Ломка

      Утро наступило внезапно, как удар по темечку чем-то тяжелым. И первое, что я увидела, открыв глаза, была язвительная ухмылка Дики. — Ты выглядишь так, будто тебя ведьмак ебал на пыточном столе, во время испытания травами, а потом пришел воинствующий эльф и выебал еще раз для профилактики, — через смех проговорила она. От ее голоса голова кругом, но кажется, не только от ее. — Дика, — чуть ли не со стоном выдаю я, потирая глаза, — не фони и дай воды, у меня классический бодун. И к слову, где Эскель? — Ну мне-то откуда знать это? — чародейка пожимает плечами, направляясь к тумбе. — Не я с ним всю ночь развлекалась. — Ох черт, да все-то ты знаешь, — бурчу я, поднимаясь на локтях, принимая стакан, делая живительный глоток воды. Первый. Второй. До тех пор пока в сосуде не остается ни единой капли. — После первого раза с ведьмаком у меня ноги тоже с трудом сдвигались. Кстати, я бы советовала тебе переоденься: тебя там Иорвет заждался.       Я мгновенно насторожилась. — А ему что надо?! — Ты ему какую-то лекцию обещала прочесть, но я более чем уверена, что сперва лектором будет он. А тема лекции: Вред пьянства и разгульной жизни. — Твою ж мать — прозвучало на выдохе, — я сейчас вообще не в состоянии даже двигать конечностями, не то, чтобы мозгами! — Лара, соберись! — строго проговорила Дика. — Из нас двоих, напомню, лекарь ты! Ну вот и выпей какой-нибудь чудо-настойки и пойдем, а то у эльфа такой воинственный вид, что еле уговорила его не идти к тебе. Он хотел сам привести тебя в чувства. — Ох, Дика, спасибо. Он бы меня прямо тут и расстрелял бы на фиг. — Всегда пожалуйста, — на пухлых устах заиграла улыбка. — Вот тебе шмотки, кстати, из твоего же шкафа. Одевайся и пойдем. Сделаем вид, что всю ночь книжки читала.       Замечу, что в последующие минут так пятнадцать я закачала в себя как минимум литр воды, научилась прямо ходить и не хвататься за голову с полным боли «Блять!». Дика же, поглядев на результат, покачала головой и наложила на меня какое-то заклинание. — Чет мне от твоего колдунства лучше не стало, — мрачно констатировала я, пытаясь понять в чем заключалось ее «шаманство». — Ну и не должно, — хмыкнула она. — Я на тебя паранджу наложила. — Здесь что еще и шариат? — широко распахнула глаза я. — Нет, блин, заклинание такое: делает твой вид более презентабельным. Уж больно выглядишь ты в лучших традиция почетных работниц борделя.       Когда мы наконец закончили и вышли, то чуть ли не у самого порога из моего дома на встретил Иорвет, собственной персоною. Выглядел командир скоя’таэлей, признаться, не лучше меня. Такое ощущение, что не Киарана от передоза откачивали вчера, а его.       Стоило мне увидеть лидера белок, как все мысли разом вылетели из головы, сердце забилось под 200, прыгнув куда-то к горлу, так еще мне захотелось обнять этого мрачного слово туча эльфа. Он же в свою очередь пристально смотрел на меня ненавидящим взглядом, буквально припечатывая к стенке.       Видно заметив мое состояние, Дика ткнула меня в бок, прошептала:  — Соберись, тряпка.       Собраться я толком и не успела. Однако мне посчастливилось вовремя отскочить от несущегося на меня Иорвета, злого так, что приказным тоном, зыркая на чародейку, произнес: «Оставь нас» — и затолкал меня обратно в дом, не забыв при этом звонко хлопнуть дверью у самого носа Дики.       И это было не самое интересное, ведь начало тому было положено лишь сейчас. — Мне надоели твои фокусы, — шипел мне на ухо эльф, — Признаюсь, не хотел этого делать, но ты сама принудила.       