Ломка

      Эскель усмехнулся: — А потом подашь его гузно под соусом из молодого вина, — предложил он. — Твои шуточки черны как ночь и отдают каннибализмом, а, значит, ты и вправду в полном порядке. Нужно будет сказать Иорвету, чтоб отменил свой концерт. — Какой еще концерт? — недоумевая, спросила я. — Как какой?! — удивилась чародейка. — Тот, что с Саскией, или ты до сих пор не поняла, какую игру он ведет? — Я не была в Вергене, да и с Саскией дел не имела, однако, насколько я помню Иорвет не сильно преуспел на этом любовном поприще, — как бы между тем проговорила я. — Тогда лежи и слушай, по возможности делай выводы, — предложила Меригольд. — В обмен на защиту от Хенсельта Саския пообещала скоя’таэлям место в Вергене, Иорвет не особо поверил ей на слова, но все же свои отряды туда привел. И виной тому план: сыграть безмерно влюбленного вояку перед Саскией, а, женившись на ней, получить море бонусов, в том числе и кусочек земли. Вертел он перед ней своим лисьим хвостом так славно, что буквально на следующий же день Верген переполняли слухи весьма… кхм… интимного характера, между прочим, пущенные с его же подачки. А все для того, чтобы дева без боя сдалась к нему в ручки. Да и все уже давно шепчутся, мол, воительница их уже не такая непорочная. Теперь подобный концерт из разряда: я старый солдат, не знающий слов любви, что теряет голову свою вместе с багряным платочком при виде тебя — разыгрывается перед тобой, — женщина сделала паузу, после которой продолжила: — Ведь, женившись на полукровке, эльф получит частичную амнистию перед сильными мира сего. Мол, не такой он уж и человеконенавистник, а перед своими авторитет не потеряет. Ты выглядишь, как чистокровная эльфка, а отец твой в одно время занимался изучением Дикой Охоты и лихо помог Цири, ныне императрице Нильфгаарда, победить призрачных всадников. К тому же ты целительница, в которой Иорвет уж ой как нуждается, да и мастерица допросов, которой не требуется ни муравейник, ни мед. Посуди сама, сплошная выгода, — уста Трисс ненадолго застыли в улыбке. — Ты никогда не задумывалась, почему Иорвет вдруг покинул Верген после капитуляции Хенсельта? Кто-то сказал: Саския похожа на некую Аредель. Кто она такая, понятия не имею, однако, лишь при упоминании ее имени наш король теряет голову. И это уже без всякой театральности. — Аредель, Аредель, — вторил ведьмак, пытаясь вспомнить, кажется, имя было ему довольно знакомым. — Лара, кажется, именно так звали твою мать. — Вот это новость! — Трисс чуть ли не подскочила на месте. — А я-то думала, что ж Иорвет так фонит. Казалось бы, на ровном месте.       Меня объяла злость на саму себя. Фонит немного, значит?! Выгодно ему?! Вот жеж хер ушастый! Решил меня, получается, наебать. Подожди, блин, я так тебя наебу, что от жизни офигеешь! — Эскель, помоги мне встать! — немного грубо произнесла я, но ведьмак все же помог. Цепляясь за шею мужчины, я резко вдохнула, доверившись таланту: опять свет, жаркий огонь, некая робкая покорность судьбе. Кажется, Эскель догадывался, что я выберу эльфа, однако, искренне не желал, чтобы то был именно Иорвет. Доверял Трисс, а та похоже была права: все поступки короля выстроились в логическую цепочку. То была чистая выгода, никаких чувств, лишь немного театра и пару капель настоя, чтобы сердце билось чаще. — Ладушки, — протянула я, вспоминая, как Дика накинулась на Иорвета, отходя от ведьмака на шаг. — А что можете сказать про Доминику? — Честно… я ей доверяю, — признался ведьмак. — Сама она в незавидном положении хоть и стервозно держит хорошую мину при плохой игре, как Йеннифер, только вместо Белого Волка у нее вампир. И, Лара, тебя интересует все же Дика или мои отношения с ней? — подметил Эскель. — А что интересного в ваших отношениях? — произнесла я, намеренно сделав ударение на слове «ваших». — Лара, не строй из себя дуру, — хмыкнул мужчина. — Да и последнее, что тебя должно волновать в нынешнем положении, так это мои забеги по чародейкам. Или ты действительно хочешь собрать из всех местных круглоухих левое движение? — А что если и так, — насупилась я. — Ты так просто сдашься, милый мой муж? — Мне не за что воевать с Иорветом, да и хватит ломать комедию на нашем «браке». Мы не раз уже обсуждали эту тему: все прекрасно знали, что верности не было и в помине, как и перспектив, а детей уж и подавно. Ты сама ж сказала, что погонишь в три шеи, как стану я не нужен. До этого момента мне просто везло, а может… мне тебе напомнить, как стала моей женой? — Будь добр, — легко проговорила я, понимая, что информация лишней не будет. — Странной ты какой-то стала, — Эскель сощурил