Ломка

Мелмор лежал под одеялом в полусонном состоянии, швы на его руках покрылись жесткой коркой. "Потрясающая регенерация" – мысленно подметила я. Эльф вздрогнул, увидев Эскеля, видимо узнав, но виду не подал. - Sor'ca, кто это? – Неуверенно спросил меня недавно обретенный брат. - Мой союзник, – спокойно ответила я. Юноша отвел взгляд, бормоча себе под нос: - Ведьмак, значит… Чайка и волк. Эскель вдруг напрягся, шагнул вперед и встал между нами, закрыв меня своим телом, я даже не успела вякнуть, как мужчина тихо произнес: - Медальон… - Не волнуйся, vatt’ghern, это из-за мутагенов, когда происходит регенерация, они активны и излучают магический фон. - Ты мутант? – Ведьмак недоверчиво изогнул бровь, скрестив руки на груди, – еще скажи, что эльфы тоже делают ведьмаков. - Нет, – уголки губ Мелмора дрогнули в едва заметной улыбке, – меня подвергли мутациям в качестве эксперимента совсем не для того, чтобы вырезать утопцев, – голос юноши был мелодичен и спокоен, как будто он объяснял ребенку простые истины. Эскель, сузив зрачки, замедлил сердечный ритм, сканируя незнакомца. Поняв, что опасности нет, стал с любопытством разглядывать моего пациента. Высокие скулы, мягкие и тонкие черты лица, светло-пепельные волосы. Что-то знакомое…Мимика! Как будто ленивая, вальяжная, больше даже женская… Ведьмак перевел взгляд на Лару. Точно! У нее такая же! - Я не врал ей и тебе врать не собираюсь, ведьмак. Ты пришел чтобы помочь той, которой не можешь отказать. Эскель, вздрогнув, подался вперед: - Откуда ты...? - Телепатия, эмпатия и следи за жестами, – нараспев произнес эльф, спокойно глядя моему мужу в глаза. - Эскель, теперь-то ты мне веришь? – обратилась я к ведьмаку, – кто еще мог породить такую милашку с таким въедливым нравом? - Sor'ca, ты сильнее, ибо ты – первенец и не подверглась пагубному влиянию отца. Как это у вас говорится: «Хочешь оказать благодеяние - оставь в покое». - Мелмор, – я мягко прислонилась к ведьмаку, нырнув под его руку, – если бы меня хоть кто-то сейчас оставил в покое, я была бы безмерно счастлива, но, как только у меня выросли сиськи, я только и занимаюсь тем, что отшиваю кобелей различной степени настойчивости. - В таком случае настоятельно рекомендую тебе избегать всяческого общения с моим старшим братом, – участливо проговорил братец. - То есть у тебя еще родственники имеются? – Ведьмак удивленно опустил на меня взгляд. - Да, - ответил юноша, – мой старший брат – Маеглин, наместник Тир на Лиа и огромная заноза в aep parse, ибо пошел в папашу характером собственника и в маму – отсутствием всякой сдержанности. Помниться, когда я пешком под стол ходил, он всячески доставал всех, до кого мог дотянуться дурацкой просьбой – сделать из меня девочку, долбаный засранец, – последние слова эльф произнес сквозь зубы. - Он не хотел конкурировать с тобой? - оживился Эскель. - Нет, черт возьми, все еще хуже. Он хотел на мне жениться и зачать дитя-исток, ибо вместо книжек на ночь ему читали трактаты о старшей крови, Белом Хладе и порталах между мирами. Ведьмак присвистнул: - А я-то думал, только у людской знати непреодолимая тяга к инцесту. Может быть Ларе следует опасаться настойчивости и с твоей стороны? Мелмор отмахнулся, как от мухи: - Я не испытываю отвращения к Ларе из-за нашего родства, но и не желаю любовной связи с ней. Знаешь, это… как забивать гвозди арфой, может и получиться, но предназначения арфы не в этом. - Так, - встряла я, – еще одно упоминания обо мне, сексе и зачатии детей в одном предложении и я съебусь в розовые