Menestreliya

Келегорм проводил взглядом бродячую певицу. Девушка что-то гневно прошептала на ухо своему другу и направилась в центр зала под громкие аплодисменты собравшихся гостей. Она не была особенно красива или грациозна, у нее был отвратительный характер, но чем-то — неуловимо, мимолетно — она привлекла его внимание. Келегорм не знал недостатка в женщинах, толпы девушек увивались за ним из-за высокого положения и красивого лица, но ее раздражительность и высокомерие впервые за долгое время пробудили его интерес. Она смела грубить и закатывать на него глаза. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то закатывал глаза в его присутствии. Это было ошеломляюще, вопиюще!.. Бесстрашная женщина, которая заняла его мысли, когда он уже отчаялся найти для себя что-то интересное. Келегорм хотел увидеть, как далеко она посмеет зайти, и насколько хватит его собственного терпения… Этот задор не давал ему покоя до самого пира. А ее недовольное лицо, когда ей представилась возможность сидеть с королем, и «случайно отдавленная» нога уверили в том, что эта женщина сможет развлечь его. Насколько — вопрос времени. Она присела на табурет, расправила подол медового платья и уложила на колени свой странный музыкальный инструмент. Первые ноты струн, необычные и звонкие, заставили весь зал замолчать. В полнейшей тишине ее голос особенно громко отразился от высоких стен: — Пойдёшь ли со мною? Занесёшь ли над моим врагом копьё, Чтоб вернуть то, что моё? Вонзали нож в спину, мне лгали. Больше нету сил терпеть злодеев власть. И охота началась. О-у-о-у-о… Вслушиваясь в слова, Келегорм не сводил внимательного взгляда с ее лица. Эмоции сменяли друг друга с каждой нотой, будто эльфийка проживала все то, о чем пела, и хотела как можно яснее донести это до всех, кто ее слушал. Звонкий голос переливался, словно первые ручейки весной, и перед внутренним взором феаноринга вставали мутные картинки… Окутанный белой дымкой, он видел взмах длинных серебристых кос, отблеск меча, призывающего на войну. И в его груди, буквально на секунду, поселилось восхищение, и непоколебимая вера наполнила его душу до краев. Сердце болезненно сжалось, но быстро отпустило. Встряхнув головой, эльф недоуменно выгнул бровь. Это сейчас… Сделала бродячая певичка? Что она ему показала? Иллюзию? Или это было нечто иное? А девушка продолжала петь. — Сотни тысяч душ бьются в страхе, лишь покой нарушь. Вся надежд полна много лет была эта земля. Наступит судный день — вернём надежду в мир, Навечно возродим былое имя. Мы свергнем власти тень. Запомнится тот день. Придёт порядок вдруг, сомкнётся зла круг. Я несу свет вокруг. Она пела о восстании. О свержении тирании, власти темного Вала, который украл у них кудо больше, чем три драгоценных камня… Он забрал их свободу, их покой и жизнь их отца. — Услышь же, ответь мне. Сложить мечи иль победить? Нам есть за что мстить. О-у-о-у-о… Сотни тысяч душ, Без надежды новый мир им чужд. Верою полно было это царство, но давно. Взгляд Келегорма скользнул по гостям, братьям, остановившись на кузене. Финдарато завороженно слушал, несмотря на то, что само стихосложение было довольно простым, как у людей. Он подметил, что эта певица с самого начала захватила его внимание. Кузен не скрывал заинтересованного взгляда, и Келегорму было любопытно, что все это могло означать… Линдирэль. Как банально. Имя ей подходило, учитывая талант к музыке. Но почему феанорингу оно было как будто бы знакомо?.. Оно вертелось на языке, словно когда-то давно, краем уха, он его уже слышал. Возможно, они уже встречались? Нет, не может быть… Келегорм точно бы ее запомнил. Эти ясные глаза, странного, тусклого цвета волосы и необычный говор. К слову, о волосах… Может, ее родичи были тэлэри? Нет, этот огонь нолдор не перепутаешь ни с чем… Тогда она была исключением из правил, как его царственная бабушка, благословившая внуку серебро своих волос? Нет, они не переливались на свету, не спадали с плеч водопадом расплавленной стали… Эльф присмотрелся. И его посетила догадка. Седина?.. — Наступит судный день — вернём надежду в мир, Навечно возродим