глаза, видно желая разглядеть что-то, но в душу мою залезть ему было не суждено, а потому он согласился на рассказ: — Ладно. Ты, Трисс, не уходи, оставайся, послушай. Удивительная на редкость байка вышла. Итак… Было то аккурат после свадьбы Геральта и Йеннифер. Я собирался ехать на зимовку в Каэр Морхен прямиков из самого Туссента, из Корво Бьянко. Подпитый и слегка завидующий Геральту, я думал о том, что никогда не познаю этого счастья: жить в тихом уголке рядом с любимой женщиной. В моей жизни был только большак, шлюхи да и накеры, черт бы их драл. И тут, значит, вижу огромная статую пророка Лебеды — никогда ни о чем святых я не просил, а тут решил рискнуть, видать, обидно за себя стало. Положил я ему венок и попросил о любимой жене и доме. Да и поехал дальше лесом и вижу, что в чаше чародей от накеров отбивается. Их толпа целая, а он из сил выбился. Я посмотрел одет не бедно, авось чего и заработаю, ну… и полез на помощь. Ох и мясорубка была, но отбить мы их отбили, только я этого не помню уже, — ведьмак хмыкнула, припоминая то, что было дальше. — Оказалось, артерию мне прокусили, пришел в себя весь в бинтах и голый, а надо мной ты стоишь, Лара. Признаться, я уж думал на Остров Яблонь попал и с прекрасными жительницами его повстречался. А тут зашел этот самый чародей, отец твой, и поблагодарил меня, а ты начала его упрашивать, чтоб я остался еще, мол, ты лекарь, а ведьмака встретить редкость, да и интересно тебе мутантов поизучать. Я уж плохо разговор помню, — признался мужчина, — в горячке был, только в сердце ты мне запала — обо мне так никто не заботился. Всегда сам себе раны штопал, а тут ты так тряслась надо мной. А когда на ноги встал и уезжать захотел, подошел ко мне чародей и сказал, мол, воспользуйся Правом Неожиданности и забери мою дочку, позаботься о ней, а мне в Зерриканию надо бы. Не таю — обомлел. Вишь, как мечты сбываются! Ну, и согласился я с потрясения. А он тебя позвал так и сказал, мол: «Смотри, доченька, все, как ты и хотела: брутальный и нелюдь — теперь он будет твоим мужем. Не хотела замуж за влиятельного человека: профессору, видите ли, отказала. Так вот тебе ведьмак! Изучай и радуйся!» Правда зол он на тебя был с твоим-то научным интересом. «Зови, — говорит мне, — друга своего из Корво Бьянко, свадьбу играть будем, как оно там у ведьмаков принято?» А ночью ты ко мне пришла, я уж думал прогонишь, зачем я тебе такой нужен. А ты говоришь, что выгоден тебе этот брак и отец отстанет, и свободы больше, да и поизучать ведьмаков давно хочешь. Сказала, что будем помогать друг другу. Не более. Попросила меня не трогать тебя в первую ночь, сказала, что ты просто вену себе проколешь и бате простынку кровавую покажешь — мол, все случилось, да я и на это согласился, что мне ребенка насиловать, — ведьмак замер, видно думал, что ж еще сказать. — Про саму свадьбу я рассказывать не буду, а вот расскажу про первую брачную ночь. Отец твой собирался буквально на следующий день после свадьбы уехать, мол, оставлю дочку на мужа и восвояси. Только видимо знал он тебя хорошо и в спальню с нами послал свою сестру, тетку твою. Видать, проследить хотел, чтобы кровь на простыне была той самой. Ты уж прости меня, Лара, мне пришлось. Думаю, помнишь, как ты попросила оглушить тебя знаком, чтобы не чувствовать ничего. Ох и мерзко же я себя ощущал тогда, но просьбу твою выполнил. Ты никогда не спрашивала про ту ночь, но я тебе хочу рассказать, так сказать, забью последний гвоздь в гроб нашего брака. — Подождите, подождите, — быстро проговорила Трисс, поднимая руки. — Наверное, пойду я уж, это ваша личная беседа. И так я узнала много тайн, — рыжеволосая чародейка поспешила ретироваться.       И стоило тому случится, как ведьмак продолжил: — Я наложил на тебя знак, аксий, стоило нам оказаться в постели. Попытался все сделать аккуратно: просто поранить под одеялом, чтоб кровь пошла. Однако твоя тетка тебя, видать, ненавидела. Пригрозила: «Давай без фокусов. Чего я там не видела? Все должно быть по-честному,» — и дала мне пузырек какой-то. Мол, пей раз проблемы возникли от волнения. Я не отпирался, а мог бы, однако, сам так тебя хотел, что на все был согласен: с эликсирами, при свидетелях, под аксием — да как угодно лишь бы прикоснуться к тебе. На утро вся простынь была в крови, а я чувствовал себя последним уродом. — Жестоко, — констатировала я. — Прости меня, мы правда слишком дикая пара. Я знал, что расстанемся, ведь хорошие отношения не строятся на таком.       Я стояла так, словно была оглушена громом, разразившимся средь ясного неба. Ну и жизнь была у меня тут. И как теперь относиться мне к Эскелю?