Ломка

Я тихонечко шагнула за приоткрытую дверь комнаты. В темноте сверкнули два желтых глаза с поперечными зрачками, вызвав неприятный холодок по коже. -Эскель! Не спишь? - Проснулся - устало протянул знакомый голос. - Не ожидал тебя увидеть. - Свет включи, пожалуйста, – не менее устало протянула я, - темноты боюсь, особенно когда в ней светятся чьи-то желтые глаза. Ведьмак знаком зажег свечи в канделябре и, сев на кровати, уставился на меня: - Так лучше? - Определенно, бррр, никак не могу привыкнуть к твоим глазам. Это, видимо, фишка, чтобы лишний раз никто не приставал? - Говорит мне эльфийка, написавшая трактат о мутациях ... зачем ты пришла? - А разве ты не рад меня видеть? – я почувствовала, как внутри полыхнула обида, вперемешку с уязвленным самолюбием. Ведьмак молчал, пронзительно глядя мне прямо в глаза. Обида кольнула сильнее… прямо в сердце. Я уже хотела развернуться и уйти, как услышала тихий голос: - Я думал, что мы уже все обсудили и смирился. - Эскель! Я… я на пределе, правда, – сбивчиво забубнила я, – слишком сложно, больно, я не хочу идти дальше. Его голос стал мягче: - Иди сюда, ближе, не бойся. Ведьмак крепко обнял меня коснувшись чем-то холодным кожи спины и убийственно спокойным тоном спросил: - Что ты такое и куда дела Лару? Я отпрянула, недоуменно пялясь на мужа: - В смысле? Это плохая шутка. - Нет, - настаивал ведьмак, – что-то с тобой не так, ты изменилась аккурат после встречи с Йорветом, ни серебро, ни двимерит тебя не берут, чар на тебе я тоже не вижу, но что-то стало не так. – он испытывающе смотрел мне в глаза. – Какие цветы я подарил тебе первый раз? Приехали. Я прикусила язык. - Из каких цветов я сплел венок на нашу свадьбу? – настаивал Эскель. - Это тут при чем, - мой голос предательски дрожал от охватившей меня паники. Ответа ведь я не знала… - Какие цветы были в твоем венке, ты должна это знать Лара, ты сама сказала плести именно из них. Твою ж мать… Допрос, сука, с пристрастием. Я резко вдохнула ныряя в чужую память… четкий образ цветов, пышный венок и дурманящий аромат – Маки! - Опиумный или сонный мак! Ведьмак покачал головой: - Теперь еще веселее. Святые боги! Его голос… он был спокойным, но от него по моей спине побежали испуганные мурашки. - Я точно знаю, что это ты, но кто-то стер тебе память и вскрыл душу. Только Лара могла выуживать образы из чужой головы без всяких пассов руками и концентрации. Обычно был слышен только вздох. Я просто заменил образ в своей памяти. Деваться некуда, он меня раскусил. Да и черт с ним. Может, это даже к лучшему. Кому-то ведь надо выговориться, излить душу, иначе меня просто разорвет в клочья от всех этих… - Я чужая тут, Эскель. – мой голос звучал надтреснуто, а руки безвольно повисли, как плети. – Что с Йорветом, что с тобой я познакомилась в один и тот же день. Эльф пришел ко мне в дом, и забрал меня, и только здесь, в этой самой корчме, я впервые встретила тебя. - Что ты помнишь из своей жизни до этого момента? Как? Как он может быть спокоен? Но его голос... успокаивал, заставлял успокоиться меня… –Ничего. Я проснулась в незнакомом доме и через пять минут в него зашел Йорвет, до этого у меня была другая жизнь, в другом мире. Я была человеком, врачом, никакой магии, эльфов и краснолюдов… ведьмаков. - Значит, действительно полудушка, а я-то думал это все легенды. Скажи, в том своем мире ты тоже была бесчувственна и жестока? - Да, никогда ни к кому не привязывалась и не испытывала раскаяния, что бы не сотворила. - А теперь тебя раскалывает от боли, не можешь справляться со шквалом эмоций? - Ведьмак пристально посмотрел на меня, сузив глаза. Я закивала: - Это правда очень - очень больно и незнакомо. А полудушка - это монстр? Один из тех, что ты призван убивать? Мужчина грустно покачал головой. – Цири много путешествовала