Warm Little Heart

— Кто это, Ева? Девочка прислонилась к отцу, показав Эбигейл язык, и та обиженно нахмурилась и слабо дернула носком: — Глубая! — Эби посмотрела на Гарри: — Глубая, баба! — Да, Эбигейл, это было очень грубо, — Зейн легонько шлепнул дочь по заднице. — Ева, извинись. Ева скорчила недовольную мину. — Пости. Эбигейл встала, сняла носок и бросила его в маленькую альфу, прежде чем подбежать к отцу и попроситься на руки. — Подыми, баба, подыми! Гарри рассмеялся: — Ты ужасный боец. Зейн взял Еву на руки: — Может, нам стоит оставить их наедине в одной комнате и посмотреть, что произойдет? Так делали в учебном лагере. — Да, и так погибло много волков, — Гарри поцеловал дочь, прежде чем опустить ее. — Эбигейл, веди себя хорошо. Зейн тоже поставил Еву на ноги и направился к выходу вместе с другом. — Хорошо, — они прикрыли дверь, но оставили щель, чтобы следить за происходящим. Ева, не моргая, уставилась на Эбигейл, которая через несколько секунд сдалась и зарычала. Малик сняла обе туфли, затем носки, вооружившись. Эбигейл подорвалась, оглядываясь по сторонам. Она подняла игрушечную машинку. — Может, зайдем? — Подожди минутку. Ева замахнулась туфлей. Эбигейл закричала, прежде чем швырнуть машиной ей в лицо. — А сейчас? — Да, сейчас.

***

— Что, — Ева дотронулась до щеки Эбигейл, — это? Девочка шлепнула ее по руке, отталкивая: — Ямочка… ямочка, как у бабы! Ева зарычала, снова и снова тыча в нее, пока Эбигейл не пнула надоедливую девочку ногой. — Ай! — Отстань! — Мне не нравится, Эби, — Ева встала, потирая ногу. — Некрасиво. Эбигейл нахмурилась, играя с машинкой. — Всё лавно. Ева отошла на несколько шагов и села. Эбигейл тихо играла, издавая негромкие звуки, имитируя машину. Ева не вытерпела: вытерла заплаканные глаза и протянула руку, — Играть? Эбигейл бросила машинку, показав язык, прежде чем повернуться к девочке спиной. Ева посмотрела на сиротливо лежащую машинку и подползла к ней. Она крепко прижала ее к себе, наблюдая, как Эбигейл переворачивает игрушечный грузовик. Ева придвинулась ближе, пока не оказалась рядом с альфой. Но Стайлс тут же отодвинулась, а Ева тут же преодолела расстояние между ними. — Стой! — Одна! — завредничала Эби. Ева застонала, ударив себя по ноге. — Нет! Эбигейл схватила ее за руку, широко раскрыв глаза. — Ева… — она надула губы. — Frændi/Дядя Зейн говорит «нет». Губы Евы задрожали, прежде чем она выбежала из комнаты.

***

— Pabbi/Папа, — Ева забралась на кровать к отцу. — Ты мне нужен. Зейн перевернулся на живот и сонно проворчал: — Что случилось, Ева? Девочка всхлипнула: — Ég þarfnast þín/Ты мне нужен. Зейн приоткрыл один глаз, прежде чем сесть. Он потянулся, зевая: — Иди сюда, щенок, — он взял на руки дочь: — Спи, Лиам. Лиам перевернулся на спину: — Hvað er rangt, elskan/Что случилось, малыш? Ева покачала головой, обнимая Зейна за шею. Альфа подмигнул: — Наконец-то, меня любят больше. — Lygari lygar aðeins við sjálfan sig/Лжец обманывает только себя. Зейн открыл дверь одной рукой: — Ревность только уничтожит тебя, омега, — он закрыл дверь, прежде чем Лиам успел ответить. Зейн улыбнулся, целуя Еву в теплую щеку. — Что случилось, мой милый щенок? Ева тихонько заскулила от холодного ночного воздуха, крепче прижимаясь к отцу. — Плохой сон… — Опять? — Зейн покачал ее. — Что случилось в этом сне? — Я снова причинила боль Эби… — всхлип. — Мне это не нравится, Pabbi/папа. — Я понимаю, моя милая девочка, — альфа выпустил немного феромонов. — Мой бедный ребенок, — он вздохнул. — Иногда, когда мы по-настоящему кого-то любим, мы не можем выразить это должным образом и непреднамеренно причиняем ему боль. — Я плохая, Pabbi/папа? — О, это невозможно, милая, — он закрыл глаза, прижимая ее к груди. — Мы все понимаем, что ты очень вспыльчивая и злишься против своей воли, Ева. Но мы работаем над этим, верно? Именно для этого и нужна терапия. — Да, Pabbi/папа. — Но это займет некоторое время, альфа, это тяжело, — он приподнял ее голову и нежно улыбнулся. — Как только все здесь уляжется, — он коснулся ее виска, — все наладится, я обещаю. — Эби говорит… Эби говорит, что я сумасшедшая… — Нет… Может быть, — Зейн усмехнулся, — твоя мама сумасшедшая, я бы не удивился. Ева хихикнула, вытирая нос. — Грубо, Pabbi/папа. — Но я все равно люблю твою маму, несмотря ни на что. Многие называли его сумасшедшим, ужасно обзывали, но я люблю его. Что сказал Мэттью? Ева приосанилась: — Я та, кем хочу быть. — Верно. Я говорю это, твоя мать и брат постоянно это повторяют. Ты сама выбираешь, Ева. Никто не имеет права указывать тебе, хорошо? Эти сны — всего лишь сны. Ты не обязана подчиняться им. Я знаю, ты хочешь дружить с Эби, просто у тебя это плохо получается. — Pabbi/Папа, — простонала Ева. Зейн поцеловал ее в нос: — У меня тоже плохо получается, но это нормально. У твоего Frændi/дяди все выходит еще хуже. Ева хихикнула, крепко обнимая Зейна: — Люблю тебя, Pabbi/папа. — И я люблю тебя, Ева.

