Ломка

      И вправду настало время непростых разговоров. Он жаждал объяснений, то читалось в его единственном глазу: — Постарайся-ка объяснить, vrajitoare, что это сейчас было? — Небольшой гипноз, — пожала я плечами, — я заблокировала его деструктивную память, сменив боль воспоминаниями из детства. Теперь к фисштеху и прочей дряни он не полезет. Так что все, я могу идти, Ваше Величество. — Ага, — эльф прислонился к двери, отрезая мне ходы к отступлению, — значит, это те же самые фокусы: манипуляция сознанием, не снимая двимерита. Думал, это будет выглядеть… хм… более красочно. — За фейерверками и танцующими на радуге пони иди к чародейкам, а я — лекарь. — Я думаю иначе, но, пожалуй, оставлю свое мнение при себе, —хмыкнул скоя’таэль. — Хороший фокус, полезный. Неужели со мной тоже проходил?       Ага, вот оно прямое нападение. Ну что ж… я готова! — А я думала, что Королю не к лицу маска лицедея. Ты ворчишь про чары; пьешь настойчики, чтоб сердечко забилось сильнее; отрезаешь мне пути к отступлению; вертишь хвостом, демонстрируя лавры завоевателя. Только одно маленькое «но»: ты не учел, что я телепат и что тахикардию отличу от приступа внеземной любви.       Иорвет приподнял бровь и, прищурившись, посмотрел на меня, как на достойного противника: — Заметь, ты была не против. — Ваше Величество, — протянула. — Я не настолько глупа, чтобы не сымпровизировать в такт, так что говорите прямо, что вам нужно. И, прошу, никаких спектаклей в жанре розовых соплей. Возможно, пройдут годы, и Лютик напишет балладу про гордого эльфского вояку, ставшего королем и влюбившегося в полукровку, невзирая на грехопадение с ведьмаком. Однако, песнь та будет не про меня, уж точно нет. — Я уже огласил свои намерения, и менять их я не буду, — эльф скрестил руки на груди, язвительно глядя на меня. — Ты станешь моей женой, а если повезет, родишь мне наследника. После посетишь со мной Нильфгаард, Дол Блатанне, там сыграешь невинность, чтобы выведать информацию о всех, кто строит мне козни. В остальное же время занимайся, чем хочешь, но так, чтобы после меня не изображали с длиннющими рогами. Думаю, посыл ясен: то чисто брак по расчету. — Ага, бегу за фатой, волосы назад, — съерничала я. — Мне вполне ясно, что фактически я стану ручным зверьком. Подавлять волю, перекрывать кислород и использовать меня безлимитно, уверена, Вы не побрезгуете. Так что мой ответ — «нет»! Я выполняю ту часть работы, что мы обговорили в Боклере и еду домой в кратчайшие сроки.       Эльф, метнувшись вперед, припечатал меня к стене и, выхватив нож, прижал его к моему горлу: — Я, кажется, просил по-хорошему, за это умные dh’oine обычно говорят спасибо, bloede vrajitoare. У тебя нет выбора: ты в любом случае согласишься, и при всех будешь смотреть на меня как на спасителя. А нет, так mo gwaim решит, что dh’oinen совсем чести не имеют. Пострадают все: и ведьмаки, и ведьмы. А тебя. тебя прирежу самолично, хотя, нет, сперва раздену и публично выпорю, а уже потом сверну твою тонкую шею. — Только так ты спровоцируешь массовую ненависть к нелюдям. Стоит Нильфгаарду узнать, что по вашей милости дочь Лихтхаммера принимает земляные ванны, как ваше славное королевство взлетит в воздух, он перебьет большинство ваших соратников. Я не сомневаюсь, что вы умеете охранять свои границы, но о мирном государстве, пропаганду которого ведут белки, можно уже не мечтать. И вновь вы гонимы в лес, заклейменные, а может то станет началом новой войны, которую вы, уверена, проиграете. Так не считаешь? — Умная, расчетливая, хладнокровная стерва, — прошипел Иорвет. — Ты знаешь, на что я способен? Раз ты лезешь ко мне в душу и видишь все, как на ладони, так скажи: способен ли я убить тебя? — Способен, — на выдохе выдала я с хрипом легких.       