Восток - дело сложное

Этой ночью Мараканда не спал. Не то чтобы ему очень понравилось поведение нового царя, нет, что вы, просто… Сердце колотилось бешенно и громко, стучало по ушам и было слышно как циркулирует кровь. Как так спать? Это ведь целая мука. В очередной раз перевернувшись и окончательно запутавшись в одеяле, парень начал жестикулировать руками, чтобы выбросить этот кусок материала прочь: — То жарко, то холодно, достало уже! На крик господина сбежались слуги, которых юноша отогнал. Снова припав к постели, он повернул голову к окну, в котором отчётливо виднелась луна, то и дело закрываемая проплывающими облаками. Парень не заметил, как заснул, наблюдая за ходом времени на небе. С тех пор прошло немало времени. Мараканда отлично себя чувствовал и казалось ничто больше не сможет потревожить его светлую голову. Если подумать, раньше сердце Согдианы было уверенно, не родился ещё человек на этом свете, который мог заставить пуститься его сердце впляс, сразу же, как только он появился бы в поле зрения. Но жизнь прощает дивные и глупые думы молодых, лишь потому что они ещё не видели жизни. Судьба преподнесла красивейшему парню своего времени самого Александра Македонского. Любой на его месте пал бы ниц перед этим искусным воином, политическим деятелем, передовой личностью своего времени да и просто сногсшибательным парнем. Притягательность Македонского не передаёт ни одна фреска, ни одна картина, ни один бюст, сохранившийся до нашего времени: он мог запросто завоевать сердце своими умными речами, умелыми действиями и харизмой, которая волнами крутилась вокруг него и задевала абсолютно каждого, кто видел Александра воочию. Удивительный человек с удивительной судьбой. Тоже самое можно сказать и о Мараканде. Они оба были рисковым до невозможности и подходили друг другу больше чем кто-либо может представить масштабы «любви, предначертанной на небесах». И как известно всем на свете, если два пылких сердце встречаются и влюбляются это может иметь только печальный конец. Но до этого им ещё далеко.