по мирам и рассказывала о всяких чудесах, мол есть мир, где все по-другому, но там у каждого есть двойник, она даже встречалась с парочкой таких иномирных копий. И заметила, что у некоторых душа, как будто не целая, но есть способности к магии, как-то она в шутку предложила найти такого двойника, да слепить обоих. В мире без магии полудушки могут творить чудеса, поскольку две половинки одной души связаны и одна качает магию из мира другой. - То есть ты хочешь сказать, что до этого я была как половина себя самой, а теперь стала целой и от этого мне так больно? – я была в шоке. - Скорее да, чем нет, но я не маг и пространством не повелеваю, чтобы как-то лучше понять или попытаться объяснить. Я присела рядом с ведьмаком, положив ему голову на грудь: - Расскажи, как мы познакомились, я всей душой хочу снова узнать тебя. Эскель легонько обнял меня и заговорил: - Подрали меня накеры, когда отца твоего защищал, помню глубоко цапнули за бедро и плечи искусаны. Из той битвы только боль и вопли помню. И вот, я прихожу в себя, белый свет вижу, и ты рядом - бледная полупрозрачная, что-то втираешь в рану, совсем не больно. - Я тогда понравилась тебе? Любовь с первого взгляда? - Не-ет, – ведьмак приобнял меня плотнее прижав к себе,– ты была совсем не в моем вкусе, не нравились мне никогда эльфийки. Худые, грудь маленькая и лицо детское, такую и тронуть-то боязно. Предпочитал я баб в соку, как говорится… дородных, что б было за что ухватиться и пошалить не боязно. Девка должна быть черноволосая, с хорошим… лафетом* – на этом слове Эскель хлопнул меня по ягодице, – с большой грудью. Заводило меня, как они пахли, вся ведьмачья похотливость тут же наружу лезла. Когда я увидел тебя, принял за ангела, ибо срамных мыслей не вызывала, настолько невинным и детским был тот образ, казалось прикоснусь к тебе – и ты растаешь. Валялся я долго тогда перемотанный, а ты за мной ухаживала, и, постепенно, я и сам не заметил, как ловлю каждое слово, каждый взгляд и жест. Только ничего плотского не хотелось, хотелось говорить и любоваться. Ведьмак глубоко вздохнул. – Видимо все это читалась в моем взгляде, потому как твой отец предложил мне тебя, вот так, просто, мол, право неожиданности, первое, что увидел в доме. Я согласился, но сама мысль о том, что мне придется тебя ... черт возьми, это как опорочить святыню, трахнуть ребенка, да и зачем тебе был нужен такой урод? Я хотел сбежать ночью, но ты пришла ко мне сама, увидела собранные вещи и не отпустила. Это были скорее переговоры, ты – спокойна и холодна, отстраненна. Ты говорила, что фиктивный брак для тебя – способ изучать мутации, а насчет супружеского долга - наложи Аксий и трахай, если уж без этого никак, в остальное время, будь добр, не касайся. Мужчина потерся подбородком о мою макушку и, коротко поцеловав, продолжил. – После того, ты спала в лаборатории еще очень долго. Мой ангел смерти. От одного взгляда на тебя душа сжималась в тугой ком. Твои тоненькие бледные ручки, вымазанные по локоть в крови, глаза маниакально блестят, все кругом завалено внутренностями и различными инструментами… и ты…посреди этого кромешного ада и трупного смрада. А ночью ты ложилась спать там же, рядом с препарированными и мертвыми, иногда спокойно сопела прямо в кресле, в одной руке скальпель, в другой – перо, а рядом свитки и какие-то потроха. Я смотрела куда-то вдаль, ловя себя на мысли, что благодарно ловлю каждое слово. Даже не пришлось пользоваться талантом, чтобы узнать, как сложно ему такое говорить. Исповедь закрытого сердца. - А ведь ты знал, что нет надежды на светлое будущее. Разве ты не пытался бороться со своими чувствами? Ведьмачьи мутации и все такое? - Это бессмысленно, в конце концов, чьи чувства – того и проблемы, возводить их в степень драмы или поклоняться, как