейном. – Хорошо, сид Али. – Зораидэ, сколько раз я уже говорил, не называй меня больше сидом. Я твой муж! Теперь ты должна называть меня просто – Али. – Я стараюсь, си... то есть... – Зора-а-аидэ... ну разве это так трудно?.. Голоса супругов стихли за ярко-красной занавесью, скрывавшей вход в комнату. Но не успела оставшаяся наедине со своими мыслями Жади снова погрузиться в хандру, как занавесь отодвинулась женской рукой в красивом браслете, и на пороге показалась улыбающаяся Латифа в новом бледно-сиреневом платье и того же оттенка платке. – Привет, кузина! Ты знаешь, а дождь закончился! *** Свадебная церемония, по традиции, проходила в двух комнатах. В одной – жених и остальные мужчины во главе с шейхом, в другой – невеста и окружавшие её женщины. Оглядев щедро украшенную цветами комнату и сидящих в ней гостий, Латифа припомнила, что все те же лица видела на собственной свадьбе и на недавнем бракосочетании дяди с Зораидэ. А сейчас на месте невесты сидела Жади – в красивейшем белом платье и чудесных драгоценностях – закрыв глаза, она слушала стихи и выдержки из Священной книги, которые читали ей мудрые женщины. В сторонке чуть слышно шушукались лара Дуния с ларой Назирой. Когда Латифа увидела, в чём её золовка отправилась на эту свадьбу, то едва в обморок не упала: единственное, что отличало тяжёлое тёмно-серое платье от похоронных одеяний, были золотые узоры на нём. Голову лары Назиры обрамлял платок из тёмного шёлка, а мрачное выражение щедро накрашенного лица было под стать наряду. Похоже, что таким внешним видом женщина старалась насолить своему «несуществующему» брату Саиду. Но вот в комнату вошли свидетели, чтобы спросить у невесты согласие на брак. Зораидэ хотела тихонько перевести сказанную фразу, но девушка кивнула в знак того, что и так всё поняла. – Жади, согласна ли ты стать женой Саида по закону, предписанному Аллахом? Короткая пауза. Напряжённое ожидание присутствующих. Невеста улыбнулась. И ответила на арабском: – Согласна. *** Все бумаги были подписаны, рукопожатие Саида и дяди Али ознаменовало заключение брака. Свидетели удалились в комнату к невесте, и через несколько минут вернулись, объявив о её согласии. Раздалось улюлюканье женщин, заиграла музыка. Жених встал, чуть нервно поправляя пиджак и сжимая в руке чёрную коробочку. Он не сразу узнал Жади, когда та появилась впереди процессии из женщин. В первую секунду ему почудилось, что перед ним какая-то незнакомка в королевских одеждах, но затем она улыбнулась – и Саид вмиг узнал черты любимого лица. Жади беззвучно, одними губами, произнесла его имя, а от взгляда её счастливых глаз у новоиспечённого мужа захватило дух. Он едва не забыл про коробочку, которую сжимал в кулаке. Рука Жади легла на протянутую ладонь Саида, и он ощутил лёгкую дрожь, исходившую от пальцев, увитых тёмными узорами мехенди. Ему хотелось успокоить девушку, обнять и поцеловать – однако всё, что он сейчас мог сделать, это бережно коснуться губами её руки. А потом Саид открыл коробочку с кольцом, предоставляя всем присутствующим возможность полюбоваться подарком. Это было плетёное кольцо, напоминавшее широкую, многослойную золотую сеточку. Саид надел его на палец Жади и снова поцеловал ей руку. Ему хотелось на свадьбе преподнести ей нечто особенное, а не обычное плоское кольцо. Перед отлётом в Бразилию можно будет приобрести два кольца для ежедневного ношения: золотое для неё и серебряное для него. Но всё это будет нескоро, а сейчас – громкий и пышный праздник уже начинается... *** Саид и Жади, взявшись за руки и сплетя пальцы, шли во главе шумной процессии. Впереди были только музыканты и танцовщицы, как бы возвещавшие всем зевакам, что по улице идёт свадьба. Погода стояла тёплая, и следов недавнего