Правда или Действие?

Даже будучи одной из лучших и самой выносливой, Микаса не могла противостоять капитану, который повышает нагрузки некоторых, в отличие от остальных, в пять раз, что отзывается серьезной усталостью и не редко болью в теле до дрожи. Микаса с трудом выдержала такую нагрузку в один день: бежала двести кругов, сто раз отжималась, сто раз потягивалась и двести раз приседала. В голове всё гудело, в глазах была свистопляска, а в ушах стоял противный писк. Капитан спокойно наблюдал за Аккерман на протяжении всей тренировки. Пока кадеты пошли на второй круг упражнений, Микаса сидела на пыльной поверхности у тренажеров и, до боли сжимая глаза, пыталась прийти в чувство. От палящего солнца её закрыла чья-то тень. — Эй, чего натворила, что так убиваешься на тренировке? — весело и звонко прозвучал голос майора Зое. — Ханджи… — в голосе Микасы звучали нотки надежды сквозь хрипение. — Эх… — шатенка плюхнулась рядом с девушкой и согнув ноги в коленях оперлась на них локтями. — И чего коротышка такой злой? — Я проиграла. — Ха-ха! Что за игра? — удивлённо взглянула на брюнетку Зое. — Правда или действие. — И что тебе загадали? — Покормить капитана три раза, сидя у него на коленках. — Что?! — возмущенно крикнула Ханджи. — Не кричи. Он про меня пока что забыл. Не привлекай внимание. — Это самоубийство! — Я в курсе. — А если отказаться? — Надо пить. — Пить? — Вино. Точнее это что-то из винограда, но крепче. — Понятно… И пить ты не будешь, конечно же. — Да. Ты же знаешь, я не пью. — Знаю. Может они дадут другое задание? — Нет… Они наотрез отказались. Мне осталось ещё два раза. — Ты сумасшедшая. Может я могу чем-то помочь? — чуть помолчав, предложила Зое. — Как? Разве что свяжешь капитана и покормишь его за меня? — Ну, мало ли… Ладно. Удачи тебе, а я пошла, Моблит меня уже заждался один на опытах, — последнее она сказала чуть с опаской. Хотя бояться было нечего, ведь Моблит был умён и аккуратен. — Ага, — слабо махнув рукой, Микаса проводила её взглядом. Неровно выдохнув, она решила встать. Пора идти на второй круг упражнений. Капитан всеми грязными словечками что знал поливал «ленивых», по его мнению, кадетов. Жан и Эрен бежали впереди, всячески пиная друг друга и подначивая.  — Аккерман! Долго ещё отлынивать будешь? — грозно гремел голос капитана. — Иду на второй круг, капитан, — обращение к старшему по званию было пропитано едким притворством. Микаса выполнила лишь двадцать кругов и обессиленно села в пыль. — Аккерман! — словно лязг железа прозвучали слова Леви. — Да, капитан. — Чего развалилась? Разве я давал команду отбой? — Нет, капитан. — Тогда вперёд! — Капитан, я… — Чего? — Капитан, я больше не могу… — Чего? Эй, ты в порядке? — уже немного обеспокоено смотрел капитан. Микаса выглядела плохо. Плохо? Это мягко сказано! — Можно я позже закончу? — Подойди сюда! Тебя не слышно, бормочешь себе что-то под нос. — Да, капитан, — пошатываясь, она подошла к мужчине. — Мозги у тебя есть? — он ткнул пальцем ей по лбу. — Да. — А, по-моему, нет. Если бы были, то оценивала силы рационально. — Но капитан, вы же сами мне сказали… — Заткнись, отродье, я не закончил. Значит так: после обеда будешь в конюшне дежурить. Поняла? — Да. — Что «да»? — Да, капитан! — Марш в казармы, отродье. От тебя воняет. — Есть, капитан. Она еле шла под завистливые взгляды товарищей. Чёрт! Ей же нужно опять на обеде его… Ааааа! (аВтОр сЕйЧаС вЗоРвЁтСя оТ сЧаСтЬя) *** Обед! (долгожданный обед! У автора инсульт!) Капитан сидит в окружении Ханджи, Моблита, Гюнтера и Эрда. Микаса не ела с утра. Она очень устала. К тому же сегодня у неё дежурство. Идти в столовую совершенно не хотелось. Pov Mikasa «Я так устала, что хочется умереть. Жить надо, но не хочется. Чёрт! Ещё и действие выполнять! Я так не хочу… Пора вставать.» Я встала со скрипучей кровати и направилась к умывальнику. Душ, конечно же, освежил меня, но нужно было привести в порядок своё замученное недовольное лицо. Хорошо, что я не улыбаюсь постоянно, не так заметно моё хреновое состояние. «Коридоры всегда были такими длинными или мне только