дали, ибо моя жизнь в последние лет пять напоминает забеги по хуям на длинные дистанции. Эльф поморщился, у ведьмака заходили желваки от попыток сдержать усмешку. - Надеюсь, мы друг друга поняли, - я сделала шаг, вставая между ними. - А мне то что? - вальяжно протянул эльф, - я готов вступить в сговор хоть с самим дьяволом, чтобы больше никогда не видеть рожу Маеглина и вонючих доспехов. Ведьмак тоже мало мотивирован помогать королю, а вот ты ,дорогая сестрёнка, единственная, кому выгодно оставить все как есть. - Что конкретно вы задумали? Убить Йорвета моими руками? – Эскель нетерпеливо поглаживал шрам. - Зачем двум телепатам ведьмак, чтобы вывести кого либо из строя? - риторически изрек Мелмор, – мы ведь эльфы, а склонность к изяществу никто не отменял, даже на войне, – на его губах заиграла не очень-то приятная улыбка, – Лара получит корону на законных основаниях, а я же выбью политическое убежище в этом прекрасном месте. И вот, когда все приближенные нашей светлой королевы будут выражать преданность и верить в светлое будущее, да-да, я о тебе сейчас ведьмак, я и моя дорогая сестра отодвинем короля на второй план. Вояка он может и что надо и харизмы ему не занимать, но разве может хоть один подобного рода лидер соревноваться с телепатом? Конечно все это будет плавно и медленно, и, когда Йорвет начнет что-то подозревать, мы раздуем его обеспокоенность до паранойи, возведем ее в степень абсолюта так, чтобы король сошел с ума, в таком состоянии прикончить его будет делом техники. Мелмор смерил Эскеля снисходительным взглядом и продолжил: – И тут как раз вступает ведьмак, буквально размазывая сопли о печальном исходе любви между монаршьими особами. Не смотри на меня так, эльфы сентиментальны, а когда на сантименты пробивает даже бесчувственных ведьмаков, они под этим соусом любую байку сожрут. Лицо ведьмака было непроницаемо. Мелмор поморщился и стал излагать свой план дальше. –Что у нас в сухом остатке? Лара – королева, трон рядом с ней пуст, я к тому времени, очень надеюсь, получить место советника и доверенного лица и сделать то, о чем всегда мечтал мой брат – женюсь на сестре и торжественно займу трон. В этот момент мне подумалось, что в нашей чокнутой семейке засранцы все. Без исключения. - Ремарочку можно, мой амбициозный родственничек? – я решила вставить свои пять копеек, – сразу после нашей богопротивной свадьбы я пропадаю. Вместе с Эскелем, ибо власть и политика меня не интересуют, как и все эльфские дела. Я в полном здравии и холодном уме хочу быть рядом с ним и только с ним. Но мне нужна гарантия, что ты отпустишь нас. – с этими словами я нашла руку ведьмака и что было сил сжала грубую ладонь. Этот жест не укрылся от эльфа. - Ты все сильнее удивляешь меня, с такими способностями ты могла бы ... - Он единственный, кто был честен со мной и кому я могу доверять на сто процентов, даже не залезая в голову, кто защитит меня от всего мира и себя самой. Разве мой выбор не очевиден? - Нет, Лара, - ведьмак высвободил свою руку, – вы оба слишком молоды, горды и… слишком ... эльфы. Эскель пронзительно и печально посмотрел мне в глаза. – Скажи, какие шансы побороть чувство у старого ведьмака и молодой эльфки? Я не справился, ты – тем более, и сейчас ты бросаешь вызов не Йорвету, а самой сути любви. Будь у тебя хоть сто ведьм и тысяча телепатов в армии, хоть самый идеальный план – ты просто не сможешь предать его. Даже если каким-то чудом кто-то подтолкнёт тебя к этому – ты просто этого не переживешь, твою душу к чертям разорвет от