***

Пылкие игры, дьявольские искры, летавшие между ними замечались лишь самыми близкими людьми. — Мараканда, честно говоря, зная насколько тебе нравятся любовные игрища, никогда не замечала такой дикой заинтересованности и желания ее продолжать. Ты изменился. И можно сказать расцвел. — допивая прохладительный напиток, сказала Хейва. — О правда? Спешу заметить, систематичное употребление крови и игра на нервах какого-либо человека идёт мне на пользу. — пошутил парень, стряхивая длинные волосы на спину. Хейва лишь посмеялась ярко и они продолжили обсуждать бытовые заботы в своих городах. Александр сидел в шатре уже после Совета главнокомандующих и перечитывал документы, присланные из Александрии. Пошуршав листами, он положил их на стол и откинулся на спинку стула, предаваясь думам. — Когда это все началось? Александр родился в македонской столице Пелла. Он происходил из доблестной династии Аргеадов, которая, по легендам, ведет свое начало от знаменитого героя Геракла. Отцом Александра был македонский царь Филипп II. Мать — Олимпиада, дочь эпирского царя. Ее родословная не менее знатная — по преданию, основоположником рода Пирридов был сам Ахилл. Осознание принадлежности к двум великим династиями повлияло на становление определенных личностных качеств юноши. У Александра из-за многоженства отца было несколько единокровных сестер и братьев, но родным считался только старший Филипп, который был признан слабоумным. Мальчик рос в неоднозначной обстановке: он восхищался доблестью отца, ведущего бесконечные войны с греческими полисами, но при этом испытывал личную к нему неприязнь, так как находился под влиянием матери, которая настраивала сына против своего мужа. С 13 лет его стал воспитывать великий мыслитель Аристотель, который был хорошо знаком с его отцом. Философ, понимая, что является наставником будущего правителя, делал упор на изучение политики, этики и философии. Кроме этого, стараясь дать подопечному классическое образование, педагог обучал царевича медицине, литературе и поэтике. Александр с ранних лет проявлял такие качества, как честолюбие, упрямство и целеустремленность. С другой стороны, он был равнодушен к физическим наслаждениям, ограничивал себя в еде и долго не проявлял интереса к противоположному полу. Уже в детстве будущий стратег обладал незаурядным интеллектом и смекалкой. Встретив в отсутствие отца делегацию персидских послов, он не задал им ни одного несерьезного вопроса. Мальчика интересовали такие вещи, как качество дорог, особенности городского быта и культуры иностранного государства. В 10-летнем возрасте подросток сумел оседлать непокорного коня Буцефала, который стал впоследствии его верным другом во всех походах. Александр заметил, что жеребца пугает его собственная тень, поэтому избегал разворачиваться на коне против солнца. Особенностью Александра Македонского как правителя было то, что он принимал традиции и верования захваченных территорий, не пытался насаждать свою культуру и даже иногда оставлял наместниками прежних царей и правителей. Такая политика предотвращала всплеск восстаний покоренных территорий, но с каждым годом все больше вызывала недовольство среди соотечественников. Такую же тактику впоследствии станут применять древнеримские императоры. Супруги у Александра было три. Первой стала бактрийская княжна Роксана, которую царь взял в жены, когда невесте было только 14 лет. По преданию, девушка была пленницей, царь не смог устоять перед ее красотой и влюбился с первого взгляда. Они поженились в 327 году до н. э. Она родила единственного официально признанного ребенка великого полководца — сына Александра, который появился на свет через месяц после смерти отца. Остальные два брака были заключены с персидскими царевнами, исключительно из политических соображений. Александр считал женщин равным мужчинам, имея передовые взгляды и уважительно относился ко всем представителям этого пола. Но вернёмся в те времена, когда Македонский ещё не встретил Роксану. Как было сказано ранее, все думы юного завоевателя, уже на тот момент перешагнувшего цифру в двадцать семь лет, были заняты страной и ее благоустройством. Заняв огромные территории и создав империю, он перенес столицу в Вавилон. Молниеносно начав свой путь царя, он встречал на своем пути невероятные государства и их важнейшие достояния — города. Что Египет, что Греция — все пусть и поражали взор армейцев, но не могли утолить любопытства Александра. — Ответь мне на вопрос честно, учитель мой. Есть ли на свете город, чья красота не сравнится ни с одним чудом, которое я видел ранее? Есть ли город, чье величие и волшебство не способен передать ни один язык? — Я отвечу вам честно, царь мой. Сам я там не был, но слышал у путешественников однажды рассказы о прекрасном месте и был настолько взволнован, что ждал каждого корабля в порте, прибывавших с тех мест. — начал Аристотель. — Ни и чего ты томишь? Ответь. — окргулил глаза парень и приблизился к учителю. — Имя колыбельни науки и искусства, сердца Согда и жемчужины Востока — Мараканда. — Что ж, после Египта я хочу увидеть Мараканду и её чудеса сам. По рассказам, которые он слышал и слушал от каждого, кто уже был там, Александр спал и видел перед собой лишь прекрасную деву, которая могла бы стать главным его достоянием. Каждый