кажется? Думаю, я иду уже целую вечность. Ой.» Я врезалась в кого-то на повороте. — О, Микаса! Извини, не заметил, — почесывая затылок, неловко пробубнил Жан. — Ничего, — мне не хотелось с кем-либо говорить, поэтому лучше проигнорировать его. — Микаса! Ты не забыла? — в его глазах блеснул огонек, который мне совсем не понравился. — О чём? — Ну… — так бы и врезала по этой хитрой расплывающейся в улыбке роже. — Действие… Взгляда хватило, чтобы он замолчал. Люблю, когда от меня отстают сразу, а не липнут без причины. — Кажется, ты куда-то шёл. Поторопись, а то вдруг дойти не сможешь, — я сказала это максимально холодно и страшно. Побежал. Только пятки сверкают! Я продолжила свой путь и скрылась перед самым входом. Я не боюсь тренировок и его мести, просто само действие… Смущающее… Ох, о чем я? Это всего то действие. Набравшись смелости, подхожу к столу капитана. На меня устремились непонимающие взгляды остальных. — Чего надо, отродье? — Капитан… Действие нужно выполнить трижды. — Трижды? — переспросил явно не потому, что не услышал. Просто ему нравится надо мной издеваться. — Да, капитан. — его идеальная осанка и надменный взгляд бесили меня больше, чем слова. — Что ж. Передай тем, кто загадал, — он взглянул как бы невзначай на Имир, — Что я в этом не участвую. — Но… Капитан… — Хочешь поспорить? — Нет… Но мне нужно его выполнить. — Почему? Какой штраф? — не глупый, правила игры известны каждой собаке, что говорить про капитана. Я не могу сказать, что надо пить. Иначе Эрена и Жана посадят в тюрьму в исправительное наказание. Я его три дня не увижу… И какой черт тянул их покупать алкоголь?! — Штрафное действие. Дурочку не включай. — более грубо переспрашивает капитан, который не любит повторять. — Штраф… Для каждого свой. — всё на что хватило моей фантазии. — И какой у тебя? — сущий дьявол! Да не знаю я! Что мне сказать? — Не спорить с вами всю неделю. — самой смешно от такого глупого фана. — Хм, — усмехнулся и повел бровью мужчина и снова кинул острый, как лезвие, взгляд на Имир, — Действительно не выполнимо. А ты попробуй. Может получится. — Капитан. Я… — Чего? — Я быстро! — резко усевшись на капитана, я схватила тарелку и протянула ложку к его губам. End Pov Микаса Сказать, что капитан был в шоке ничего не сказать. Он смотрел на неё то ли как на дуру, то ли как на умалишённую. Хотя разница не велика. Он не просто решил не есть, а отомстить. Резко перехватив руку девушки, он запихнул ложку ей в рот. — Ешь сама эту дрянь. — презрительно и немного с усмешкой смотрел на застывшую Аккерман, которой пришлось насильно проглотить неприятную скомкавшуюся гречку. — Капитан, что вы делаете? — У меня к тебе тот же вопрос. Ты ела сегодня? — Нет. Капитан, съешьте, пожалуйста… — Микаса набирает ложку каши и подносит ко рту мужчины, который — А вчера? — мастер игнора. — Какая разница. — Значит нет? — Нет. — И что же ты ела, если даже не появлялась в столовой после того инцидента? — Какое вам дело? — Хамишь, значит? А ну-ка слезла быстро. — Хорошо, хорошо. Я ела булочку с вареньем. — И всё? — Откройте рот, пожалуйста. — Нет. — с плотно сомкнутыми губами зло промычал Леви. — Капитан… — мужчина оперся руками о стол по обе стороны девушки так, чтобы она теперь не смогла уйти. — Ты не ела два дня. Сейчас же съешь это. — Я не голодна. — Ешь. — Я на диете. — Ешь. — Ханджи назначила. — Не верю, ешь. — Это не моя порция, а ваша. — Ешь, я сказал. — Я не люблю гречку. — взгляд, состоявший из тысячи осколков стекла, наступив на которые кровь хлынет как из ведра, пронзал её. — Микаса. Я и ложки не съем, пока ты не наешься. — Но… — Я не ясно говорю? — Хорошо, — виновато опустила голову и уже собиралась встать. — Сиди и ешь. — руки он по-прежнему не убирал. У Ханджи от данной картины слюни текли ручьём. Хитрая ухмылка и блаженство застыли на лице учёной. «Ах, и с каким взглядом он смотрит, как она ест… Моё ОТП лучшее! Спасибо, Имир!» — думала про себя женщина, которая была совсем не против такого задания Микасы. — Тц, можно поаккуратнее? — он взял салфетку со стола и небрежно вытер ей уголок губ. — Чего