боли и никто, слышишь, никто уже не сможет вернуть ее на место. На несколько мгновений воцарилась тишина. Я замерла, пытаясь осознать то, что говорил ведьмак. Мэлмор презрительно хмурился. Эскель собирался с духом, чтобы закончить. – Я мог бы согласиться, ибо вы оба, в какой-то мере правы, но черт возьми, я не могу тебе врать! Я не буду стоять и смотреть, как ты по кускам отламываешь собственную душу, утешая себя тем, что в конце ты останешься со мной. Это иллюзия, Лара, которая погубит тебя. Ты уничтожишь себя сама. Да что это со мной? Чего я стою и молчу, как припудренная! - Черт возьми, хватит уже этих соплей! Я сейчас блевану! – я была в ярости, – Эскель, раздуплись ты уже наконец, выпей, блядь, кошку или еще чего и увидь, наконец, мою суть! Я не человек и нет у меня души, вся моя сущность – это разум и холодный расчет, а чувства – лишь временное помешательство. Видел когда нибудь гангрену? Знаешь, что такое резать, не дожидаясь перитонита? Так вот, у меня – гангрена, ебучая эльфийская гангрена, прямо там, где у нормальных людей сердце и знаешь, что я желаю сделать? Просто перекрыть ток крови и резануть, задев живое мясо, чтоб уж наверняка дальше не пошло, без сепсиса, по науке. Эскель хотел отвернуться, но я вцепилась в его плечи, разворачивая назад. –Я могу и сейчас сбежать, хоть мертвой прикинуться, но мне надо убедиться, что эта дрянь меня больше не тронет, и пока Йорвет жив, я не смогу жить спокойно! И хоть бы мне пришлось сотрудничать с самим дьяволом, я воплощу этот план. Я ценю твои предупреждения, но коль уж ты действительно решил записаться в мои союзники, не надо высоких речей под руку, единственное, что ты можешь сделать – пообещать мне, что если, не дай Бог, все пойдет так, как ты сказал и я сама себя жрать начну, то ты меня просто прирежешь, как загнанную лошадь и похоронишь подальше от Йорвета, ибо последнее, что я хочу видеть на том свете, это его покоцанную рожу. А пока, сука, держитесь, ибо анал-карнавал начинается, – с этими словами я схватила скальпель и перерезала путы на Мелморе. Эльф, придерживая одеяло, сел, растирая запястья: - Вот это я понимаю! Сестренка показала, что значит выкатить яйца, – хохотнул он. - Ой бля, что сейчас будет, - выдавил ведьмак, ударив себя ладонью по лбу. Я не успела даже сориентироваться, как кто-то грубо схватил меня сзади. Мелмор поднял руки, всем видом показывая, что безоружен. - Что ты, блядь, себе позволяешь, - злобно зашипел Йорвет над ухом, - этот эльф может быть опасен, а ты вздумала с ним сексуальные игрища устраивать? На тройничок потянуло? - Пусти меня, – пискнула я, – объясню! - Заставь меня, где твои пси-способности? - язвительно проскрежетал мне в ухо голос короля, а потом последовал грубый укус прямо за кончик уха. - Йорвет ты спятил? – я резко отскочила, спрятавшись за ведьмака, - он, блядь, мой брат, сын той самой Аредель. Король вопросительно посмотрел куда-то в пустоту. Мертвая эльфка медленно подошла к златовласому юноше и улыбнулась, положив руки ему на плечи, затем нахмурила брови и изобразила смущение. Йорвет заметил схожесть черт и эту эфирную, едва уловимо знакомую мимику, перевел взгляд на Лару и, к своему разочарованию, увидел у нее точно такое же выражение лица, как у брата, даже складки между бровей у них были совершенно одинаковы. - Эскель, позови Дику, срочно, - севшим голосом произнес король. Я выскочила между Йорветом и братом внимательно проследив за взглядом первого. - Куда ты смотришь, там кто-то есть? Эльф молчал, сверля взглядом пустое место