Что-то щелкнула на моем запястье. И каково было мое удивление, когда я увидела на руках двимерит. Интересно, где ж это я успела так накосячить? — Теперь будешь ходить так. Я сниму его, когда понадобится.       Я мгновенно почувствовала как заклинание Дики словно теплый шелк постепенно сползло с меня. Тем временем мужчина отошел от меня к раковине, а, умывшись, уперся в стену и, ухмыляясь, изучал мое лицо. К слову, охреневшее от всего происходящего. — Вот это вообще что щас было-то?! — недоумевая, спросила я. — Двимерит, — пожал он плечами. Однако в то же мгновение лицо эльфа растянулось от удивления: — Да как, bloede arse, ты это делаешь? — Делаю что? — быстро заморгала я.       Недолго думая, Иорвет стянул перчатку и протянул мне руку, произнес: — Считай пульс, ner’sa.       Просить дважды ему не пришлось: я обхватила его запястье и почувствовала бешеный ритм его сердца. После в нос ударил запах кожи, и яркой вспышкой перед глазами пронеслись видения всего того, что происходило вчера в маленькой комнате корчмы. Однако досмотреть до конца мне не дали: Иорвет выдернул свою руку, поспешил вернуть перчатку на место. — У тебя банальная тахикардия на фоне обезвоживания и общей усталости организма. Совет: попей бульончика, поспи и поиграй на флейте. Уверяю, и все пройдет, — нагло врала я то ли самой себе, то ли ему. — Конечно, — закатил единственный глаз эльф. — Интересно: как ты объяснишь то, что все началось с твоего чудо-лечения?       Я пожала плечами, попытавшись придать себе максимально невинный вид, протараторила: — Эякуляция спровоцировала выброс тестостерона, который при резком повышении запустил механизм выработки адреналина и на фоне усталости это вызвало повышенное сердцебиение и ускорение работы почек. Так лучше? — Que, scuze?! Что там у меня выбросило? Будь добра, говори на Всеобщем, а не на своем d’yaebl lingua. — Еще раз повторяю для особо непонятливых: отдохни, поешь и все пройдет. Ты просто устал и перенервничал, и хоть ты меня всю двимеритом обвешай, тебе это не поможет. — Да вы че, совсем охренели? — гневно раздалось вперемешку с звонким звуком, виновницей которого была Дика, что чуть с ноги не сорвала дверь с петель. Чародейка фурией глянула на эльфа и взревела: — Как ты, bloede sidh, с ней обращаешься, она не одна из твоих белочек! Она, сука, Лара Лихтхаммер. — Она жена ведьмака, — напомнил лидер скоя’таэлей. — Думается мне, привыкла. — Ага, — не без сарказма прозвучало. — Только этот самый ведьмак, если ты не заметил, с нее пылинки сдувает. — Thaess aep, bloede vrajitoare, — прошипел Иорвет. — Так… Успокойтесь оба! — встряла я. — Я же правильно понимаю, что мне просто стоит держаться подальше от тебя, раз уж тебя я так раздражаю. Все правильно, Иорвет? — Neen, dh'oineanna beanna, — оскалился он. — Самое лучшее место для тебя за моей спиной. — Я не девочка, чтобы прятаться за чью-либо спину, Иорвет. — Ну, конечно, спина ведьмака пошире будет, есть где развернуться. Да, Лара?       Дика присвистнула.  — Сознаю ошибку, я был не прав. А пока вы: ты и ведьмак — не перегрызли друг другу глотки в порыве страсти, давайте заниматься тем, зачем пришли.       