былое имя. Мы свергнем власти тень. Запомнится тот день. Придёт порядок вдруг, сомкнётся зла круг… Я несу свет вокруг… Сейчас, когда времена переставали изобиловать спокойствием, ее слова заставили испуганные сердца воспрянуть духом. Даже самого Келегорма это задело. Ему захотелось пойти в бой с этой песней на устах, с ее словами… Возродим былое имя, да? Последний проигрыш ознаменовал конец песни. В тишине послышались первые хлопки и восхищения. Гости окружили певицу, прося исполнить что-нибудь еще, а Келегорм отметил для себя, что их разговор за столом был далеко не последним. Интерес лишь усилился. И он непременно удовлетворит его. *** Пока Нимрос активно развлекал гостей пира Эндери, я уселась за стол между совершенно незнакомыми эльфами и насладилась угощениями. Лорды не поскупились, выставив все, что только было можно — от лесных ягод и выпечки до жареного мяса. Помнится, когда-то я думала, что эльфы вегетарианцы, но сейчас, наслаждаясь исключительно вкусной олениной, тающей во рту, я поняла, насколько интернет-источники иногда врут. Доверяй, но проверяй, как говорится. Мое выступление произвело ошеломительное впечатление. Я не думала, что песня, вспомнившаяся за секунду до того, как я взяла аккорды, вызовет такой трепет у народа. От меня не могли оторваться, подливали вина, упрашивали исполнить что-то еще, говорили о том, насколько их потрясла моя песня… Было немного неуютно. Но это лучше, чем сидеть с психом, как на пороховой бочке. К слову о нем… Король Келегорм все выступление не сводил с меня взгляда. Это нервировало. И с чего у него проснулся такой интерес? Этого не должно было случиться. Мои планы касательно писем могли накрыться медным тазом, если он продолжит крутиться рядом. Опрокинув очередной бокал вина, я почувствовала легкое головокружение. Кажется, градус алкоголя достиг своего апогея, и я, наконец, опьянела. — Наконец-то! — воскликнула я, ударив по столу. Эльфы вздрогнули. — Ой, извините, парни… Не рассчитала. Э-э-эх! Как же долго я этого ждала!.. Со всеми нервами, которые я потратила за время, проведенное в этом мире, мне было просто необходимо напиться. Прям до беспамятства. В дрова. В слюни. Чтобы меня волоком тащили до кровати. Чтобы хотя бы в этот вечер забыться, наплевать на всех Создателей, миссию, поджимающее время… Эгоистично? Возможно. Однако без толики эгоизма можно очень быстро помереть в угоду кому-либо, но не себе. Особенно в Эндоре. Кажется, других песен гости от меня сегодня не дождутся. Схватив кувшин с вином и бокал, я отсалютовала соседям и решила отойти за колонну. Там и спокойнее, и нет любопытных глаз. Прислонившись спиной к прохладному камню, я выдохнула и с наслаждением наполнила свой бокал до краев. — Ну, за мой дебют! — Позволишь присоединиться? Чужой голос заставил вздрогнуть. Я чуть не пролила вино. Рядом обнаружился третий феаноринг, покачивающий в руке свой бокал. Он прислонился к соседней колонне, устремив на меня любопытный взгляд. От него больше не исходила та злобная энергия, будто он хотел расправы за тот случай, в лесу. Теперь я чувствовала лишь нездоровый интерес… — Не люблю пить в компании. — Разве? Только что ты отлично проводила время с моими конюхами. — усмехнулся эльф, — И что за слово такое — «дебют»? Впервые слышу. Я тяжело вздохнула. — Оно означает первое публичное выступление. — Значит, сегодня ты впервые пела для кого-то? — Для толпы — да. — Странно слышать такое от менестрелии, которая живет этими выступлениями. Иногда мне сложно тебя понять, птичка. Меня аж перекосило. Как он меня назвал?.. — Что и правда странно, так это слышать, как король раздает клички. — По-моему, все как раз в порядке, — хмыкнул Тьелкормо, отпивая из бокала, — Я знаю множество языков, милая. Понимаю всех птиц и зверей, говорю на нескольких эльфийских языках, на человеческом, немного на гномьем… Но смысл твоих слов, будто маленькая птичка, ускользает от меня, взмывая в небо. — он сделал шаг вперед, растянув губы в улыбке, — Выстрелить бы. И птичка камнем рухнет вниз. Но так будет неинтересно. Охраны природы на него не хватает… Натянув улыбку, я отхлебнула