И вновь я убеждаюсь, что он круче меня. Как вообще такое возможно?! Как он одолел меня? Меня, что в свои двадцать три года наравне с лучшими психиатрами, следователям и профайлерами устанавливала степень вменяемости самых отъявленных преступников. Меня, что как орешки «раскалывала» матерых бандитов, что, выворачивая их разум, заставляла резать вены. Тихим шёпотом внушая извращенцам, отрезать свои яйца заточенной об кровать ложкой. Меня, не раз стонавшую под мужским телом, сминая простыни, думающую, как залезть под кожу, намертво схватив за член, а если и повезет за сердце.       Неужели меня все-таки победили? Да… Страха не было, только злость и гул в ушах.       Брось оружие. Наконец прикоснись ко мне! У меня голова кругом от твоего запаха. Потом я отомщу на холодную голову или хотя бы сыграю на равных, но сейчас, прошу, не стой, не смотри на меня так выпытывающе. — Поцелуй меня или убей, — проговорила я писком умирающей воли на одном дыхании, сбив к черту сердечный ритм.       Эльф не двигался, удивленно смотрел на меня: — Это значит «yea». — Да, — легкий кивок, — я согласна, мне давненько не делали предложений с ножом у горла. — Ну, раз ты так настаиваешь, — хмыкнул Иорвет и аккуратно убрал нож в ножны на груди одной рукой. Второй же все еще прижимал меня к стене. Без всякой нежности с грубой страстью он поцеловал меня откровенно с языком, игнорируя столкновения зубов, сбивая мое дыхание.       Чуть отстранившись, он прошептал прямо в губы: — Составляй пакт о ненападении и пошла вон. — Жестоко, — мрачно констатировала я, растирая шею. Нужно было рассказать все Дике, может она хоть в чем-то поможет. Когда я уходила, Киаран мирно спал, улыбаясь во сне. Я укрыла его одеялом, довольствуясь проделанной работой, и направилась к себе.

***

— Дика! Дика, мать твою криминалистику, ты тут?! — проорала я, распахнув двери собственного дома.       Тишина. И где же мне ее искать? Неужели она утешает ведьмака или вновь вгоняет в депрессию какого-нибудь эльфа? Определенно, нужно ползти в корчму. Однако попадаться на глаза скоя’таэлям откровенно не хотелось, только вот поговорить с чародейкой необходимо, поэтому пришлось идти.       Оказавшись в стенах корчмы, я тут же увидела Дику, сидящую за столом в окружении эльфок и чего-то вталкивающую им. Девушки перебивали и глядели удивленными очами. В свою очередь чародейка закатывала глаза, а, заметив меня, вскочила и чуть ли не насильно потащила за стол, усадив рядом. — Вот именно ты нам сейчас и нужна! — вымолвила Дика. — Я провожу небольшой секс-просвет, но… меня задолбали вопросами. Итак, знакомьтесь, девчули, это Лара — мало того, что лекарь, так еще и та, кому посчастливилось играть на дуде Иорвет. — На флейте, — поправила ее одна из эльфок.       Дика изо всех сил пыталась сдержать едкий смешок. — Кстати, — продолжила эльфийка, — у его флейты звучание своеобразное. Оно чем-то напоминает арфу. Правда ли, что там дырочки сверху и снизу, и поэтому нужно играть двумя руками? — Э-э-э… какие дырочки? — немного затормозила я. — Ой, блять, махровые целки, — расхохоталась Дика, сползая под стол. — Как арфа, мля! С дырочками… Меня сейчас порвет! — Извините, дамы, но наша госпожа чародейка словила восторг от сочетания духовых и струнных в эльфских музыкальных инструментах и слегка повредилась головушкой, так что все интересующие вопросы вы можно задать мне.       