дождя почти не осталось. Жади едва улавливала музыку и радостно-приветственные голоса вокруг; в голове у неё звучало, в унисон с оглушительным сердцебиением, только одно: «Саид мой! Теперь мой! Навсегда!» Следом за молодыми супругами шли все Рашиды, живущие в Фесе, и сид Али с четырьмя жёнами. Зораидэ смотрела на Жади: та плыла с блаженной улыбкой на лице и словно пребывала в каком-то счастливом трансе; казалось, она сию минуту взлетела бы над землёй, как воздушный шарик, если бы Саид не держал её крепко за руку. Вот молодожёны с гостями вошли в отель, где уже всё было готово для богатого и красивого свадебного праздника. После традиционного круга по шикарно украшенному цветами, лентами и зажжёнными светильниками залу, а затем первых – но далеко не последних за этот вечер – фотографий, невесту увели переодеваться. В ожидании Жади у Саида появилось время, чтобы как следует осмотреться, оценив результат вложения немалых денег семьи Рашид, и переброситься учтивыми фразами с подходившими гостями. Мухаммед крепко обнял его, кузен Селим пожелал скорого прибавления в семействе (у самого бедняги жена уже два года не могла забеременеть, никакие средства не помогали), и Зейн тоже подошёл выразить свою радость и поздравления, однако рядом надолго не задержался, ибо спасался от чересчур жаждущей общения Назиры, а также дяди Абдула, который всё норовил познакомить молодого холостяка с какой-нибудь «прекрасной семьёй, у которых, кстати, есть дочь на выданье, очень красивая и религиозная девушка...» И верно: едва Зейн успел скрыться в праздничной толпе, как дядя Абдул был уже тут как тут. – Прекрасный праздник! – проговорил он, обнимая и расцеловывая племянника. – Все гости хвалят твою щедрость, Саид! Но мне вот кажется, что ты чересчур много подарков накупил невесте... Где это видано, они заняли целых три стола! Даже представить не могу, в какие долги ты влез, чтобы всё это оплатить... – Дядя... – сдерживая раздражение, проговорил жених. Ему не хотелось перечить старику, хотя тот временами совал нос решительно не в своё дело. – Я понимаю, что это твоя первая свадьба... – И последняя, дядя, – со значением произнёс Саид. Но сид Абдул лишь лукаво подмигнул племяннику. Ничего сказать в ответ Саид не успел – тут в сопровождении родственниц появилась Жади, облачённая в новый наряд. Теперь это был тёмно-зелёный бархатный кафтан, длинные широкие рукава и подол которого был расшиты причудливым орнаментом из золотых ниток. Голову молодой жены Саида венчала высоченная золотая диадема, из-под которой спускалось длинное покрывало в тон кафтану. Несмотря на немалый вес головного убора, девушка держалась прямо и лучезарно улыбалась, затмевая блеск драгоценностей, украшавших её шею и руки. За сегодняшний вечер ей ещё пять раз придётся сменить свадебный наряд, украшения и причёску – последним станет нежное платье с тонкой белой вуалью, в котором она проследует вместе с мужем в спальню. Молодожёнов посадили на украшенные цветами носилки и понесли по залу. Саид не мог оторвать взгляда от Жади, а она безотрывно смотрела на него. В какой-то момент их носилки оказались совсем рядом, и молодые супруги взялись за руки, что вызвало аплодисменты у наблюдавших гостей. Почти непрерывно щёлкал затвор фотокамеры, музыканты исполняли одну зажигательную мелодию за другой, танцовщицы в ярких костюмах и таинственные глотатели огня веселили гостей. Носилки с молодожёнами опустились на пол, и те, не разнимая рук, прошли к возвышению в конце праздничного зала, где стояли приготовленные для них кресла. Сидя на своих торжественных местах, Саид и Жади по-прежнему держались за руки, пока принимали поздравления от гостей и фотографировались со всеми желающими. Когда поток страждущих иссяк, Саид