остановилась? — Я наелась. — Ты съела три ложки. Давай ещё. Микаса нахмурилась, но продолжала есть. Когда в тарелке осталось пара ложек, она повернулась к нему. — Капитан… — Я не люблю гречку. У Микасы было самое недовольное выражение лица. Зачем надо было заставлять её есть, если сам не собирался?! — Но я люблю варенье с хлебом. — Микаса счастливо прикрыла глаза. Хоть что-то запихнет ему в рот. — Может, булочку? — ища подходящий предмет на столе, спросила Микаса. — Можно. — Варенье на булочку? Или отдельно? — она держала ложку в руке и старалась не капнуть сладким на себя или, гораздо хуже, на капитана, что находился слишком близко. — На булочку, — как смешно звучит столь милое название еды хриплым мужским голосом. — Вот, — она повернулась и протянула отрезанный кусочек к лицу мужчины. Капитан спокойно открыл рот, но девушка внезапно остановилась. — Что? — несколько недовольно спросил Леви. — Ничего. — и быстро пихнула почти половину бутерброда в рот. Стараясь как можно быстрее прожевать, Леви сглотнул и сказал: — Ты с ума сошла? — Вы всё? Мне пора. — она беспокойно смотрела в сторону входа. Кто-то зашёл. — Стой, — руки мужчины останавливали девушку. Кажется несколькими минутами ранее они стояли шире. — Что? — Твоя задача покормить меня. Я ещё не наелся. — Вы хотели, чтобы я поскорее ушла. Я ухожу. — Нет. — Всем привет! — к столу подошёл командор. — Что тут происходит, Леви? — Эрвин, тише. — пихнула в бок майор вернувшегося в Разведку командора. — Командор… — Микаса хотела встать и отдать честь. — Сейчас обед. Сиди. И я всё ещё хочу есть. — прищур Леви, словно глаза самого демона, с черным отблеском смотрели на несчастную. Глаза Микасы боязливо пробежались по сидящим за столом, особенно с надеждой задержавшись на майоре. — Капитан… — Быстрее. — Леви еле заметно облизнулся. Живот предательски урчал. Тихо вздохнув, Микаса взяла ранее оставленный на столе бутерброд и протянула мужчине. Леви вдруг взял её за талию и чуть-чуть развернул к себе, сократив расстояние еще больше, совершенно не заботясь о публике. — Я тянутся должен? — с укором сказано. — Простите… — от подобных действий капитана девушка была явно в шоке, ведь ровно пять минут назад он был готов сломать ей пару косточек и вышвырнуть из столовой. У командора челюсть не просто отвалилась, она перестала являться частью тела. — Что происходит, Ханджи??? — шёпотом, но до жути возмущенно спросил Смит. — Микаса проиграла и теперь выполняет действие. Ей надо накормить капитана. — А он, я вижу, совсем не против? — Ох… К сожалению утром тут не была, но говорят, что в первый раз он был готов расчленить девочку и выбросить за стены. — Ух. А что же это тогда сейчас происходит? Почему… — Капитан, у вас варенье на щеке. — Да знаю я. Дай салфетку. — Вот, — девушка послушно протянула её. — Вы наелись? — с надеждой и укором сказано… — Да. Можешь валить. — До свидания, капитан. Эрвин, мягко сказать, был чуточку обижен на жизнь, за то, что пропустил такие события. Теперь придется узнавать всё от третьих лиц. Ханджи имела немного больше преимущества, ведь свободно общалась с Микасой. На счёт Леви отдельная история. За годы службы вместе Леви и Эрвин успели сдружиться. Их общение было своеобразно, с какой-то странной изюминкой и в тоже время самой обыкновенной. Если определять по словарю, то они самые настоящие противоположности, никак не друзья. А если определять такие отношения как ценности, качества и привязанность, то они дружнее родных братьев. Хотя, говоря о братской любви, автор невольно вспоминает Эрена, от этого дружба двух мужчин кажется ещё более крепкой. Без сомнения, оба готовы отдать друг за друга жизни. Они понимают и принимают решения друг друга, даже если порой с ними не согласны. Эрвин может определить настроение Леви, когда его лучше не трогать, а когда он спокоен как удав и расположен к разговору, но при этом всем командор Разведки не всегда понимает причины поступков Аккермана. Эрвин Смит чувствовал интерес, который хорошо скрывал за безразличием, и хотел узнать подробности того, что произошло в его