вина, почувствовав, как опьянение начало ускользать. — Очень рада, что вы такой полиглот, но… — Твой выбор песни… Удивил. — эльф обошел меня стороной, словно хищник, круживший перед добычей, — Ты сама ее написала? — И что? — разумеется, я не могу сказать, что это современная песня, слова которой очень даже вписались в нынешнюю ситуацию в Эндоре. В глазах короля я стану умалишенной. — Довольно интересный текст, посыл… Что ты хотела этим сказать? — Разве неясно? Долгий мир заканчивается, Ваше Величество, это уже чувствуется в воздухе. Не поверю, что вы не ощущаете этот аромат тревоги, сжимающий горло… Но я считаю, что нолдор не пристало страшиться будущего. Особенно тем, кто, наплевав на все, ушел в неизвестность. Так пусть они вспомнят, что еще ничего не закончилось, и у них есть силы возродиться из пепла, похоронив в нем своего Врага. Вам так не кажется? Эльф на пару мгновений потерял свои заносчивость и высокомерие, взглянув на меня по-другому. Так, словно я сказала нечто, что давно вертелось у него на языке. — Пристало ли менестрелии думать о чужих судьбах? — Я дарую им надежду. Музыка объединяет, заставляя помнить о том, ради чего они сражаются. — И ради чего же сражаться? — выгнул бровь Келегорм. Я хмыкнула. — Ради будущего. — снова отпила вина, — Все в этом мире можно исправить, пока ты жив. Но если у тебя нет будущего, исправлять уже будет нечего. Как-то так. На этом я, пожалуй, откланяюсь. Не буду больше тратить драгоценное королевское время. Только я собиралась сделать шаг в сторону и покинуть зал празднества, как на мое плечо опустилась чужая ладонь, крепко, но не больно сжав. Я почувствовала тепло тела эльфа прямо за своей спиной, близко… — Ты… Интересно мыслишь, птичка. — я взглянула на феаноринга через плечо, тут же попав в омут стальных глаз, — Никогда не встречал таких женщин. — Каких? — Чтобы сворачивала кровь одним лишь взглядом… — усмехнулся Тьелкормо, отпуская мою руку, — Я хочу видеть тебя завтра на стрельбище. — У меня нет времени на развлечения, Ваше Величество. — Найди. — эльф сделал глоток вина и прошел мимо меня в противоположный конец зала. *** — «Найди»! Легко сказать! — кувшин закончился полчаса назад, — Будет он мне указывать, что делать!.. Я нашла выход на сторожевую башню, удобно устроившись на ступеньках лестницы, возле бойницы, через которую открывался вид на ночной пейзаж, окружающий прикрепостной город. Небо постепенно светлело, давая понять, что скоро наступит рассвет. Перемывание костей третьему феанорингу очень подошло к вину, так что уже битый час я ругала его, на чем свет стоит. Наверное, если бы кто-то это услышал, меня бы выгнали из Аглона с первыми петухами. Не то, чтобы я возомнила себя совсем бессмертной, просто… С самого детства терпеть не могла, когда мной командовали. Показательное снисхождение, унижение, приказной тон… Он всем видом указал на мое место, и то, как низко оно по сравнению с ним! Терпеть это не могу! Помог, конечно, и алкоголь. Он развязал язык, заставил плюнуть на некоторые вещи, чтобы было проще… Хотя нет, вру. Проще не стало. Я поняла, что не смогу так просто уйти из Аглона, пока настолько интересна его правителю, что он приглашает меня на гуляния. Помня его характер… Высокомерный, вспыльчивый… Оставалось лишь гадать, когда эта бомба замедленного действия рванет. Был вариант разговора с королем Маэдросом. Но идти жаловаться ему на младшего брата как-то… Не солидно, что ли. Будто в детстве зовешь старших, чтобы они разобрались с тем, кто отобрал у тебя лопатку в песочнице. Надо решить эту проблему самостоятельно. Значит, я ему интересна? Что ж, сделаю так, чтобы он об этом пожалел, да и дело с концом. Сейчас самым главным был разговор с Финродом. Я через раз ловила его многозначные взгляды. Надеюсь, после того, как отосплюсь, я смогу выбить у него аудиенцию. Потому, что если силы, брошенные на этот отчаянный план, будут потрачены в пустую… Это может отобрать у Ивэйн последний шанс на жизнь. Встав на ноги, я потянулась, разминая затекшие конечности. Стоило пойти в отведенные покои, пока меня не поймали стражи и не отвели туда насильно.