наклонился к уху Жади и произнёс негромко: – Ну что, как настроение, лара Рашид? Жади едва сдержалась, чтобы не хихикнуть. Теперь ей не подобало вести себя, словно девчонка, да и очередной шикарный наряд с высокой причёской, украшенной цветами, обязывал вести себя соответственно... хотя бы сегодня. – Сбылась моя мечта, – сказала Жади, улыбаясь Саиду. – А твоя? – Безусловно, – с ответной улыбкой проговорил тот. – Но вот я думаю... что сказала бы по этому поводу одна моя знакомая девушка, которая щеголяла на медине в джинсах и майке, колотила чужие горшки и говорила, что никогда не выйдет «за какого-нибудь Саида, которого выберет дядя». Жади вытаращила глаза от изумления, однако быстро нашлась с ответом. И проговорила с хитрой улыбкой: – Если ты так хорошо помнишь тот день, тогда знаешь, что твоя знакомая в глаза не видела никакого Саида, поэтому считала его прыщавым очкариком с жёлтыми зубами и вечно немытой головой. – Да и потом её мнение мало изменилось. Что-то припоминаю про «дурацкую одежду и лохматую голову». – А ещё «противный голос». Девушке постоянно всё это снилось, да и наяву она часто думала о том ужасном парне... Довольно странно, не так ли? – Ещё как! Уж не влюбилась ли она в него? – Это не исключено! – улыбнулась Жади. – Тогда, будем считать, что её мечта сбылась: она действительно вышла замуж по большой любви. Саид придвинулся ближе и нежно поцеловал молодую жену в лоб. – Я тоже очень люблю тебя, – сказал он. Тут счастливая улыбка растаяла на губах Жади – потому что она заметила знакомую фигуру в тёмном платье, приблизившуюся к креслам молодожёнов. – Аллах, как же красива невеста! – проговорила с приторной улыбочкой лара Назира. – Везёт ведь некоторым: приезжают в другую страну и, не зная толком обычаев, отхватывают себе завидного жениха. Жади вспыхнула от гнева и закусила губу, чтобы не вырвалось лишнее. Не стоит доставлять вредной старушенции такую радость. Саид же, услышав слова сестры, поморщился так, будто откусил половину лимона. – Назира, тебе скучно? Лучше иди потанцуй. – Кто этот незнакомец? – закатила глаза женщина. – Что-то не похож на моего единственного родного брата Мухаммеда, да и на двоюродного тоже! – Назира, хватит ломать комедию, – мрачно заметил Саид. – Между прочим, я улетаю в Бразилию через два дня после свадьбы. Вот когда меня тут не будет, ты заговоришь по-другому. Проигнорировав слова брата, Назира снова повернулась к молодой невестке: – Жади, а ты знаешь, что означают эти ракушки, украшающие твою причёску? – Нет, лара Назира, не знаю, – как можно спокойнее ответила невеста, хотя в глазах у неё горел непокорный и дерзкий огонь. Это не понравилось золовке, и она промолвила со снисходительной улыбкой: – Ракушки означают чистоту и невинность девушки. Я надеюсь, что ты не зря носишь их в своих волосах и не опозоришь завтра свою и нашу семью. Жади открыла рот, чтобы ответить, но Саид стиснул её руку: – Спокойно. Затем он одарил сестру весьма суровым взглядом: – Назира, мы разберёмся без тебя. Можешь идти... Иди, Назира! – Я слежу за тобой, Жади! – напомнила та на прощание и, горделиво развернувшись, удалилась вальяжной походкой. Следующие полчаса ушли на то, чтобы развеселить невесту, погрузившуюся в тяжёлое молчание. Саид рассказывал Жади забавные байки времён недавней университетской жизни, и постепенно девушка приходила в себя, забывая о плохом. Тем временем подошёл час нового переодевания, за которым последовал торжественный круг молодожёнов по залу и фотографирование. Но вот молодые супруги снова оказались в своих креслах. – Хочется танцевать, – пожаловалась Жади, с завистью глядя на профессиональных танцовщиц и лихо отплясывающих местных женщин. Но, увы, Саид ничем не мог помочь: по традиции, их роль на этом празднике по большей части сводилась к чинному сидению и периодическим прогулкам среди веселящихся гостей. – Смотри, там Мухаммед и Латифа танцуют! – сказал Саид. – О-о-о, и правда, – Жади улыбнулась. – Они такие красивые! Знаешь, мне поначалу было жутко стыдно за... – она наклонилась к уху мужа и, понизив голос, продолжила, – за то, что мы сделали. Но теперь ведь ясно, что этим двоим просто суждено было пожениться... – ...