святыне, я не собираюсь. Я смирился с фактом их существования, так как моя долгая жизнь научила меня многому. А что бы сделала ты сама на моем месте? - Боролась! Как бы эта холера тебя не сжирала, самое важное – сохранить себя, не раствориться в нелогичности чувств и порывов, всегда думать трезво и рационально, а иначе – один неверный шаг и кто-то уже втыкает в твою тушку свое знамя. Ведьмак вздохнул и, накрыв меня пледом, тихо произнес: - Вот в этом и есть ответ на твой вопрос о моем смирении, я научился с этим жить и ничего не требовать, а ты – нет. Это ни плохо и не хорошо, это просто есть, каждый из нас уязвим и одни боги знают, каким оружием пронзят твое сердце, если оно есть, разумеется. - Ты когда нибудь завидовал моему бесстрастию? – поинтересовалась я. - Я не думал об этом. Порой я восхищался твоим умом и недоумевал от цинизма. Но ты никогда не была жестокой, скорее это было извращенное чувство справедливости. Я научился понимать тебя, находить выгоду и логику в твоих действиях, анализировать, не придавая эмоциональной окраски. Ты никогда и ничего не делала, руководствуясь одним лишь желанием, всегда было двойное дно. И сейчас я кажется понимаю, что с тобой не так. - У меня стало целой душа… ну там эмоции и все такое. Души прекрасные порывы, блин. Где души – это глагол. - Случилось то, чего ты никогда не ожидала: твое холодное сердечко пронзила стрела одного очень меткого лучника, и ты мечешься не от того, что все идет не по твоему плану, а от того, что не знаешь куда спрятаться от боли. Тебе действительно плевать на скоя’таэлей, на эльфийскую политику, на местную иерархию. Тебе абсолютно плевать на то, что ты имеешь непосредственное отношение к расовым гонениям, и, объективно, тебе стоит пригреться тут или в Дол Блатанне, выгрызая себе местечко потеплее. Это все для тебя сейчас ничего не значит, значение есть только у одного единственного события - появление Йорвета в твоей жизни. После того, как этот эльф переступил порог твоего дома, ты потеряла связь с логикой и здравым смыслом. Так что я сейчас верну тебе долг, рационально объяснив все, как ты мне тогда, ночью, перед свадьбой. Ведьмак немного отстранился, наши глаза встретились. Он помолчал, как будто собираясь с мыслями, и продолжил: - Все возможности, что сейчас есть перед тобой, это иллюзия выбора, что бы ты ни сделала, ты проиграешь, даже если убьешь врага, это не поможет. В этой партии тебе досталась слабая карта, а твой противник тянет козыри из рукава. Ты влюблена в Йорвета и при этом у тебя веская причина его ненавидеть, потому что он, черт возьми, не любит тебя. И вообще ведет игру, в которой ты сама должна стать козырем и нарушить его планы весьма сложно, ибо я знал только одного эльфа с таким же уровнем настойчивости и беспощадности, но, к большому счастью всех ныне дышащих людей, его уже не существует. И насчет Йорвета, этот сукин сын добьется своей цели, я уверен. Потому что он до сих пор жив, хотя не раз сталкивался с обстоятельством, которое прикончило еще одного эльфийского командира. Но даже в этом твоем положении есть свои плюсы. - Какие уж там плюсы, – я отвернулась, снова прислонившись к его груди, – по-моему, я в таких глубинах жопы, что ни гастроскопом ни колоноскопом не достать. Ведьмак усмехнулся: - Когда ситуация, что волнует тебя, никоим образом неконтролируема, ты можешь делать абсолютно все, что хочешь. - Единственное чего я хочу, это вернуть все как было. Насрать мне на возрождение души и соитие высших материй. Ты можешь понять меня, ты на моей стороне? - Довольно странно слышать от тебя этот вопрос. У меня нет выбора, вот она душа. – Мужчина положил подбородок мне на макушку, плотнее прижимая к себе. - Эскель, я должна кому-то доверять, с кем-то поделиться, черт возьми, это страшно. Короче, тот