Я принюхалась, проговорила:. — Скажите, а тут поблизости коровы есть? — Ну да, неподалеку расположен скотный двор. А зачем тебе? — удивился эльф. — Надо б проверить, как они себя чувствуют. — Какое тебе дело до коров, Лара? Ты ж лекарь, а не коровопас. — Милый мой Иорвет: я беспокоюсь, как коровы чувствуют себя после того, как от твоих флюидов молоко в округе все скисло… в них же. Ты сам-то себя видел? Нет? Так глянь в зеркало. — Esseath ghnath [Я в порядке]. Меня просто раздражает то, что вы за моей спиной состряпали новую Ложу чародеек при том с ведьмаком в качестве фаллического символа, — съязвил скоя’таэль. — Прошу прощения, милостивый государь, однако, минутами ранее Вы как раз и направили меня себе за спину, а Дику так со мной за компанию. Что же касается символики, то уж прости нас, что не позвали в роли вышеупомянутого символа, — я изобразила реверанс в лучших традициях Нильфгаардской империи. Уверена, бывший командир бригады Врихедд должен оценить. — М-м-м, кажется, вновь поднята моя любимая тема власти и пиписек, — захохотала Дика. — Если где-то возникает женское сообщество, наделенное хоть какой-то властью, со всех окраин обязательно сбегаются мужики с грузным эго и желанием пропихнуть туда свою пипиську, — иронично подметила она. — Vrajitoare, вы, женщины, вообще о чем-то кроме мужских половых органах можете думать? У складывается такое впечатление, что я попал в бордель, — попытался осадить Иорвет. — А проблему демографического кризиса и увеличение популяции эльфов на отдельно взятой территории, знаешь ли, без хуев вообще никак не решить. Собственно поэтому мы и подошли к главной теме нашей встречи, — я лучезарно улыбнулась мужчине. — И где, кстати, толпа скоя’таэлей, страждущих полового просвещения, или ты, Иорвет, один новых эльфов будешь делать? — Mo gwaim [Мой народ] не желает обсуждать столь похабные темы с n’breme dh'oine. — О какая прекрасная новость! С неизвестной, значит, дхойне! — уж знать Старшую речь, чтобы понять смысл было не нужно. — Мне же и проще. Кажется, это сводит цель моего визита на нет. Значит, я попрошу вернуть меня в Боклер, — вновь улыбка застыла на моих губах. — Рада была пообщаться, у меня и на Родине дел хватает. А бегать за скоя’таэлями и лечить их душевные травмы, если кто-то при них слово «хуй» упомянет, не в приоритете. Играйте на дуде, мочите людей, сидите в лесу, философствуйте и дальше, делайте все, что душе угодно, только я в этом цирке участвовать не собираюсь. Не хотите — не надо. Отныне мне плевать.       Следом вспыхнула и Дика:  — Вот, пожалуйста, ваша Милость, полюбуйтесь на результат Вашей же несдержанности. Я, конечно, понимаю, что вы, Aen Seidhe, гордый и древний народ и весь род людской вам и в подметки не годится, но назвать Лару n’breme dh'oine и свести весь ее опыт и знания к говору о пиписьках, которые вас, конечно, не достойны, уже даже не перебор, а настоящее самоуничтожение. Если вы так гордитесь своей формой ушей, лысыми яйцами и долголетием, что все остальные для вас плесень, что разрослась на вашей исторической территории только потому, что вас трахаться никто не научил, то извиняйте, я тоже себя пятым колесом в телеге не хочу чувствовать. И я сейчас же найду Трисс и Эскеля, и мы сваливаем по домам. Будь уверен, я постараюсь донести до всех круглоухих и их соседей, что для вас мы просто жалкие человеческие выродки. Поверь, никто не станет вам помогать. Сидите тут дальше, дрочите свою гордость и расизм сколько угодно! Мы пас!

POV Автор

      Эльф глядел на Лару и не понимал ни слова, а слова Дики и вовсе пронеслись мимо. Тысяча звуков, заглушенных гулом крови. Десятки вопросов теснилось в голове скоя’таэля, но ни единого ответа.

«Кто, a d’yeabl aep arse, ты такая? Чья кровь течет в твоих жилах и чья ненависть туманит твой разум? Какой рок швырнул тебя в объятия ведьмака и на мой путь?»

      Ее внешность нисколько не разочаровала его. Чистокровная эльфка. острый крючок впился в старые шрамы на сердце. А он, Иорвет, знал же ее мать, думал, что знал. Воспоминания навалились тяжелым грузом.