Как и нам с тобой. Жади улыбнулась, потому что Саид верно закончил её мысль. – Ой, а там дядя Али и Зораидэ, они тоже танцуют! – радостно проговорила Жади, вглядываясь в разноликую и нарядную толпу гостей. – Дядя Али молодец, танцует по очереди с каждой из своих жён... – Саид! – неожиданно строго проговорила Жади. – Немедленно пообещай мне, что никогда не женишься второй раз! Тот усмехнулся: – Тебе нужно было попросить дядю внести это условие в наш брачный контракт. – Имей в виду, я запрещаю тебе жениться на другой! Я серьёзно, даже не вздумай! – Вот дурочка... – Саид улыбался до ушей, глядя на девушку. – Сам дурак! – Жади насупилась. – Ревнивая дурочка, – уточнил он, сжимая её ладонь. Потом бросил взгляд на свои наручные часы: – Когда там ужин? Я умираю с голоду. – А я, кажется, не смогу проглотить ни кусочка... – томно опустив ресницы, вздохнула молодая жена. Саид припомнил её слова не далее чем двадцать минут спустя, когда официанты накрыли свадебный ужин, и молодожёны сели за стол рядом с ближайшими родственниками. С трудом сдерживая улыбку, Саид наблюдал, как Жади с аппетитом поглощала одно кушанье за другим: слоёные пироги, запеканки из морепродуктов и традиционно подаваемое на свадьбах блюдо – нежнейшее голубиное мясо, запечённое в цветках апельсина. На десерт были разнообразные сладости, которые девушка также не упустила возможности попробовать, запивая всё горячим чаем с мятой. Ближе всех к молодым супругам за столом сидели дядя Али с Зораидэ, а также дядя Абдул и Назира. Краем глаза Саид наблюдал за сестрой: та вяло жевала и время от времени неодобрительно поглядывала на невестку, довольную жизнью и не обращавшую ни на кого внимания. Заметив, что у Жади краешек рта испачкан в сладком сиропе, Саид взял полотняную салфетку и аккуратно стёр след. Тут ему подумалось, что будь они с Жади сейчас наедине, салфетка им вовсе не понадобилась бы... Лукавый ответный взгляд девушки дал понять, что она подумала о том же. Саид перевёл дыхание. Завершение ужина; все начали вставать с мест и снова бродить по залу, болтая, знакомясь, позируя свадебному фотографу, танцуя и обсуждая разложенные для всеобщего обозрения подарки – от жениха невесте и от гостей молодожёнам. Последние тем временем отправились переодеваться: Жади с помощью опытных женщин облачалась в заключительное на этот вечер платье из белоснежного шёлка, дополнявшееся длинной вуалью, ну а Саид переодевался из светло-серого европейского костюма в традиционную свадебную джеллабу, тоже белую, с красивой вышивкой, и мягкие остроносые шлёпанцы – бабуши. Увидев своего мужа в таком облачении, Жади с трудом подавила смешок и ещё раз мысленно пообещала себе, что в Бразилии ни за что не позволит ему выглядеть подобным экзотично-нелепым образом. Но все лишние мысли улетучились из головы Жади, когда Саид приблизился, поднял лёгкую белую вуаль и нежно поцеловал жену в лоб. Раздались аплодисменты гостей, засверкали вспышки – свадебный фотограф спешил запечатлеть красивый момент. Потом яркий свет в зале был слегка приглушён, сменилась музыка, и вошли новые танцовщицы: грациозно двигаясь, они несли на головах канделябры, полные зажжённых свечей, и, ни на миг не замирая, плавными движениями окружили пару новобрачных. Двигаясь вокруг Жади и Саида, фигуры с канделябрами