Из-под стола донеслось одобрительное хрюканье вперемешку со смехом, по звукам напоминающим приступ эпилепсии у чайки. — Итак, леди, — обратилась я к эльфкам, — скажите мне, что такое оргазм?       Повисла гробовая тишина. Шесть пар глаз смотрели на меня так, будто я решила прочесть лекцию об устройстве адронного коллайдера младшей группе детского сада. — Ясненько, тогда вопрос попроще: «Зачем и как вы занимаетесь сексом?» — Ну, — протянула самая бойкая из них, — чтоб дети были. Как? Лежа. — И притом в красные дни? — задала я, казалось бы, риторический вопрос. Девушки хором закивали. — Так… Ладно, дело ясное, что дело темное. Тащите вино, бумагу с чернилами и пером. И вина можно побольше, да и на ваш вкус.       Эльфки бодро удалились, кто куда. Я же, заглянув под стол, кое-как вытащила оттуда Дику. — Ну что проржалась, любительница духовых? — обратилась я к смеющейся чародейке. — На фиг ты вообще меня в это втянула? — Ни слова про музыкальные инструменты, Лара, а то меня порвет, — предупредила меня она. — И замечу, они сами меня словили и стали доканывать вопросами. Мол, что за лобызания с утра были у Лары с Иорветом?! Знаешь, тут не все потеряно. К тому же они спрашивали, что ты такого сделала, что сам Король тебя так тискал. Пришлось им объяснить, что иногда секс — это не долг, а желание.       На удивление эльфки быстро вернулись, и началось что-то невообразимое: пришлось объяснять не только основы гинекологии, но и акушерства, урологии, гистологи и сексопатологии, рисуя запчасти репродуктивной системы. Пришлось также отвечать на тупые вопросы типа: «А когда у мужчины встаёт, и туда приливает кровь, то он может ей истечь, если поранится? Ну, как в артерию, если попали.»       Вино лилось рекой, и девушки приближались к состоянию «al dente» или, выражаясь простым языком, к состоянию женского алкоголизма: бывшего вспомнили, но звонить ему еще не хотели. Поняв, что теория без практики уже не катит, я решила, что надо бы переходить к активным действиям, и, поскольку во мне уже булькала целая бутылка боклерского полусухого, ответ пришел сам собой: надо показать на примере.       Хитро прищурившись, я спросила: — А как вы относитесь к Иорвету?       Хлынувший в уши сироп затмевал все знакомые мне уровни политической пропаганды. Безусловное, Иорвет — для них божество, идол и кумир, за которым и в огонь, и в воду! — Что ты, мать твою, задумала? — прошептала мне на ухо Дика. — Месть, — пожала я плечами. — Помоги мне, пожалуйста: в комнате наверху сделай одну стену прозрачной, но только с одной стороны. — Ох, Лара, — протянула женщина. — Да ты порноактриса недолеченная! Он же тебя прибьет, если узнает. — Знаешь ли, «если» — хорошее слово, — в моих глазах заплясали черти, а потому, перебив щебетание раскрасневшийся эльфок, предложила: — Хм… Что скажите, если на примере Иорвета я продемонстрирую вам, что нужно делать с мужчиной, как и то, что сперма совершенно не страшна и не противна? Лишь пара условий: во-первых, это останется нашей маленькой женской тайной, и, во-вторых, вы сделаете все то, что я скажу.       Эльфки смущенно закивали, принимая мои правила игры. Дика же поспешила вытащить меня из-за стола, а после поволокла наверх. Лишь закрыв за собой дверь, она прошептала: — Ты вообще в своем уме? — Более чем, — выдала я, — просто сделай одну из стен прозрачной и приведи сюда наших девочек. Я же — Иорвета, а дальше уж дело техники. — Это самоубийство! — воскликнула магичка. — Мне рассказать, как он только что угрожал мне убить всех круглоухих, если я не соглашусь на его условия? Нет? Так пусть все узнают, что их король умеет убеждать.       