Flashback

      Весна. Родные горы. Война, что еще не затянула его в свои жернова, однако, в воздухе уже тогда чувствовалось беспокойство, порожденное ей. В какой-то из городских праздников он видел ее — завораживающую эльфку, танцующую на сцене, такую легкую и невесомую. Она, словно божество, светящееся своей чистотой. Он не сразу заметил ее компанию — подростков, что восхищались ее танцем, а она лишь краснела. Скромная и милая.       Тогда Иорвет не удержался: подошел, сделал комплимент, вогнав девочку в краску, что застеснялась и опустила свой взор, рассматривая яркие туфельки. Он не помнил, как ее друзья ушли, оставляя их наедине. Догадаться о намерениях взрослого эльфа подросткам не составило труда. — Squaess me, aessea tuilleadh n’og vor mireasa [Прошу простить, я еще юна для невесты]. Она отвечает на немой вопрос мужчины, еле дыша от волнения.       Иорвет не знал, что вело его тогда, не заметил, как пальцы прикоснулись к цветам, не заметил, как они ловко сплели венок. Это все проказница-весна. А может девчушка тому виной? — Od wedd do li erat mo [А хочешь ли ты быть моей]? — в тон ей спросил ее. Также тихо, таинственно. — Esseath… velol elaine [Ты… так красив], — она прикусила губу, и, преодолев стеснение, начала изучать его лицо. Ее сердце предательски забилось чаще, от чего эльфка еще пуще покраснела. Венок аккуратно лег на ее голову. — Me hel’va a do, сathain do hel’esse beagnach. La sinn hel’esse elaine luneden [Я прийду за тобой, когда ты будешь готова. У нас будут прекрасны дети], — произнес он и осторожно коснулся устами ее лба, а после ушел…       Иорвет помнил обещание. Помнил о нем до последнего, но все изменилось. И виной тому война. Его лицо изуродовано шрамом. Тогда-то он и решил: она никогда не увидит его. Он мертв для нее. Ведь тогда умерла его душа: очерствев

The end of flashback

      Судьба та еще шутница. Он пообещал той девушке прекрасных детей и вот пред ним ее дочь, собственной персоною. Лара так похожа на мать, но чуть взрослее. Она не светится той чистотой, что ее мать при первой их встрече, Лара погрязла в людских грехах, что имеют свойство очернять все, к чему прикасаются.

«Кем же был твой отец, Лара, от которого ты унаследовала эту столь хищную мимику, грубость и расчетливость? И эти светло-серые как лед глаза?»

— Минуточку, ты вообще нас слушаешь? — Лара щелкнула перед самым носом Иорвета, желая привлечь внимание. — Мне кажется, или он завис, аж челюсть встретилась с полом, пока тебя разглядывал, — хмыкнула Дика. — И че он там увидел-то нового? — недоумевала полуэльфка, осматривая мужчину. — Да хер его знает, но, слушай, а тактика-то мне нравится: послали его на хуй, так он в астрал ушел. Но… нас-то послал сам Король! Так что… послал — мы пошли, — заключила Дика, потянув девушку за руку. — Лара, прекрати на него так пялиться. Вы, ей богу, в друг другу дыру прожжете. — Ответом ей было молчание. — У-у-у… как все запущено. Ну, ладушки, я, пожалуй, пойду, пока не спалили, — с этими словами чародейка шагнула за дверь, желая поскорее ретироваться, но тут же столкнулась с толпой скоя’таэлей, что были крайне озадачены. — А вы-то тут что делаете? — Доминика, — из толпы вышел юноша, — наш предводитель велел прийти к ner’se. Мол, рассказать она что-то нам хочет о детях. — А-а-а… как их делать что ли?       Толпа смущенно закивала, а чародейка нисколько не смутилась, моментально оказалась у двери. — Вот, полюбуйтесь, они вам сейчас все наглядно покажут, — женщина распахнула дверь настежь, демонстрируя всем картину. Крышесносную, как пулемет, которым этим seidhen и не спился. Таких страстных поцелуев, граничащих с нанесением тяжких телесных повреждений народ эльфский еще не видывал.       Тут уже зависли все…

POV Лара