словно совершали некий восхитительный, гипнотический ритуал. По крайней мере, так казалось Жади – она была просто заворожена танцем. После выступления со свечами вниманию собравшихся в зале предстало ещё одно притягательное зрелище: свадебный торт. Он был похож на волшебную разноцветную башню из сказки, каждый круглый ярус которой был расписан традиционным марокканским орнаментом. Жади восхищённо подумала, что их с Саидом свадебный торт даже красивее того, который был на свадьбе дяди Али и Зораидэ. Фотограф пододвинул ближе камеру на штативе и запечатлел, как муж и жена вместе взялись на рукоятку длинного ножа и сделали первый надрез на торте, а затем, смеясь, поочерёдно положили друг другу сладкие кусочки в рот. – Вкуснотища! – резюмировал Саид, и стоявшие рядом гости рассмеялись. Жади тоже улыбнулась, но несколько рассеянно. Все её мысли сейчас были о том, что они с Саидом вот-вот покинут праздничный зал, поднимутся на второй этаж отеля и, наконец-то, останутся только вдвоём. Когда свадебный торт был разрезан и попробован молодыми супругами, официанты продолжили начатое, проворно отрезая равные кусочки и разнося всем гостям в зале. И вот торт съеден – наступило время, когда молодожёны, выслушав последнее напутствие от старших, отправляются в спальню до утра. Дядя Али и дядя Абдул пожелали новобрачным счастья в семейной жизни, основанного на соблюдении Священных заповедей Всевышнего. – Я вручаю тебе сокровище, Саид. Хорошо заботься о моей племяннице. – Непременно, дядя, – обещал молодой муж. Жади крепче сжала его ладонь, чувствуя, как её сердце колотится от волнения. Музыканты заиграли ещё громче, и молодожёны, сопровождаемые несколькими старшими родственниками, отправились по широкой лестнице на второй этаж, где для них была приготовлена шикарная спальня. – О Аллах! Принеси счастье моему брату! – с жаром проговорил Мухаммед, провожая глазами удаляющихся жениха и невесту. – Пусть его семейная жизнь начнётся праведно и будет строиться ровно! Отведи от него беду! – Какую беду, хабиби? – спросила Латифа, беря мужа под руку. – Никакую, – замялся тот. – Это я так, к слову... Ты в новом ожерелье такая красивая, моя козочка, оно чудо как идёт тебе! – Козочка? – вопросительно произнесла Латифа. – Ну да... – слегка смутился муж. – Прыткая горная козочка с ласковыми глазами. Или... ты против, чтобы я так называл тебя? – Нет, – она игриво улыбнулась, – мне нравится! – Моя козочка... – повторил он, целуя её руки, – Моя темноглазая газель... Красавица... – Мухаммед... Никто не мешал воркованию молодой супружеской пары, никто не появлялся, словно из-под земли, с душераздирающими стонами или язвительными замечаниями – а всё потому, что лара Назира даже при всём желании не умела находиться в двух местах одновременно. Ведь сейчас объектом её пристального внимания стали Жади и Саид... Словно чёрная тень, Назира скользнула по лестнице на второй этаж вслед за дядюшками и тётушками из обеих семей. Молодожёны уже стояли на пороге спальни. Жади почувствовала на своей спине чей-то пристальный взгляд и, обернувшись, похолодела. Назира пристально смотрела на неё и не произносила ни слова, но всё было ясно. «Я буду ждать до утра, – говорил этот взгляд, – буду сидеть под дверями и не сойду с этого места, пока не увижу доказательство невинности молодой жены!» Жади покачнулась. Саид, проследив за её взглядом, увидел старшую сестру и не на шутку рассердился. Но стоявший неподалёку сид Али быстро разрядил обстановку, оживлённо обратившись к мрачной женщине: – Радость-то какая, лара Назира! Наконец-то мы поженили вашего Саида с нашей Жади! Что ж, теперь пора оставить молодых до утра. Пойдёмте к гостям, будем веселиться! Делать нечего: Назира с неохотой пошла за сидом