где-то за спиной Мелмора. - Да что там, черт возьми такое, – я обернулась, - Мелмор, у тебя за спиной что-то есть? Юноша отрицательно покачал головой. Йорвет приподнял бровь смотря на меня сверху вниз: - С чего ты взяла, что там кто-то есть? –и опять, как будто невольно посмотрел за спину эльфа. Как можно осторожнее я вдохнула, активируя способности, пытаясь максимально экранироваться от эмоций короля. Тяжелый металл, то ли стружка, то ли кровь, холодный расчет, выверенные действия, четкий план, явная насмешка, но с оттенком страха, как будто смеяться приходиться, глядя смерти в лицо. Я отшатнулась, чертовщина какая-то. - Ха, съела?! Все твои способности бесполезны, dh’oine, – съязвил Йорвет. - Опять выебываешься? - прошипела я в ответ. Мелмор предпринял попытку встать, но был тут же остановлен предостерегающей репликой короля: - Не напрягайся, Аполлон, сами разберемся. Эта девочка не так невинна, как кажется, – Йорвет схватил меня за руку и, вытащив на кухню, прислонил к стене, нависая надо мной. От его близости и запаха сердце предательски совершило кульбит, провалившись куда-то вниз, легкие как будто лишились воздуха, вдыхая горячую смолу, низ живота заныл, а ноги свело в приступе дикой похоти. - Сука, да что ты за тварь такая, – злясь на саму себя прошипела я, понимая, что снова с позором проиграла. Мои стальные нервы стекли вниз липкой розовой слизью, а мозг лихорадочно искал выход: «Держись Лара, давай же, морду кирпичом и думай о чем-то знакомом и отвлеченном. Черепно-мозговые нервы ... сколько их там пар двенадцать? Одиннадцать? Черт возьми, я зубрила это шесть лет, и вот, какой-то одноглазый засранец лишает меня разума, силы, воли…и интеллект стекает в трусы. Блядь, Лара, не отвлекайся… Итак, глазной нерв – это вторая пара, потом глазодвигательный – третья пара, четвертая - блоковый, пятая – троичный...» - О чем ты так крепко задумалась, dh’oine, – холодный, как сталь, голос оборвал мои жалкие потуги вернуть здравомыслие, – перебираешь бредовые мыслишки? Тянешь время, пока не придет твой ручной ведьмак? - Я не dh’oine, Йорвет. Ты знаешь моих родителей и по сравнению с чистотой крови моего отца ты – просто краснолюд, так что успокой уже свою гордость и не суйся в мои дела. А что до того, что я росла среди людей, какой у меня был выбор? - Для начала не выходить замуж за ведьмака, – отрезал эльф. - Святые угодники! –я зло прищурилась, – неужто наш гордый и непоколебимый эльф ревнует? Или ты думаешь, что в тот момент, когда у меня начались месячные, ко мне пришел эльфийский апостол и изрек, что я мессия скоя’таэлей, и, отныне, мое предназначение в том, чтобы слушать приказы одного одноглазого остроухого мизантропа с замашками головореза и беспрекословно исполнять их, а рот открывать только находясь в коленопреклоненной позе перед его же гульфиком? - К сожалению, – ехидно заметил Йорвет, – апостол к тебе не пришел, ибо боялся, что ты его сожрешь, не так ли? - Слушай, – устало выдохнула я, – если я такая ненавистная тебе dh’oine, взбалмошная истеричка, людоедка и просто ведьмачья подстилка, какого лешего ты вообще ко мне приблизился? Хотелось выебать дочку своей ненаглядной психопатки? Так ты и выебал, только надо было повесить мои трусы на ремень для трофеев, чтобы все об этом знали и идти дальше, мне знаешь ли, как-то похер. Йорвет склонился еще ближе, презрительно швыряя в меня словами. - Мы обсасываем эту тему чуть ли не с момента знакомства, может хватит? Мне насрать с кем ты спишь, спала и будешь спать. Если это не касается