Минутами ранее       Признаюсь, я вообще мало соображала. Не стала понимать, что происходит, как только за Дикой захлопнулась дверь. Меня, будто обухом по голове, ударили мысли эльфа. Мысли о моей матери и о загадочном отце. Иорвет словил определенно длинный flashback и отвисать не собирал. Так еще и меня утянул.       В моих жилах закипела кровь. Теперь все вставало на свои места.       Так вот, что ты обо мне думаешь, херов ты эльф?! Нет, все, я определенно сваливаю. И только я решаю приступить к действу, как меня схватила сильная рука. Доля секунды. Глаза в глаза. Ярость. Огонь. Сожаление. И ненависть. Все в одном лишь взгляде. Честно, мне нестерпимо захотелось ударить, что есть мочи, по этой горделивой физиономии, однако, что-то странное творилось с телом: сердце колотилось так будто вот-вот выпрыгнет из тесной клетки ребер, от живота отхлынула вся кровь так, что по нему будто озноб шел. Бесспорно, странная реакция на выброс адреналина, пальцы онемели, а ноги ватные. И самое удивительное: я увидела то же самое в глазах эльфа: желание ударить, уничтожить и сжечь, а после и убежать как можно дальше. Какое же непослушное тело!       Дикая, животная страсть настигла сразу обоих совершенно внезапно. Он лишь дернул меня на себя, сжимая руку как в тисках, прижав меня к себе так сильно, что ребра хрустнули. Он не целовал, а впивался в мои уста, кусая.       И лишь спустя пару мгновений до меня дошел вопль Дики: — Хули вы пялитесь! — рычит она. — Да разнимите их уже! Они же сейчас сожрут друг друга на хер. Тогда-то я мгновенно и отскочила от эльфа на безопасное расстояние, наблюдая, как его взгляд медленно становился осмысленным. — Вы его околдовали! — раздалось из толпы. — Подлые чародейки хотели превратить нашего короля в игрушку для сексуальных утех!       Иорвет очнулся как раз вовремя, вышел вперед, скрывая от толпы меня и отскочившую ко мне Дику. Он что-то громко кричал на Старшей речи, сдерживая разгневанных эльфов. Я не понимала ничего из того, что было сказано, но по лицу Дики стало ясно: это только начало. Я видела как ненависть и презрение в глазах эльфов сменилось недоумением и почтением. Интересно: чего же им сказал король, что из разряда полукровок я чуть ли не взлетела на самую верхушку иерархии? — Что он им втирает? — прошептала я едва слышно на ухо чародейки. — Я не уверена, но, кажется, он прикрывает наши волосатые жопы. — Дика, у тебя же нет волос на жопе… или я о тебе что-то не знаю?! — удивилась я. — Не тупи, я ж утрирую. У меня привычка вставлять неуместные каламбуры, когда уж больно ссыкотно. — Я ни хрена не понимаю, что он несет. Переведи его тираду, плиз. — Лара, блин, я ж не такой, чтоб знаток в Старшей речи. Это ты у нас и на дуде Иорвета успела сыграть. — Вирус Старшей речи передается игранией на эльфской «флейтохуе», — ухмыльнулась я. — Нет, блять. Вот объясни, как можно умудриться, не зная ни хера, заварить такую кашу? — К сожалению или счастью, в данной ситуации я вот вообще ни при чем. — Ну да, ну да, рассказывай дальше кому-то другому сказки: мол, шла-шла и упала на хуй, и не простой, а королевский. С кем не бывает-то, верно? А потом… решила подолбиться в десны, чисто по приколу, — не без иронии проговорила чародейка. — Лара, перестань думать пиздой, включи наконец-то мозг. — Дика, я по твоему лицу вижу, что ты понимаешь, о чем он. Колись! — Долбаные телепаты, — простонала она. — Из того, что я поняла, а поняла я не так уж и много, могу сделать следующее заключение: ты теперь постельная принадлежность нашего величества с функцией инкубатора, а за одно и владеющая секретом сотворения новой жизни. А Эскель у тебя в качестве охраны. Телохранитель етить! — Бред какой то, — покачала я головой, — несостыковок же куча. — Не ко мне вопросы, спроси лучше у своего любовника… А-а-а… черт! — Дика резко схватилась за голову, поморщившись как от сильной мигрени. — Что такое?! — Видение будущего, — кратко пояснила она. — Иорвет с младенцем на руках, то первое дитя Долины — потомок короля и убийцы. И да наполняться эльфские купальни человеческой кровью от взошедшего семя ярости и… — быстро тараторила она. — Дикая Охота…. Погоди… — приходя в себя, проговорила Дика. — Причем тут она?! — Твои же глюки, ты и разбирайся, — хмыкнула я, скрестив руки на груди, — видите ли пророчишь тут мне нежелательную беременность эльфийским антихристом. — Я не сказала, что это будет твой ребенок. Это будет первый младенец рожденный здесь. Хотя я не удивлюсь, если вы уже успели состряпать мелкого. — Не каркай, и так тошно. — Оу, уже тошнит?! Огурцов соленых не желаете? Или может мороженного с селедкой? — начала ерничать чародейка. — Валерианки скорее, да побольше, — мрачно констатировала я.       