Дика покачала головой, но, приблизившись к стене, начертила руны, уже спустя мгновение та стала прозрачной как стекло. — Удачи, — проговорила женщина, смотря на меня так, будто в последний раз видит. — Иорвет у себя дома, иди за ним и если что… Прощай… — Прощай, — ответила я, быстро направившись вперед, чтобы внезапно не передумать.       Пятнадцать минут, и я уже сидела на кровати пред королем, явно не вникающим в суть происходящего. — Ну и зачем ты меня сюда притащила? — поинтересовался он. — Готовлюсь к свадьбе, — протянула я, — гости прибудут важные, ты им, как понимаю, на этих кроватях постелешь, а матрасы шили, кажется, аж первые люди. Уверена, они еще и Сопряжение Сфер помнят.       Иорвет ощупал матрас: — Староват, конечно, но еще ничего, — выдал он.       Я притянула короля к себе: — Хочешь вытряхнуть пыль или может просто устроим этой рухляди достойные похороны? — Ты об этом пожалеешь, знаешь же? — Знаю, но что-то все-таки заставляет тебя раздеться прямо сейчас, — с довольной улыбкой проговорила я. —Платок, кстати, можешь не снимать. — С каких пор тебя смущают мои шрамы? — Меня нет, но ту, которая помнит тебя без них, смущают. Я ведь похожа на нее, на Аредель? — поинтересовалась я, наверняка зная ответ. — Закрой глаза, у нее они были карие… — попросил он, и я повиновалась. — Теперь похожа, — горько усмехнулся эльф. — А теперь представь, что я — это она. — Зачем? — теплое обнаженное тело плюхнулось рядом. — Хочу, чтобы ты был нежен.       Теплые пальцы аккуратно залезли под платье, расстегивая и стягивая его. А он умеет целовать нежно, как будто извиняясь. Так бережно. Руки под коленками, меня уложили на кровать, неумело лаская.       Вдох. И как удар по голове: образ пред глазами той, что ушла навсегда. Чистое, почти детское чувство, единственное светлое в его душе: выбивающиеся из ободка пряди пепельно-русых волос, звонкий смех и худенькие ручки. Он наблюдал за ней, когда та читала, сидя у ручья, или кормила с рук лошадь, забавно отдергивая ладонь. Иорвет знал: через несколько лун он поведет ее под венец. Знал: вернее, преданнее, любимее жены ему уже никого не сыскать. И жгло в груди, расходясь бабочками в животе, новое чувство. Пока он довольствовался малым, касаясь ее изредка за руку, или на секунду задержал пальцы, застегивая новое украшение. Однако мысли о предстоящей первой ночи заставляли его вмиг забывать о постороннем, будя бурную юношескую фантазию.       А-ре-дель. Язык, как пойманный зверь, сталкивался с небом, на последнем слоге прижимаясь. Он любил все, что с ней связано от имени до ленточек, вплетенных в волосы, или книжек, оставленных на песке у реки.       Несколько человеческих жизней назад он потерял ее след. Когда прокатился слух о войне, он пошел со всеми защищать родные горы, думал, ненадолго, и, когда он наконец вернется героем в мирное время, его девочка как раз созреет, и все будет как в сказке.       Он опоздал, вырывая свою душу из нещадных шестеренок войн. Иорвет надеялся увидеть ее, прижать к груди свою маленькую, беззащитно-полупрозрачную невесту. Только он не застал ее в горах: разоренное селение покинули все жители. Нет, ни дома, ни света в нем. Осталось лишь война. Через несколько десятилетий он вновь услышит любимое имя: чудная эльфийка в Туссенте, лечит травами заговаривает раны — так отозвались о ней местные жители.       Он не пошел, война вела его другим путем. Без глаза, с перепаханным шрамами лицом и телом, прославленный террорист и убийца. Как он предстанет перед ней?

«Думай, что я умер, солнышко. Так и вправду будет лучше. Прощай, любимая,» — слова уносил бурный поток. Каменному сердцу уже не больно.