***

— Привет, Эби! — Ева? — Эбигейл удивилась. — Привет! — Ева хихикнула, обежала ее и обняла. — Соскучилась по тебе! — Что случилось? Ева улыбнулась: — Pabbi/Папа сводил меня к пи… пихологу. Мисс Рут милая! — Ева покраснела. — Поиграем? Эбигейл странно посмотрела на нее, но взяла за руку: — Хорошо… поиграем.

***

— Дай мне! — Эбигейл! — Абрахам погнался за ней. — Я разговаривал с Айзеком! — Привет, Ева! — Привет, Эби! — девочка радостно улыбнулась в камеру: — Прекрасно выглядишь! Эбигейл улыбнулась: — Спасибо! Папа подстриг меня… Эй! Эбби! — Эбигейл бросилась за братом, который вырвал из ее рук телефон. — Я бегу, Ева! — Нет! Я позвонил первым! Ева, дай трубку Айзеку. — Подожди! — Эбигейл подпрыгнула. — Ева… пихолог! Абрахам раздраженно застонал и сунул ей телефон, скрестив руки на груди: — Давай, только быстро! — Ева, — Эбигейл с улыбкой поправила волосы, — как все прошло? Девочка пожала плечами: — Хорошо. Эбигейл послала ей воздушный поцелуй: — Отлично! Баба говорит, что «хорошо» лучше, чем «плохо», — она лучезарно улыбнулась. — Люблю тебя, всегда и навеки! Ева мило хихикнула: — Всегда и навеки, Эби!

***

— Эби? — Ева толкнула дверь спальни. — Ты здесь? — она принюхалась, подходя ближе к кровати. — Эбигейл? Ева улыбнулась, увидев подругу, свернувшуюся калачиком на родительской кровати. — Привет, Эби, — альфа села рядом с ней. Они были ровесницами, Ева всего на несколько месяцев старше. Несмотря на то, что изначально они не ладили, сейчас девочки считали себя лучшими подругами, почти сестрами-двойняшками, одна из которых безумно красивая (Эбигейл), а другая очень глупая (Ева), потому что влюбилась в нее. На следующей неделе они уедут в лагерь для подготовки волков. Эбигейл была явно расстроена этим фактом, ведь она будет скучать по родителям и братьям. Причем они учились так уже на протяжении трех лет, но каждый раз девочка тяжело переживала момент разлуки с родными. Она никогда этого не показывала, не говорила об этом. Она прощалась с широкой улыбкой, смеялась — вела себя так, будто ее ничего не беспокоило. Но как только они приезжали на место, она оказывалась в постели Евы в слезах и истерике. Только Ева видела ее настоящей, и, возможно, именно поэтому мисс Стайлс ей нравилась. А возможно, потому, что у Эбигейл вьющиеся волосы до плеч. Возможно, потому, что на свету они карамельного оттенка. Возможно, из–за улыбки, широкой, яркой, настоящей. Возможно, из-за ее глаз, таких зеленых, что можно было потерять дар речи. Возможно, потому, что Ева всегда хотела того, что ей не предназначалось. Возможно, потому, что они обе альфы. Возможно, потому, что Эбигейл нравился мальчик из ее школы. Она такая милая. Эби очень внимательная, она слушает с интересом, она всегда в курсе происходящего. Она счастлива, дружелюбна, откровенна и сильна. Эбигейл — ее полная противоположность. Господи, она любила свою лучшую подругу. Это пугало ее. И она не могла ни с кем поделиться. Единственный человек, который мог бы понять и помочь ей, — это ее объект воздыхания. Это расстраивало и злило ее. Злило настолько, что хотелось кричать. Злило настолько, что она оставила Эбигейл одну, когда заметила, что та просыпается. Злило настолько, что она пошла к брату и расплакалась. Потому что он единственный, кто не спросил бы: «Что случилось?» Потому что Айзек — единственный, кто обязательно погладил бы ее по спине и поцеловал в лоб. Потому что Айзек — единственный, кто знал, почему Ева чувствовала себя злой и глупой.