Наконец грозная тирада нашего Короля закончилась. Иорвет зашел внутрь и, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, исподлобья уставился на нас: — Вы вообще осознаете, что мне пришлось сделать, дабы спасти вашим тощие задницы от праведного гнева моего народа?!       Мы с Дикой дружно замотали головами. — По сути я вообще не имею никакого отношения к этому всплеску гормонов, — возразила чародейка. — А чем ты, прости, Доминика, думала, когда явила зрелище столь интимной сцены. Наверное, тем же, чем и Лара, — оскалился эльф. — Это чем же я думаю по-твоему. А ну-ка поясни! — мгновенно встряла я. — К тебе вообще отдельный разговор. И без свидетелей, — прошипел мужчина, глядя на меня как удав на кролика. — Отлично! Если я тут ни при чем, то пойду, — констатировала Дика, уже собираясь помахать ручкой. — Стоять, ведьма! Обе стоять смирно! Только благодаря мне вы сейчас не сидите в тюрьме, закованные в двимерит. В любой момент… лишь одно неверное движение, и вас осудят, как заговорщиц. — Ты защитил нас, чтобы шантажировать? — я смело глядела прямо в глаза королю. — Может тогда проще дать нам спокойно уйти, если от нас одни проблемы? Или же моя помощь все-таки нужна? — Все претензии оставьте на потом, а теперь слушайте меня внимательно. Не знаете Hen Llinge — не беда, я повторю отдельно для вас на Всеобщем. Лара отныне становится моей наложницей с перспективой стать королевой, если понесет от меня. Также она будет учить женщин, что и как делать на правах старшей. Ведьмак же считается евнухом. С другими мужчинами она имеет права говорить, замечу, только в моем присутствии. — Да ну на хер! — закипела я. — А получить мое согласие ты не забыл?!       Эльф медленно повернулся ко мне, усмехаясь:  — А куда ты теперь денешься? Никуда, — он развел руками. — Твое мнение я спрашивал до того, как ты раздвинула передо мной ноги. Мой след на тебе простейшим способом увидит любой из моего народа. Я же сказал теперь твое место подле меня: за моей спиной и под моей рукой. Все твои аргументы против расцениваются как попытка предать своего короля. Даже ведьмак тебя не спасет, все знают, что они бесплодны, а такой брак в моем государстве считается недействительным, и в любой момент я могу заявить право на тебя и любой суд любой страны будет на моей стороне. Заметь, твоя попытка получить надо мной власть обернулась полным провалом, поэтому теперь я владею тобой. Ласточка в лапах лиса, как иронично. Поверь мне, ей не стоит махать крыльями, если она, конечно, не хочет оказаться в его пасти. — Вот ни хера себе писю к носу подтянул, — вскрикнула Дика, охреневая.       Я же стояла не в силах говорить, тупо разглядывала гербы на груди эльфа. Объясните: как он может быть круче меня?! Я же отточила до совершенства искусство манипуляции сознанием, научилась предугадывать каждый шаг, расшифровывать каждый жест! Столько раз я вылезала сухой из воды после своих интриг?! Он не должен был иметь власти надо мной!       Ему бы внушили, что я у него на крючке и влюблена в него по уши, готова на все. Он бы делал то, что я хотела, думая, что это не более чем благородство с его стороны. Сам не замечал бы, как становился влюбленным идиотом на побегушках.       Но самое страшное было не это, самое страшное было осознание того, что я знала: если посмотрю на него, мое сердце пропустит удар и забьется с удвоенной скоростью. До сих пор по моему животу странный озноб. Да, это те самые блядские бабочки! Я осознала, что сейчас бы пошла за ним хоть куда. И даже если он бы не говорил ничего своим подданным, я все равно всецело принадлежала бы ему.       Честно… сейчас хотелось взять самый острый скальпель и вспороть себе грудь; промыть всю брюшную полость раствором натрия хлорида, как при разливном перитоните, чтобы не осталось и следа чешуекрылых; вырезать себе сердце, заменив его неконтролируемые удары тихим гулом аппарата искусственного кровообращения; а затем жахнуть отупевший, разжиженной, розовый мозг разрядом тока (хороший способ от маниакальных стремлений), чтоб вместо неконтролируемой эйфории ощутить настоящую боль и вернуть себе себя свободной!       