Али, подавшим ей руку. Зораидэ одобряюще улыбнулась Жади, потом тоже ушла вниз. Саид пропустил жену вперёд и решительно закрыл двери, ведущие в номер молодожёнов. Первое, что он затем сделал, – крепко обнял Жади. И она ощутила, как весь груз напряжения без остатка растворяется в этих тёплых и родных объятиях. Через несколько минут Саид слегка отстранился, улыбнулся и чмокнул девушку в нос. Она тихонько рассмеялась. Саид же, окончательно выпустив Жади из объятий, сказал: – Где-то здесь должны лежать все вещи, мои и твои. Думаю, тебе удобнее будет переодеться в ванной комнате... Я тогда побуду здесь, а потом поменяемся. Ты ведь сможешь сама расстегнуть и снять это платье? Жади кивнула. Быстро отыскав свою ночную одежду и туалетные принадлежности, юные супруги разошлись по разным комнатам. Оказавшись в ванной, Жади заперла дверь... Немного подумала – и вернула золочёную щеколду в прежнее положение. Успешно справившись с крючками и жемчужными пуговицами, девушка сняла платье, потом избавилась ото всей остальной одежды. Оглядывая в зеркало своё нагое тело, Жади вспоминала, как сегодня утром принимала чудесную ванну из молока, а потом ещё более восхитительную – с лепестками роз. Казалось, её кожа до сих пор не утратила тот сладкий цветочный аромат. И тут Жади поняла... что в эту особенную ночь совершенно не хочет просто и банально лечь спать! У неё и так сна ни в одном глазу, несмотря на долгий насыщенный день, а уж рядом с Саидом она тем более не уснёт. Конечно, до отъезда в Бразилию ещё два дня и две ночи, которые они проведут в этом номере, где смогут заниматься, чем пожелают... Но всё-таки Жади сейчас жалела, что накануне уговорила Саида отказаться от первой брачной ночи. Вот если бы можно было как-то разубедить его... «И почему я не взяла с собой костюм для танцев! – с досадой подумала Жади. – Тогда я могла бы в два счёта заставить Саида потерять голову... А так, даже ничего соблазнительного нет. Шёлковая ночная сорочка, такая закрытая и непрозрачная, что в ней только спать и можно. Ну почему я не взяла хотя бы пеньюар, тот, красивый, кружевной...» Жади тяжко вздохнула, проклиная себя за непредусмотрительность. Она поняла, что у неё нет решительно ничего, способного поразить Саида и распалить воображение. «Ну, не голой же к нему выходить, в самом деле? – подумала Жади расстроенно. – Придётся надевать сорочку». Осторожно ступая, Жади вышла из ванной. Саида она обнаружила лежащим на кровати поверх покрывала, щедро усыпанного лепестками роз. Он положил руки под голову и созерцал потолок. Жади была разочарована: в глубине души она лелеяла надежду, что Саид прокрадётся вслед за ней в ванную – ну, или хотя бы станет ждать у дверей, чтобы сразу же поймать её в объятия и зацеловать со всей возможной нежностью и страстью. – Ты вернулась? – спросил он, садясь на постели. – Саид, а ты хочешь спать?.. – спросила Жади как можно загадочнее, мягким шагом приближаясь к широкому ложу. – Ага, – сказал он и, прикрыв рот, зевнул. – Пойду умоюсь, ты пока ложись. Если вдруг замёрзнешь, в сундуке у кровати есть тёплое одеяло. «Я хочу, чтобы ты меня согрел, а не какое-то там одеяло!» – почти с остервенением подумала Жади. И когда Саид скрылся в ванной, принялась лихорадочно соображать, что делать. Тут взгляд её упал на закрытый сосуд с ароматической водой для омовения ног. «То, что нужно!» – обрадовалась Жади. Вскоре вернулся еë муж, одетый теперь в длинную и широкую ночную рубашку. Жади тут же поинтересовалась, кокетливо взмахнув ресницами: – Саид, а что это такое, на столике возле кровати? – О, я и не заметил. Это вода с лепестками, которой муж омывает ноги своей жены в первую брачную ночь. Вон там ещё серебряный кувшинчик и полотенце, видишь? – будничным тоном объяснил