дел государства. Ты мечешься в неясно какие стороны и расстраиваешь мне все планы, хотя, был бы у тебя хоть минимальный инстинкт самосохранения, ты бы сидела ровно на своей прекрасной жопке и не перечила мне, ибо я, в отличие от тебя, знаю, что я делаю и зачем. - Хах! –истерически хохотнула я,– мой инстинкт самосохранения проиграл в неравной битве духу авантюризма, иначе, будь я в своем уме, то к тебе и не сунулась бы. Но, как говорится, гены пальцем не задавишь, а мои родители были абсолютно невменяемы. Вот и я, видимо, как и моя мамочка, тронулась умом. - Серьезно? – наиграно хмыкнул эльф, – для потомка Аредель ты поразительно хладнокровна, особенно если учесть, что тебя пять лет ебали ведьмак и Знающий, а той же хватило одного Красного всадника, чтобы потерять берега. - Оу, Красный всадник говоришь? У меня есть один поблизости, хочешь устроить следственный эксперимент и увидеть, как у меня отлетает кукушечка? Правда, учитывая мой опыт, кукушечка улетит как раз у Красного всадника. - На что ты, блядь, намекаешь? – мужчина буквально вжал меня в стену, нависая так близко, что я кожей чувствовала его сбивающееся дыхание. В моей голове пронеслось: «Отлично! Просто великолепно! Злись, сука, кем бы ты ни был – я заставлю тебя выйти из себя!» - Ты же сказал, что тебе похер с кем я сплю? Почему сейчас тебя так задело упоминание Мелмора? - Сама говорила, что он твой брат, я вызвал Дику, чтобы она подтвердила это, или ты еще что-то хочешь мне сказать? - Кроме того, что в край охуел, ничего особенного, – выпалила я, абсолютно насрав на последствия. Я почувствовала, как его рука поднялась, сжатая в кулак, готовая ударить, но, усмехнувшись, он расслабил пальцы и обхватил меня за талию, привлекая к себе. - Скалься, сколько угодно, luned, ты моя, и никто, ни ведьмак, ни Красный всадник, не способен изменить тот факт, что самое крупное событие, с которым я вновь заявлю о себе в новой роли, будет связано с тем, что ты преклонишься передо мной и поклянешься служить моему народу. С этими словами его рука быстро скользнула вниз, задирая и комкая подол платья, нагло минуя белье… Я не успела опомниться, как почувствовала его пальцы внутри. И меня накрыло осознание того, что мне это нравится и совершенно не хочется сопротивляться! Ненавижу-у-у! Себя… Йорвет, в упор глядя мне в глаза, с самодовольным выражением лица произнес: - Если ты хочешь чем-то отличаться от dh’oine, mo feainne, научись совладать с инстинктами, - эльф поднял руку показывая влажные нити смазки между пальцами и тут же коснулся ими моего лица. - С-с-с-ука, - прошипела я, чувствуя дикое унижение, которое выжигало мое нутро. Мой подбородок начал предательски дрожать, а глаза метали молнии. Эльф победоносно ухмыльнулся и …облизал пальцы, любуясь тем, как вытягивается мое лицо и отвисает челюсть, после чего выдал: - Я уверен, что мне твой яд не страшен. И оч-чень надеюсь, он не проест дыру на этом милом личике, оно мне еще пригодится. В моей голове бушевал тайфун. Почему?! Почему ему всегда удается выбить почву у меня из-под ног? Запутать, вывернуть наизнанку мою душу, заставить ненавидеть себя за слабость! Мысли неслись вскачь, а рот молол всякую чепуху: - Тогда тебе стоит держаться от меня подальше, ведь ты не хочешь получить еще один шрам на лице? Как там в песне поётся: «Шрам на морде – украшение грубых мужчин…»? Знаешь, меня дико заводят эти боевые отметины, могу и перестараться. Ты ведь видел лицо Эскеля? Тебе есть к чему стремиться, чтобы получить от меня статус идеального любовника.