      Я выдохнула, моля всех богов, чтобы не заплакать от той тупой боли. Одной на двоих. Мама, какая ты была, что только стоило мне упомянуть твое имя, как эльф, готовый перерезать горло любому, занимается со мной любовью, не сексом, не трахает, а любит, нежно и отчаянно целуя ключицы, переплетая пальцы? Мама, меня так не любили, да и никто никогда так не полюбит.       Тихий стон, и что-то теплое вязкое пролилось мне на живот, план сработал. Я открыла глаза, и Иорвет, резко отвернувшись, встал, оделся и вышел. Молодец, без лишнего шума. Болтать настроения не было. Вот и все, звук шагов по лестнице.       Я посмотрела на живот. Очень-очень приличное количество, я бы даже сказала — лужа. И идея созрела сама собой: в кармане платья завалялся пузырек из-под настоя. Собрав все до капли, я оделась и зашла в соседнюю комнату. — Ну, девочки, кто из вас хочет родить ребенка королю? — проговорила я, стоило мне переступить через порог. Шокированные недавним зрелищем и выпавшим шансов эльфки кинулись ко мне, осыпая вопросами. — Так, стоп! На все вопросы я отвечу позже, если хотите заполучить гены умного зеленоглазого брюнета, бегом ко мне домой. Будем обманывать природу.       На лице цвела язвительная улыбка: «Что ж король у тебя есть яйца, так это замечательно. Только вот что ты скажешь, если я ими немного попользуюсь?»       Через некоторое время все эльфки были уже у меня. Отыскав некое подобие катетера, я отправила девушек мыться, попутно объяснив, что введение свежего эякулята во влагалище есть прямой путь к беременности. Гарантии, конечно, никакой, но попытка не пытка.       Великое совпадение: у всех девушек примерно неделю назад как закончились месячные. Теста на овуляцию я провести никак не могла, но шанс забеременеть у них велик. Больше не было никаких вопросов, только благоговение в их глазах. Ради короля они готовы были на все.       Вся процедура заняла примерно час: по десять минут на каждую. Не мыться ближайшие сутки, немного настоя, повышающего фертильность (на склянке так и было написано), и договор о неразглашении, пока не будет результата — вот и все условия.       После же пришлось все-таки ответить на все их вопросы, попутно объяснив процессы зачатия.       Когда же девушки ушли, я бессильно плюхнулась на кровать. Моя маленькая месть удалась. Но почему на душе так паршиво? Интересно, если хотя бы одна из них родит ребенка, то получится ли доказать, кто его отец? А также как долго я буду мучиться, когда Иорвет узнает обстоятельства зачатия своего наследника или он подарит мне быструю смерть? Все же в жестокости этого мира и в частности эльфского короля уже не было никаких сомнений.       В дверь без всякого стука зашла Дика: — Эй, ты в порядке? — поинтересовалась она. — Рассказывай, давай, как продвигаются дворцовые интриги. Я видела, как Иорвет выходил из корчмы с абсолютно ничего не выражающим лицом. Подумала, что в его случае это означает приподнятое настроение. — Я собрала его сперму и ввела тем эльфийкам, — пожала плечами я. — У каждой теперь есть шанс забеременеть, ну, и еще они кино посмотрели, да и приобщились к королю, считай. — Ты, сука, что? — нижняя челюсть магички чуть не пробила пол. — Я, конечно, понимаю, что тебя для этого и позвали, но так юзать Иорвета без его же согласия — это смертный приговор. И ты жива только потому, что он ничего не знает. Хотя зря ты противишься браку с ним. Вы просто невъебически друг друга стоите. Головорез, человеконенавистник и мастерица репродуктивного наеба с повадками Ганнибала Лектера. Да по сравнению с тем, что у вас родится, Белый Хлад покажется так небольшими заморозками, а приход Лилиты — маленькой неприятностью. Если вы, конечно, не перебьете друг друга на хер в пылу страсти. — Не перебьем, — заверила я. — Он, знаешь ли, влюблен в другую. — Ага, ты ещё распусти сопли и скажи, что твое сердце разбито. Сказочку про Саскию я уже слышала, но, поверь, ей до твоего эльфа нет никакого дела. — Он думал не о Саскии, Дика, — покачала я головой. — Иорвет в постели со мной представляет, сука, мою мать. — Твою мать, мать