парень, которого вы нашли… я привела его в чувства и нам удалось поговорить, он из мира Ольх, его зовут Мелмор и он мой брат, сын Аредель который может мне помочь. - Даже если предположить, что это правда, зачем ему помогать тебе и в чем? - Свергнуть диктатуру одноокого. - Серьезно? Государственный переворот? Значит, я недооценил Йорвета. Он смог так достать тебя, что заставил доверять незнакомцу в таких важных делах? Я не вправе тебе указывать, но, по-моему, это попытка ухватиться за соломинку. Если он из Ольх, то его цель – захват власти и привлечение сюда Aen Alle, а какие события за этим последуют я предугадать не в силах, но могу сказать точно, что тебе они вряд ли понравятся, хотя, по сравнению с амбициями Йорвета, от которых тебе уж точно не удастся держаться подальше, это может показаться забавным приключением. - Эскель, я не буду плясать под эльфскую дудку, и мне по хер какой эльф будет играть. Я предлагаю тебе сбежать вместе со мной, сразу после свержения короля. - Опальная королева… где-то я это уже слышал и что-то подсказывает – финал этой истории весьма мрачен. - Насрать, мне лучше умереть стоя, чем жить на коленях. - Что ж, тогда пойдем знакомиться с очередным твоим родственником. - А много их ты знаешь? Эскель, поднимаясь, задумчиво почесал свой шрам: - Со стороны отца практически всех. "Блядь" - пронеслось в голове и тут же сорвалось с губ: - Помнишь, ты как-то сказал, что Лихтхаммер подозревал, что я не его дочь. - Ага. Тогда он был пьян, как свинья. Я уже поднялась, вслед за ведьмаком и, не успев отойти, все теребила в руках плед: - Эскель, он прав! – я почему-то не могла посмотреть на мужчину, испытывая дикое чувство вины за ту ложь, в которую он верил. – Пообещай мне, что, если я скажу правду, ты не бросишь меня, пообещай, пожалуйста. - Почему бы тогда не держать ее при себе? - Чтобы она стала оружием Йорвета? - И в чем эта тайна так страшна, что ей можно атаковать ведьмака? - Эскель, мой отец – Эредин, тот самый предводитель Дикой Охоты, с которым вы вели войну. Я готова была разреветься. Почему-то я была уверена, что после моего признания ведьмак уйдет. Навсегда. - Все, кто его видел, говорят, что мимика у нас похожа, – сама не поняла, зачем это сказала… Мужчина, по всей видимости опешив, медленно сел на кровать, глядя на меня: - Я не видел его лица никогда. Для меня под страшной маской не было личности, просто враг, очередное зло, как неразумное чудовище. Я простой рубака и такими вопросами моральной стороны мироздания, как мотивы Дикой Охоты, я не занимался. Я облегченно вздохнула, ловя себя на мысли, что генетику в этом мире изобретут еще лет эдак через шестьсот. - Лара, ну и че ты встала как хер на свадьбе, успокойся. Я медленно перевела взгляд на ведьмака и, не успев подумать, изрекла: - Если хер встает на свадьбе, значит невеста хороша. - А коль линейки не хватает – еще и глубока душа, – хохотнул ведьмак. - Эскель! Линейка?.. Ты серьезно? – мои глаза стремились вырваться из орбит, - что ты ей мерил?!! Мужчина глянул на меня как ну дуру: - Во-первых, линейка была твоя, во-вторых, идея тоже, в-третьих, – Эскель хитро подмигнул, – с результатов замера, а точнее со слов: "Практическое применение подвергшегося мутации объекта в естественных условиях и личных целях…" – и начинался твой трактат. - Мда-а, хорошо, что в медицинском университете не пишут сочинения на тему: «Как я провел лето», – пробормотала я. - Видимо в Аретузе эту практику тоже прекратили, а то учительствующие чародеи и чародейки зеленели от зависти. - усмехнулся ведьмак. Поднялся и направился к двери, бросив мне через плечо – Пойдем уже. ______________________________________________________________ Лафет* - специальное приспособление, опора, на котором закрепляется ствол орудия с затвором.