***

— Ева! — Эбигейл оттащила подругу от альфы, зарычав, когда та не остановилась. — Хватит! Подошел один из вожатых и, схватив Еву за руку, потащил брыкающуюся и кричащую девочку. — Черт возьми, Ева… — Контролируй свою сучку, альфа. Эбигейл резко обернулась, стиснув зубы. — Что?! — Я не убил ее только потому, что она твоя подруга. Эбигейл зарычала. — И потому, что твой отец спас жизнь моему отцу, но если она не научится контролировать свои выпады, я не отвечаю за себя. Эбигейл подошла к нему, сердито поджав губы. — Ты зря рот раскрыл. Если ты еще когда-нибудь подумаешь угрожать мне, — она наклонилась, — я выпущу твои кишки наружу, — Эбигейл оскалилась. — А потом задушу ими, пока твоя так называемая омега будет наблюдать. — Ты совершила большую ошибку. Эбигейл улыбнулась: — Я рада это слышать, — она отступила. — Это значит, что мои слова дойдут до всех, — Эбигейл развернулась, взмахнув кудрями.

***

— Что случилось? — Эбигейл дотронулась до синяка Евы, потирая его большим пальцем. — Расскажи мне. Пожалуйста. — Он… назвал меня сукой, сказал, что я не могу даже выполнить простую пробежку… он мудак. — Верно, — Эби улыбнулась, потирая синяк на щеке. — Но почему ты так разозлилась, Ева? Та опустила глаза и пожала плечами. — Ты назовешь меня сукой? Эбигейл толкнула ее: — Ты что, глупая? Ева громко вздохнула: — Да, я глупая. Эби обхватила ее лицо ладонями, грустно улыбнувшись. — Моя мама зовет папу глупышкой, — Ева прищурилась. — Ты не тупая, — Эби усмехнулась, — просто глупышка, моя глупенькая лучшая подруга. Ева слегка покраснела и опустила глаза. — Эбигейл, Эбигейл… — Ева, Ева, — она нежно улыбнулась. — Что он тебе сказал, Ева? Ева уставилась на ожерелье, висевшее на шее Эбигейл, которое она ей подарила, когда им исполнилось по двенадцать. Оно было золотым, потому что золото ей шло и очень подходило к волосам. На нем была подвеска с маленькими золотыми буквами. «Радость». Ева протянула руку и дотронулась до нее. — Ничего, он ничего не сказал. Эбигейл откинулась на спинку стула. — Я люблю тебя. Ева подняла глаза, тоже улыбаясь. — Я люблю тебя. Эбигейл прикусила губу. — Скажи мне, пожалуйста. Ева прикусила щеку, улыбка погасла. — Он сказал, что я никогда не найду омегу, потому что, — Ева вздохнула, — потому что я очень вспыльчивая и могу причинить ему или ей боль, — она пожала плечами: — Это было обидно, но, ладно, я знаю, что легко могу вспылить, — Ева облизнула нижнюю губу: — Ему не нужно было упоминать тебя. Эбигейл медленно кивнула, заправляя длинные черные волосы Евы за ухо. — Что он сказал обо мне? — Ничего. — Ева, перестань. — Эбигейл, — Ева прижала ладонь к лицу подруги. — Я люблю тебя, и ты моя лучшая подруга, вот и все. Эбигейл надула губы. — Навсегда? — И навеки.