твою! — затараторила чародейка. — Кажется, это как раз в нее ты такая талантливая на поиски приключений для своей эльфской задницы. — Ты что-то знаешь о ней? Чародейка плюхнулась на кровать и начала: — Полную биографию я, конечно, не составлю, но из того, что я знаю, могу сделать вывод: с головой у нее были весьма сложные отношения. То ли ей везло, то ли она сама напросилась, но в один прекрасный день ее забрала Дикая Охота. Потом, правда, вернула. Когда она вроде как села на жопу ровно, выйдя замуж за твоего батю и родив тебя, ее снова-таки забрала Дикая Охота и уже не возвращала. Вообще это была единственная за всю историю этого сраного мира эльфка, которую забрали призрачные всадники. До этого все были уверены, что своих они не трогают. Каким боком тут поучаствовал наш венценосный, я понятия не имею. Но твой предполагаемый батя после этого случая ударился в магию и накарябал целый гримуар. Вообще ходили слухи — мне Эскель с пьяных глаз поведал — что некто из всадников твою мамку не только потаскал по небу, но и прокатил на эльфской, мать ее, флейте, так что именно после этого ты на свет-то и родилась. — То бишь я появилась на свет после того, как призрачный эльф изнасиловал не очень адекватную бывшую невесту будущего короля эльфов, то бишь Иорвета?! Вау, жизнь прямо заиграла новыми красками! Я даже, блять, не знаю, что такого бы отмочить, чтобы отбить репутацию моих предков. — Я, конечно, не эксперт, но по-моему ты уже так отмочила, что сам Эредин, будь он жив, попросил прикурить, — чародейка начала загибать пальцы. — Итак… Сперва ты нанялась на работу к маньяку-человеконенавистнику по совместительству королю. Затем недолго думая, развела на поебстить этого же гордого Aen seidhe. После чего нажралась, попутно собрав новую Ложу Чародеек с ведьмаком в качестве фаллического символа. Затем откачала наркомана подручными средствами, и с чистой совестью использовала фаллический символ новоявленной Ложи в качестве просто фаллоса. Далее чисто по приколу засосала короля так, что он решил на тебе жениться. А потом… еще раз его же оприходовала в качестве донора спермы и порноактера. Да я аплодирую стоя! — Дика наигранно похлопала. — Мне кажется, если Иорвет полюбил твою мать за то, что она была слегка не в себе, тебя он вообще вознесет в ранг богинь, потому что ты просто эталон чистого женского долбоебизма! — Не успеет, — я покачала головой, — я просто сбегу раньше, чем он поймет, где и как его наебали. — Каким образом? — вопросительно выгнула бровь она. — Или ты думаешь, что Иорвет — дурак, и его владения можно покинуть просто так. Государство скоя’таэлей — не проходной двор: захотел пришел — захотел ушел. Эту территорию окружает сеть порталов. И не простых, а откровенно лагающих так, что шаг вправо, шаг влево, и тебя разорвет в фарш! — В смысле… Как это? Что за фигня?! — Не фигня, а одна из самых лучших защит границ, не требующая затраты ресурсов. Создавать порталы от сюда и сюда можно только со специальными магическими кристаллами, иначе залежи двимерита создадут невообразимые помехи с фатальными исходами для тех, кто решит ими воспользоваться. — Ну есть же какие-то ходы?! — воскликнула я. — В жизнь не поверю, что тут не идет торговля и тому подобное. — Конечно же, ходы есть, но их не знаю даже я. Хотя порталы — моих рук дело. Двимерит все же закапывал Иорвет, так что я в душе не чаю, какие из воронок порвут на кусочки, а какие просто перенесут в ближайший куст, — призналась Дика. — Я никогда не думала: зачем эльфам ведьмак? Они и до прихода людей, да и появления Каэр Морхена прекрасно справлялись со всякой нечистью. За городом есть поля хлеба и прочих культур. По этим полям как раз из ломаных порталов стала массово лезть всякая пакость, топтать урожай и гадить. Поэтому-то я и ходила с ведьмаком туда. Была его навигатором, чтоб он не напоролся случайно на магическую мясорубку. — Ого, да ты классная чародейка! — восторженно проговорила я. — Два года прошло, а ты уже так обучилась магии! Но зачем ты помогаешь Иорвету? — Долгая история, но время у нас пока есть. Так что слушай!