день парень внимал любую информацию о далёком Согде и был сильно взволнован предстоящим походом. Детское любопытство сменилось диким желанием обладать Маракандом сразу, после того, как он увидел его. Он был удивлен. Шокирован. Как такое может быть? Разве это реально? Не мираж ли возник перед царем посреди пустыни, которые он преодолевал такое долгое время? Никогда он ещё не видел настолько прекрасное создание. Задрав голову так, что даже шея затекала, он глядел на сие создание и не мог оторвать глаз. Ни одна наложница в его огромнейшем гареме не сравнилась бы и с красотой одного его взгляда. Да к тому же это оказался парень, а не дева! Он и раньше нет-нет, да слышал о том, что мужчины могут любить друг друга, но сам царь был далек не только от этого, но и вообще от любви. — Без боя мы не сдадимся! У нас есть гордость! Кто в своем уме сдается при свете дня и при рассвете сил? — высокомерно прозвучал звонкий голос с верхушки оборонительной стены. Войско стоически молчало. После до слуха Мараканды дошел один-единственный смех. — Я конечно ещё молод и судить Вас не имею никакого права, но кто вы таков? В таких дорогих платьях и в таких драгоценных украшениях может ходить только наложник. Я хочу видеть правителя. Тут уже смеяться начал сам Мараканда. — Ты сам-то кто таков?! Пришел на мои земли и командуешь! Ничего о людях моих и мне не знаешь и так глупо показываешь это, свое, незнание! Меня зовут Мараканда и я властитель этих земель! Я и есть царь! Александр упал в объятья любви, когда увидел высокомерный взгляд Мараканды. По слухам, Александр не проиграл ни одного боя. Оговорка — он сам. И если бы не его занятость и слова Аристотеля о том, что нужно воздержаться хоть раз и не идти по пути мимолётных желаний, его перфектное «ни разу» было бы «проиграл лишь раз». — Отправьте по душу Спитамена своих подопечных, но ни в коем случае не идите сами! Кто знает, что задумал этот коварный Мараканда и что он приказал своему воину. — настаивал Аристотель в письме. — Что ж, так уж и быть. Своим людям я доверяю не только поручения, но и свое место в этом мире, а учителю я доверяю и свою жизнь. Позвать ко мне генералов, у меня есть поручение. — круча в руках письмо, отдал приказ служащему царь. О как был прав Аристотель. Александр горел желанием подчинить и сломать Мараканду после новостей о том, что его непобедимое войско, его люди умерли поголовно! Спитамен отдал свою жизнь в сражении, но его память жила во всех людях Согдианы, а больше всех в Мараканде. — Когда ты говорил, мой милый друг, что отдашь свою жизнь на этой битве, я не верил до самого конца. Мой лучший воин, мой верный соратник. Мы будем помнить тебя. — кивнув людям в знак согласия, парень отошёл немного дальше от тела и остался провожать товарища в последний путь до самого заката, тогда, когда уже не было видно дальше своей руки. Ещё долгое время в обоих из них: Мараканде и Александре, горело пламя гнева и цвело семя отмщения. Первым отошёл сам Александр. Во-первых народ его принял и нынешнему царю Согда не оставалось ничего, кроме как лишь фыркать. Во-вторых он более не мог терпеть видеть это прекрасное создание и не иметь возможности прикоснуться к нему по своей воле, а не потому что они снова сцепились в схватке. Македонский забирал свои слова обратно с их первой встречи каждый раз, когда был ранен от рук Мараканды. А случалось это очень часто. Юноша прекрасно владел не только своим телом, но и оружием. В первую встречу Александр получил несколько глубоких ранений, недооценив хрупкое создание, которое, оказывается, мастерски умело пользоваться парными мечами. Сам Александр был одноручным мечником, хотя владел любым видом оружия. За время их знакомства он пробовал использовать против Мараканды и двуручный меч и парные мечи и даже лук. Но и сам Мараканда владел не меньшим количеством оружия и выходил на поле всегда с разным арсеналом, доводя до синего каления македонского царя, ведь никогда не знаешь, что выкинет этот согдиец! Но время идёт и даже неукротимый лев может привязаться к тому, кто его приручил. Мараканда пусть и нехотя, но принимал во внимание то, что начинает жить от встречи к встрече. Принимал и то, что ему безумно нравится Александр. Принимал и то, что похоже влюбляется и теряет голову. Пока Мараканда тихо и мирно зрел к главному умозаключению, Александр уже терпеть не мог. — Нам нужно поговорить. — Всегда пожалуйста, только не выбивайте дверь с петель. — повернулся Мараканда к гостю, скрестив руки на груди. — Ну и что в хотели сказ… Не успел сидящий договорить и слова, как был абсолютно беспардонно перебит. Точнее его просто заткнули. Поцелуем. Гребень для волос, которым парень спокойно расчесывал длинные волосы, выпал из рук. Солнце давно село, но ночь обещала быть долгой.

***

— Ты тот, кто занял все мои думы, с тех пор, как мы встретились. Каждое твое движение, каждое слово, каждый взгляд — я помню все и уверен, что никогда не забуду. — приобнимая голые плечи, шептал Александр. — Как меня забудешь, если первое, что я сделал — это нахамил? — поворачиваясь лицом, посмеялся Мараканда. Запустив пальцы в короткие вьющиеся волосы, Мараканда их мерно перебирал. Светлые волосы немного отливали лунным светом и с этих пор Мараканда пообещал себе всегда уделять внимание патлатой макушке любимого.