отсутствие. Леви под странные взгляды товарищей покинул столовую вслед за Микасой. (Был бы автор попаданцем, обязательно бы пожал руку Имир, Жану, Конни и, конечно, Смиту и Зое) Зое поспешила к Микасе и уже предвкушала долгий душевный разговор. Смит рискнул и спросил напрямую лично у Леви. (земля тебе пухом, командор). Капитан Леви сегодня был в хорошем расположении духа вовсе не потому, что сытно поел, а из-за одной надоедливой девицы, что стала частым гостем в его распорядке дня. То в любви признаётся, то целует, то кормит! Сумасшедшая. Леви думал, что человека, куда сумасшедшего чем Ханджи, просто не существует, но познакомился с человеком, у которого отсутствует страх и инстинкт самосохранения. Тук-тук. — Войдите. — Привет. — в дверях сверкнула светлая макушка командора. От света, обильно льющегося из панорамных окон коридора и бьющегося в полумрак кабинета капитана, Леви морщится и невольно зевает. — Зачем пришел? Поболтать или по делу? — Хех, — мужчина тихо ухмыляется и садится напротив Леви, — А сам как думаешь? — Извини, но мне некогда размениваться с тобой на шутки. Благодаря тебе и Военной Полиции работы прибавилось, — бесшумно стучит ладошкой по высокой стопке бумаг, — Поэтому, если ты не против, ближе к делу. — Ого, сегодня даже не послал. — поймал на себе угрюмый взгляд капитана. — Пришёл по делу. Но всё-таки, чего такой… — поежился от одного слова, ведь к Леви оно совсем не применимо, — Вежливый? — Настроение хорошее. Что за дело? — Настроение, говоришь… — хитрая ухмылка командора не скрылась от Леви, — Понятно. Хотел спросить, как дела у Аккерман? — Как у неё дела? — от подобного вопроса Леви был готов вспыхнуть от злости, но терпел, — О таком у Арлерт или Йегера спрашивай, я не помощник и, поскольку не нужен… — Знаю, пошёл я к черту, но это не всё. Спрашиваю у тебя потому, что собственными глазами видел её у тебя на коленях. Меня сутки не было, а она уже тебя с ложечки кормит и кошкой вокруг тебя вьётся. — лучшая тактика «в лоб». — Кошкой? Думаю, ты считаешь, что она что-то от меня хочет. Спешу огорчить, — победоносно ухмыляется мужчина, ведь такое простое обстоятельство расстроит его друга, — Она проиграла и ей загадали три раза меня покормить в столовой. Я знаю немногое, но будь это добровольное действие Аккерман, я бы удивился не меньше тебя. — А что, если она врёт? — Нет. Мне — нет. — И сколько ей ещё это делать? — Остался последний раз. — Ясно. Но… — Смит встал и повернулся к окну, что выходило на теневую сторону замка и оттуда веяло прохладой. — По-моему, тебе всё это даже нравится. — Тебе кажется, — прикрыв глаза, Леви откинулся на спинку кресла. — Ладно. Всё равно не скажешь. — Не скажу. — выпытывающий взгляд Эрвина не сравнится с проезжающим Леви, поэтому, на первых же секундах бросая это неблагодарное дело, он уходит, не сказав ни слова. Ханджи же так просто не отступит. — Микаса! Ну скажи! — Я же уже рассказывала! Ханджи, я проиграла. — И что? Тогда почему ты так на него смотрела? — Как смотрела? — Да вот так! Нежно, заботливо и осторожно, будто на бриллиант, который боишься разбить одним своим взглядом! — Не правда! — Ладно, так смотрела не ты, а Леви — Вовсе… — А ты смотрела так робко, боязливо и с теплотой. Между прочим, твой обычный взгляд не сравнится с этим. Я бы с удовольствием его запечатлела и сохранила на память!!! — Ханджи, я просто выполняла действие. — Тогда почему до этого целовала? — Это тоже было действие. — Не верю. — Спроси Жана! Он загадал. — Твои принципы тебя погубят! Леви, между прочим, очень знаменит среди дам. Поэтому будь готова к критике. — В смысле? Я не… — Многого и не надо. Ты уже в центре обсуждений. Найдут, за что обосрать, извини конечно. — Ох, Ханджи. Я закончу действие и всё вернётся на круги своя. — Нет! Ничего не будет как прежде! Я тебе это гарантирую! — Ханджи! — Не спорь! Леви тобой увлечён! Я уверена! — Господи. За что мне это? Ханджи, нет и ещё раз нет. — Ну-ну. До ужина, моя дорогая подруга. — Ух, — презрительно оскалила верхний ряд белоснежных зубов и встряхнула голову, чтобы хоть немного отвлечься.