«Спортанец»

Мяч снова залетел в кольцо, и кто-то радостно закричал, поддерживая «Динамит», другие страдальчески выдохнули, надеясь, что «Кеды» еще смогут отыграться. Женька молчал. Следить за ходом игры не хотелось — стоять надоело, сидеть рядом с парнями подолгу не получалось, а вечно елозить или вскакивать он себе позволить не мог — не хватало еще, чтобы тренер видел. Вообще-то, получать было не больнее обычного, Женя это понимал. Тренер абсолютно точно не лупил сильнее. Но получать пришлось много, сильно больше, чем даже на первых его тренировках, и под конец он все равно не смог сдержаться и крикнул, дернулся, за что теперь ненавидел и себя, и тренера, и вообще всех кругом. Еще и Даня… Тренерский подпевала. «Ну, вообще-то все по делу», «тренер бы просто так наказывать не стал», «Жень, все честно». Где тут честно, если задница болит после победы, после всех Женькиных стараний? Ему-то легко говорить, его не пороли… — Не нравится, позвони отцу, пусть заберет тебя в город, — предложил ему Даня, когда Женя в очередной раз объяснял, что тренер — просто тиран, вот и лупит лишь бы лупить, а они и терпят. И теперь он стоял один, в стороне от команды, и смотрел, как Даня общается с Шиловым и Игенбековым, как тут же к ним присоединяется Тарасов, как они вместе следят за полем и что-то кричат, машут руками, явно надеясь, что «Кеды» еще возьмут свое. И про Женьку никто из них не вспоминает, даже не оглядывается, чтобы посмотреть — вдруг он ушел? А почему бы ему, собственно, и не уйти? Смысл тут торчать и видеть, как все кругом и без него общаются, как все кругом счастливы и любят тренера? Лучше уж быть совсем одному, чем вот так. Женька глянул еще раз на свою команду, убедился, что тренер о чем-то говорит с Волковым и делает пометки в своем проклятом блокноте — наверное решает, кого после следующей игры лупить, — и зашагал подальше от площадки. Вариантов, куда пойти, было немного — не так-то просто спрятаться на огороженной территории лагеря, где каждый закуток на виду. Женька пошел к столовой, старательно распинывая шишки и все время прислушиваясь к ощущениям в заднице и пытаясь понять — так ли все плохо. Должно же быть плохо, после двадцатки-то… Вообще-то, плохо не было. Не было ни сильной боли, ни синяков — ничего, что могло бы долго напоминать о наказании или доказывать жестокость тренера. Что уж говорить, после ремня дяди Витали было сильно хуже, только вот тогда он сам был виноват. И с дядей Виталей они друзья, и он ни с кем не ссорился. А теперь? У столовой делать было решительно нечего, и Женя снова замер, думая, что теперь? Вернуться на игру, пока не хватились? Да и пусть хватятся, пусть тренер снова схватится за биту, или за ремень, как после драки, пусть позвонит родителям и выгонит его из лагеря, че уж. Зато честно. И Дане будет спокойнее, никто его любимого тренера ругать не станет… Женька глянул на лагерь и вдруг решился. Конечно, через ворота, как вчера, выйти нельзя, там же охранник. Но можно же через забор, вот прямо здесь, за бассейном. Пройтись немного, может, посидеть на поляне с костром, пока игра не закончится. Там-то точно никто не пристанет. Он кивнул и решительно зашагал к ограде. Подумаешь, чуть выше груди заборчик, тут и напрягаться не надо, чтобы выбраться. — Далеко собрался? Женька, перекинувший уже одну ногу на забор, чуть не соскользнул обратно, схватился руками за перекладины, выдохнул, выровнялся и только после этого глянул на тренера. — Прогуляться захотелось, — ответил он, стараясь звучать уверенно, дерзко. Все равно тренер уже все видел, все равно понимает, что он задумал. Ну и пусть снова порет, лишь бы отстал. Теперь хоть и правда есть за что. — Слезай аккуратно, — попросил тренер и, прежде чем Женька успел возразить, добавил: — Тоже прогуляться хочу, но не в моем же статусе через заборы сигать. Через ворота выйдем. — Ага, отойдем подальше, чтобы никто не слышал, как вы мне призов новых раздаете? — уточнил Женя, но с забора все-таки слез. Тренер покачал головой и молча пошел к воротам. Женька, почему-то почувствовавший себя виноватым, двинулся следом. Идти вот так за тренером оказалось нестрашно. Женя, хоть и был уверен, что за выходку тренер его накажет, почему-то не думал ни сбегать, ни снова грубить, ни хотя бы просто оправдываться. Не хотелось. Тренер, будто читая все его мысли, спокойно прошел на вчерашнюю поляну, стянул с себя олимпийку, бросил ее на одно из бревен