Саид. – Как романтично... – проговорила Жади томным голосом. И видя, что Саид никак не реагирует, она продолжила с обворожительной улыбкой: – Мне хотелось бы тоже попробовать этот обычай. Саид улыбнулся в ответ: – Хорошо. Я исполню твоё желание. Жади грациозно опустилась на кушетку возле брачного ложа, и следующие несколько минут для неё превратились в одно сплошное блаженство, когда на её обнажённые ступни неспешно лилась вода из маленького кувшина в руках Саида. В воздухе, наполненном ароматом роз, витало невесомое ощущение счастья. Жади закрыла глаза. Закончив омовение, Саид взял белоснежное полотенце и отёр влагу со ступней Жади, а потом, держа их на весу, нежно провёл рукой по её коже. Из-под полуприкрытых ресниц девушка наблюдала за его действиями. Потом до неё донёсся голос Саида. Он негромко читал свадебную молитву: – Аллах. Сделай так, чтобы эта женщина почувствовала мою любовь и полюбила бы меня. Благослови наш брак. Благослови детей, которые у нас родятся. Жади не замечала, что её глаза открылись, и она беззвучно повторяет за Саидом слова молитвы: – Благослови эту ночь – и все последующие ночи нашей жизни... Отведи от нас всё, что нас разделяет, всё, что вносит разлад... Да будет мир, гармония и счастье между нами. Саид взял Жади за руки. – Я очень люблю тебя, – сказал он, глядя ей в глаза. – И я тебя... очень... – Жади опустила ресницы, чувствуя, как щёки некстати заливает румянец. Прикрыв глаза, она внутренне трепетала, ожидая продолжения. Однако ничего больше не последовало. Саид отпустил её руки и встал. – Ну что же, пора спать, – сказал он самым обычным голосом, как будто не было только что этой удивительной, чарующей сказки для них двоих. И, не дожидаясь ответа, Саид прошёл к кровати, откинул покрывало и забрался в постель. Жади ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. – Спокойной ночи, – сказал Саид и повернулся на бок, спиной к Жади. А ей захотелось его придушить. Надо же быть таким болваном бесчувственным! Совершенно не понимать, чего хочет девушка! Даже не поцеловать ни разу по-настоящему! Жади лежала, разглядывая затылок Саида и его спину в белой ночной рубашке. Она совершенно не представляла, что делать. Дотронуться до него первой? Страшно... Девушка вспомнила, как в первую встречу в развалинах касьбы Саид посмеялся над её романтичностью. Сейчас ей стало грустно. Она села на постели, обхватив колени руками. В белоснежных простынях запутались алые лепестки роз. Это было так красиво... очень красиво... Жади заплакала. Погрузившись в эмоции, она не сразу поняла, что происходит за спиной: кто-то почти невесомым прикосновением собрал и перекинул вперёд её волосы, провёл пальцами по нежной коже, а затем поцеловал в шею. От этих поцелуев и от горячего, прерывистого дыхания на её шее – Жади совершенно забыла, о чём только что думала. Опустив ткань сорочки, Саид обнажил плечи Жади и продолжил дальше покрывать поцелуями каждый участок кожи, вдыхая тончайший аромат. Девушка чувствовала себя так, словно попала в какой-то волшебный мир. Её будто окутало тонким покрывалом, в котором была заключена вся любовь, вся нежность и всё тепло этого мира. – Саид... – прошептала она, не открывая глаз. – Что же ты раньше... вёл себя... не так? Он оторвался от неё и, приблизив губы к уху Жади, шепнул в ответ: – Мне было интересно... что ты станешь делать. Жади вздрогнула, распахнула глаза и стремительно обернулась: – Что-о-о?! Так значит, всё это время ты нагло притворялся, будто ничего не понимаешь! – Успокойся, Жади... Я же просто шутил! – Хорошая шутка – довести жену до слёз в первую же ночь! – Жади... – Ты всегда так будешь со мной шутить? Может, потом и вторую жену заведёшь, в шутку! – Жади, что за глупости! Ну... прости