***

— Ама, — Эбигейл зевнула, заходя на кухню. — Доброе утро. — Доброе утро, красавица. Как тебе спалось? Эбигейл улыбнулась, целуя руку матери. — Потрясающе, — она что-то промурлыкала, прижавшись лбом к ладони Луи, совсем как в детстве. — Я рада вернуться домой. Луи поцеловал дочь в макушку. — Я люблю, когда ты дома. Эбигейл подошла к холодильнику и достала воду. Она огляделась: — Все ушли? — Да, детка, твой отец и Абрахам повезли Деме к психологу. — Я думала, он сегодня дома, — она нахмурилась. — Почему они не взяли меня с собой? — Потому что, — Луи нежно ущипнул ее за нос, — ты очень устала. Эбигейл пожала плечами: — Я бы все равно пошла. Он мой близнец. — И сын твоего отца, и брат Абрахама. Эбигейл простонала и села на столешницу: — Он мое всё, мой Деме. Луи облокотился на кухонный островок и улыбнулся. — Повезло, что рядом нет отца, он скинул бы тебя со стола. Эбигейл ухмыльнулась. — Пожалуйста? — Расскажи мне, что происходит, и я подумаю, прежде чем скинуть тебя. Эбигейл хихикнула: — Ама. — Эби. — А Ева может… пожить у нас? Луи нахмурился, скрестив руки на груди. — Конечно, но у Евы есть дом. — Я знаю, знаю, — Эбигейл пожала плечами, теребя завязки на пижамных штанах. — Но, может, она пожить у нас с месяц, а потом вернуться в Барроу? Луи поджал губы, прежде чем взобраться на островок. — Зачем? — Я не знаю, она не спрашивала, мама, просто, — Эбигейл вздохнула, — мне нравится, когда она рядом. Мы присматриваем друг за другом. Луи нежно улыбнулся, положив руку на щеку дочери. — Эби, что происходит, детка? — Ева… она иногда очень сердится, — Эбигейл прикусила щеку: — И в такие моменты я единственная, кто может ее успокоить. Луи покачал головой: — Да, после Зейна, а он после Лиама. Эби рассмеялась: — Я имею в виду… как друг, а не родитель. Мы обе альфы, я могу ей помочь. Луи облизнул губы: — Ева растет, и я не знаю, дело в ее характере или это особый период в ее жизни… Я омега, — Луи пожал плечами. — Я не знаю, что значит быть альфой, быть омегой тяжело, поэтому вряд ли ей легко. Ты альфа, ты знаешь, через какие изменения тебе приходится проходить, что тебя волнует, что на тебя влияет. Но ты не Ева и не должна вмешиваться. Переезд Евы ничего не изменит. Ты только подаришь ее чувства. Эбигейл нахмурилась: — Я не понимаю. — Ева любит Айзека, Лиама, обожает Зейна, — Луи улыбнулся. — Ева когда-нибудь давала понять, что хочет уйти из дома? — Нет, ни разу. Она любит свою семью. — И мы также ее семья, но ей комфортнее дома. Если она часто кажется расстроенной, то это не значит, что в этом виновато окружение. Скорее всего, все у нее в голове. Переездом ты ничего не решишь. Если я перенесу книгу в другую комнату, то она все равно останется книгой, просто в другом месте. Понимаешь? Эбигейл медленно кивнула: — Ева счастлива дома. Но иногда, когда мы разговариваем, у нее плохое настроение. И в лагере то же самое, — она потерла глаза. — Это из-за меня? — О, нет, нет, детка. Лиам хочет заклеить ей рот скотчем из–за того, как много она о тебе говорит, — он вытер слезинку, скатившуюся по щеке дочери. — Я думаю, она просто переживает гормональные изменения, взросление и становление самостоятельной личности. Абрахам тоже иногда показывает свой характер во многом из-за того, что он полукровка и альфа. Но он учится у отца контролировать это, и у него отлично получается, — Луи улыбнулся. — Нельзя ожидать, что люди всегда будут улыбаться или смеяться, иногда молчание — это счастье, а смех — нет. Эбигейл кивнула: — Как у бабы? — Да, — Луи обнял ее, поглаживая по спине. — Она любит тебя, и если ты хочешь быть рядом с ней, то просто дай ей время прийти к гармонии с собой и окажи поддержку в случае необходимости.

***

— Привет, — Эбигейл помахала Еве, как только на экране появилось изображение. — Как дела? Ева сонно улыбнулась: — Устала, но я бы ни за что не пропустила твой звонок. — Прости, — Эби прикусила нижнюю губу. — Я просто хотела узнать, как прошел твой день. — Хорошо, — мягко улыбнулась Ева. — Я люблю быть дома. Папа приготовил потрясающе вкусный ужин. Эби кивнула, сглотнув. — Твой синяк почти прошел. — О, — Ева дотронулась до лица. — Да, мама была не в восторге, увидев его. Эбигейл завернулась в одеяло. — Я тоже. Ева потерла лицо. — Я ничего не могу с этим поделать, — она подперла голову рукой. — Как ты? — Хорошо, не хочу в школу… только если немного. — Немного? Эби поиграла бровями: — Бенджамин. Ева кивнула: — Когда ты планируешь сказать ему, что он тебе нравится? — Никогда, — вздохнула Эбигейл, — я всегда буду наблюдать за ним издалека. Он просто идеален. — Давай я перезвоню тебе через час? Я, пожалуй, вздремну, я очень устала. — О, да, конечно, — Эбигейл послала ей три воздушных поцелуя: — Я скучаю по тебе, увидимся через час. — Да, альфа. Эбигейл надула губки: — Навсегда? Ева улыбнулась, закрыв глаза: — И навеки.