Я не услышала, как ушла Дика. Я не поняла, что плачу, всхлипывая как маленькая девочка, ощущая себя раздавленной и побежденной. А очнулась я, когда грубая кожа перчатки прошлась по моей щеке, собирая слезы. — Не реви, тебе не к лицу. Быстро умывайся, успокаивайся и пошли. Надо поговорить, а сопли потом пускать будешь в жилетку aep do vatt`ghern, — грубо произнес он. — Оставь. Меня. Одну, — едва слышно по словам проговорила я. — Соберись и выслушай меня прежде, чем устраивать тут потоп, — в его голосе читалось спокойствие. — Да чтоб тебя, beanna, посмотри на меня.       Я медленно подняла взгляд, ощущая непередаваемо-тошнотворный внутренний апокалипсис. — И зачем ты тут ноешь? Еще один способ манипуляции после последнего предупреждения, что мной рулить — себе вредить? Эльфийки не сдаются, да? — Иорвет, ты самовлюбленный горделивый идиот с эмоциональным спектром как у горного тролля, если не способен настоящую истерику отличить от женского фонтана манипуляций. — То есть у тебя истерика? У тебя, bloede arse, истерика?! — воскликнул он. — Я тут выгребаю последствия того, что ты со мной сделала, заметь, по своей собственной воле, прикрыв твою жопу слегка ограничивающим движения, но, soith, надежным доспехом, и еще и виноватым остался! Видите ли, я мысли твои не читаю. Ghoul y badraigh mal an cuach! Да что ты за чудо?! Двадцать минут удовольствия обращаются в миллион часов головной боли! — Если я такая проблемная то, что мешает тебе просто отправить меня обратно. Напишу вам книгу о том, откуда берутся дети, и умотаю. Все же так просто! — новая волна истерики была близко. — Я не могу тебя отпустить. — Чегой-то?! Обоим проще будет: тебе никто не ипет мозг, а меня никто не увешивает двимеритом! — An’badraigh aen cuach, — эльф схватил меня за горло. — Как же ты меня раздражаешь, но у меня лишь от твоего одного вида голова кругом идет как от фисштеха. Со вчерашнего вечера я не могу думать ни о чем кроме, как снова оказаться с тобой в одной постели. Сердце бьется как ненормальное, и уверен в том, что то твои чары. И пока ты это не уберешь, я буду стоять у тебя над душой. — Да ничего я не делала, и вообще не чародейка я! — из последних сил закричала, ощущая его мертвую хватку. — На нас обоих надет двимерит и никакие чары не действуют. Отпусти мою шею в конце-то концов, — я резко мотнула головой, сбрасывая ослабшую руку эльфа. — Вот, считай мой пульс, — я протянула руку, — у меня тоже самое и зрачки расширены, плюс мозги в анабиозе, и, знаешь, это неприятно.       Эльф глянул на запястье протянутой мной руки: — У тебя кожа прозрачная и холодная, но пульс и правда учащен. — Вот и я о том же говорю, а теперь на зрачки посмотри. Ну что?!       Эльф пристально посмотрел мне в глаза — Лара, ответь честно: кем был твой отец? — Блять, да при чем тут мой отец?! — не понимала я — При том, что полукровки всегда наследуют глаза матери. Они выглядеть могут как угодно, а вот глаза всегда эльфки. Видел сто раз: уши круглые, морда кметская, а глаза эльфские. Я прекрасно помню: у твоей матери они были медового цвета, а твои… твои серые, как лед. — Иорвет заправил мне прядь волос за уши. — Хм… длиннее моих будут. Такие только у Aen Elle я встречал. — Какая разница?! Уши, глаза, бледная кожа. Да ты слышал хоть о рецессивных генах?! Считай, мне повезло такой родиться. Ты ведь чистый эльф, а кожа смуглая, вот тебе и совпадение рецессивных генов. Где-то там у бабушки по материнской линии у дедушки по отцовской один заблудший ген, и вот ты рождаешься, и хоба гены встретились, объединились и послали на фиг традицию бледнокожих эльфов. Генетика она такая — хер угадаешь. — Выглядишь как Aen Elle, ведешь себя как человек, а рассуждаешь как Saevherne [Знающий], — казалось бы он меня не слышал. — Ядреная смесь получается. Уверен, наши дети завоюют этот мир. — Наши кто?! — мои глаза полезли из орбит. — Дети, Лара, — повторил он, — наши с тобой общие дети. Я понял, что это за странная болезнь: нас тянет друг к другу, чтобы мы смогли произвести на свет будущих королей. То Предназначение, и пока они не родились, мы так и будем маяться. В эльфских легендах это звучало красивее, но что