меня... Я и правда не ожидал, что ты так расстроишься. Думал, ты будешь стараться очаровать, соблазнить меня... – Я старалась! – воскликнула Жади, и в её голосе снова зазвенели слёзы. – Но ты был непрошибаем, как баран! – Родная... – Саид погладил Жади по опущенной низко голове. Лицо его стало печально. – Пожалуйста, прости меня... Я перегнул палку. Не сумел вовремя остановиться. Надеюсь, ты поймёшь, что я не хотел обидеть тебя... – Саид вздохнул. – Что ж... похоже, сегодня нам всё-таки суждено просто лечь спать. – Размечтался! – воскликнула Жади, вскинув голову и сверкнув глазами. – Ничего у тебя не выйдет! Будешь всю ночь делать то, что я хочу! Саид рассмеялся: – О да! Такая ты мне особенно нравишься! – Сейчас получишь за всё, и посмотрим, как тебе это понравится! – с такими словами Жади бросилась на Саида и впилась в его губы страстным поцелуем. В ту ночь они больше ни о чём толком не разговаривали, согревая прохладные шёлковые простыни жаром своих тел, теряя разум в водовороте ощущений и испытывая друг друга всё более смелыми ласками. Уснули они, усталые и счастливые, почти перед самым рассветом. *** Когда Жади открыла утром глаза, Саида рядом не было. В ванной шумела вода – этот звук был каким-то уютным, он успокаивал. Жади перевернулась на бок, обняла подушку и сладко улыбнулась. Снова прикрыв глаза, она не заметила, как задремала. Разбудило её нежное прикосновение руки, гладящей по волосам. Открыв глаза, она сонно улыбнулась Саиду. – Доброе утро, – сказал он. – Доброе... Иди ко мне! Не дожидаясь повторного приглашения, Саид устроился рядом с женой. Какое-то время они нежились в утренней постели, пока не раздался стук дверь, а следом голос дяди Али: – Молоды-ы-ые!.. Пора вставать! Мы вам завтрак привезли!.. Жади вскочила и, завернувшись в покрывало, стала бегать по комнате в поисках своей ночной сорочки, которую вчера куда-то закинула в порыве страсти. Паника нарастала. «Да что же это такое?! Аллах!.. Сейчас все зайдут, а я тут голая!..» Саид поймал Жади за плечи, ловко надел на неё только что найденную на полу сорочку и завершил всё это поцелуем в губы. – Успокойся, – тихо сказал он, – они увидят, что всё в порядке, и сами быстро уйдут. – «Доказательство»... – вспомнила Жади. – Простыня лежит в ванной. Ты просто проводишь туда Назиру и остальных женщин. – Эй, Жади, Саид!.. – снова раздался из-за двери весёлый голос сида Али. – Вы ещё спите? – Сейчас, дядя! – крикнул Саид. И снова повернувшись к Жади, сказал вполголоса: – Всё, я иду открывать. Будь умницей! Жади кивнула. Через полминуты комната наполнилась посторонними людьми: первый был дядя Али, улыбающийся и катящий перед собой тележку, заставленную посудой и подносами с разнообразной едой; следом вошёл дядя Абдул, потом ещё какой-то пожилой родственник со стороны Саида; дальше были женщины – все четыре жены дяди Али; последней, вслед за Зораидэ, в спальню вплыла лара Назира. Разумеется, первые её слова – сказанные со сладчайшей улыбкой – были о том, что она хочет увидеть «доказательство». Тихо скрипнув зубами, Жади повела Назиру и остальных женщин в ванную комнату. Саид, хотя и знал, что всё в порядке, слегка волновался – и у него будто камень с души свалился, когда он услышал радостное улюлюканье женских голосов, донёсшееся из ванной. Мужчины тоже очень обрадовались и поздравили Саида с успешным началом семейной жизни. Все ушли довольными – даже Назира. Оставшись, наконец, одни, Саид и Жади издали синхронный вздох облегчения. – Ну вот, теперь можно и поесть! – сказал Саид, покосившись на подносы с аппетитными кушаньями. В ответ на эту реплику Жади шутливо стукнула его по плечу и рассмеялась. Ей было удивительно хорошо сейчас, весенним послесвадебным утром, рядом со своим мужем.