поделать. — Так давай по-честному. Я детей вообще не хочу. Процесс, безусловно, восхитителен, но вот последствия ужасают! Может у меня крышу и снесло от твоей королевской харизмы, но тут, поразмысли, мало, кто устоит. Сам Иорвет — полумифический персонаж, считай, дух Мщения! Да я ж про тебя в книжках читала. Вышел из леса такой чистый секс, одной рукой управляет бандой головорезов, другой людей перебил незнамо сколько, опасный, что кровь от адреналина вскипает… и тут мне этот эталон маскулинности заявляет, что секс не любит и не понимает, а я под шафе! Да тут никто не устоит!. Бабы, знаешь ли, любят опасных парней, чтобы лапища с голову и шрамище на пол-лица и взгляд кровожадный.       Эльф рассмеялся: — Никогда бы не подумал, что я произвожу такое впечатление. От меня все девки бегут сломя голову. Даже травница, с нами в лесу сидевшая сколько времени, казалось бы, все повидавшая, боялась даже на глаза мне попасть, что уж там говорить об оседлых. — Ну, я тебя тоже боялась первые минут двадцать, пока шутить не начал, а так смотрю: ну, классный эльф с яйцами, брутальный и за словом в карман не лезет. — Ты тоже молодец, — хмыкнул Иорвет. — Эскель про тебя рассказывал, мол, и допросы, и в трупах поковыряться любительница. Полуэльфка к тому же. Я думал: ну квартеронка — эльфийки-то все брезгливы до жути. Представлял тебя такой бой-бабой: в одной руке сковородка, в другой скальпель окровавленный. В Боклере выясняю, что знал твою маму, — мужчина вмиг погрустнел. — Она была очень скромной и милой. Думал: отец-dh’oine все перебил. Тут увидел тебя, а ты полупрозрачная, хрупкая, ручки как веточки. Как такими руками можно кого-то резать, в голове не укладывается. Я как будто тебе неприятен был. Потом ты пошутила как скоя’таэль, да и не прочь выпить. Оказал гостеприимство. Думал с пробки упадешь, пока мужа твоего ждем, а ты вон крепче, чем я думал. Смелая.       Он все еще держал мою руку, сам не замечая того. Да я и сама не поняла, как вырвалось предательски: — Иди ко мне.       Иорвет сделал шаг, и я шеей почувствовала пряжки на его груди, уткнувшись носом в ворот. Как же приятно он пах, я никогда не встречала подобного запаха ни от кого. Какая там к черту парфюмерия с феромонами. Один вдох, и захотелось ощутить его всей кожей, сразу сорвать одежду, прижаться как можно плотнее и утонуть. Мы стояли, обнявшись, и эльф тихонько поглаживал меня по спине. — Лара, Лара, прекращай, — прохрипел мужчина. — Еще минута, и я порву на тебе одежду. Буду обнимать уже по-другому. Эх… жаль. Мне пришлось оторваться от крепкой груди и выйти наружу на ватных ногах.В то время Дика что-то говорила скоя’таэлям, пытаясь разрядить обстановку, а, завидев меня, она, вскрикнув, подбежала: — О боги, что он с тобой сделал. — Со мной все в порядке, — нещадно врала я. Все было далеко от «порядка»: по всему телу озноб, голова кружилась, в ушах шумело, взгляд отказывался фокусироваться, тошнило.       Я и не заметила, как чьи-то сильные руки сжали мне нос, запрокинув голову назад на что-то знакомое, твердое, теплое. — Дика, что с ней? — послышался голос над ухом, — Кровь такая светлая, льется ручьем. Я увидела, как, просачиваясь сквозь пальцы эльфа, из моего носа тек ручеек красновато-оранжевой крови, по консистенции напоминающей воду. — Зовите Трисс. Скорее! Лекцию мы отложим до лучших времен. — Это анемия, — прохрипела я напоследок, проваливаясь в беспамятство.       Голова трещала, перед глазами серая рябь, и я как будто была на бешено вращающейся карусели. Тело ломило. Но вроде жива. Опять запах трав. Эй! Почему этот дурной сон не заканчивается?! Где мой родной диван или хотя бы койка в реанимации, палата с мягкими стенами?       Как сквозь пелену я услышала голос Трисс:  — Сильное малокровие и обезвоживание. Стресс. Поберег бы ты свою жену. — Она сама ввязалась, — обратился Эскель к чародейке, — заметь, приказывать ей я не могу. Так и знал, что этим все закончится, — хмыкнул он.- Ей изначально не место с ведьмаком… — Кому скажи, что Иорвет увел жену ведьмака, охренеют. А Лютик сонет сочинит наверняка! — Если этот стихоблуд про меня хоть слово напишет, — прохрипела я, разлепив глаза, — я напишу трактат по его анатомии!