и кивнул Женьке, предлагая сесть. Женя молча помотал головой. — Так болит? — будто бы несколько виновато уточнил тренер, и Женя, сам не понимая правдиво ли, или из непонятной гордости снова замотал головой. — Значит садись. Женька осторожно опустился на бревно, понимая, что сидеть, вообще-то, может, хоть и чувствует все неровности коры и складки тренерской куртки. — Надулся? — спросил тренер, садясь рядом — на не застеленную часть. Женя вспыхнул. И что теперь? Соврать, что не обижен? Да он же ненавидит тренера за все это, за весь сегодняшний день! Сказать честно и выглядеть глупым и жалким? И того хуже… — Жень, ты считаешь, что не заслужил? — снова попробовал тренер, так и не дождавшись хоть какой-то реакции. Женя пожал плечами. — Нормально я играл, — сказал он, надеясь, что это не прозвучит жалко. — Ты хорошо играл, — кивнул тренер. — Но ты играл за себя, а не за команду. Сам хватал мяч, сам бежал, сам кидал. Дважды сфолил, шесть раз не забросил… — Другие тоже не попадали в кольцо! — вскинулся Женя, чувствуя, что это тоже несправедливо. — И их за это не наказывали! — Потому что одно дело — когда должен был кинуть и не попал, это бывает. А другое — как ты, когда должен был в пас играть, отдать тому, кому попасть легче, а пошел сам и не забросил. Другие, когда не попадали, просто очки не приносили. Ты их отбирал. Женька покраснел, стараясь вспомнить. Ну да, Журавлев часто был открыт, и мог бы закинуть из-под кольца, если бы Женька пас отдал, но тогда очков было бы меньше! А так их не получилось вообще… — Но я же и попадал тоже, — куда менее решительно, чем до этого в корпусе напомнил он. — Попадал, но это ведь не отменяет того, что ты меня не слушал. — Но я же мог и сам! — снова попытался Женька. — И мы же выиграли! — Жень, давай честно. Ты считаешь, что умнее меня? Женя уставился на него, и тренер продолжил: — Если ты уверен, что можешь меня не слушать, значит думаешь, что знаешь, как играть лучше меня. Это так? — Нет. — А что тогда? Женя снова промолчал. — Жень, давай вслух. Нам еще больше двух недель тут жить, а потом, надеюсь, лет пять-шесть тренироваться. Если ты, конечно, не решил бросить. Женька задумался. Одно дело — думать, как его из команды выгонит тренер, другое — решить уходить самому. Ему же нравится баскетбол… — Не решил, — отозвался он. — Не решил, бросать ли? — Не решил бросать. Тренер кивнул. — Тогда в чем проблема, Жень? Женя молчал. Получалось, что все было как обычно. Не слушался — получил, ошибся — получил. Просто он почему-то ошибался и не слушался больше, чем на тренировках. Получается, сам виноват? — Ты просто хотел быть полезным? — снова спросил тренер. — Хотел показать, что играешь не хуже других? Так я это и так знал. Ты в первом составе оказался не просто так же. — И вылетел из него тоже не просто так, — пробурчал Женя, обвиняя то ли себя, то ли тренера. — Не просто так. И получил тоже не просто так. На следующей игре попробуем снова. — Попробуем? — повторил Женя. — Конечно. Снова выйдешь, и либо будешь действительно полезным, слушаться и приносить те очки, которые должен, либо снова сядешь и будешь зрителем. Женя кивнул. — Ну и что тогда, мир? — предложил тренер, как-то по-дурацки протягивая Жене мизинец. Женька фыркнул, но свой палец оттопырил. — Петр Лукич, — осторожно начал он, понимая, что спросить надо. — А за… ну, за прогулку как? — А что? Плохая прогулка вышла? — Петр Лукич, я… — Жень. Мы с тобой пошли прогуляться. Имеем право. Закрыли тему. Женя молчал. — Что-то еще? — Мы с Даней поссорились, — признался он, понимая, что может рассказать. — Когда успели-то? — Ну, сразу после… Я ему рассказал, он доказывал, что вы правы, и вот. Тренер пригладил усы, будто это помогало ему думать, а потом заметил: — Не в первый же раз ссоритесь? Значит и в этот помиритесь. Ниче такого не случилось же. Женя кивнул и наконец-то улыбнулся. Обратно они снова шли молча, но в этот раз рядом, и было не просто нестрашно — было спокойно. Почти хорошо. — Слушай, — опомнился вдруг тренер, — я же тут совсем вас обрадовать забыл. Женька глянул на него с любопытством. — Короче. Ваша с «Обжорами» игра сегодня была не просто за очки. Мы с тренером их договорились там, и с другими тоже еще… Короче. Вы сегодня вечером на дискотеку идете. — Так все же идут, — не понял Женя. — А вы не со всеми идете, а в соседний лагерь. В «Энергетике» тоже сегодня планируют, а у них же и девчонки тоже… Короче. Дуй вперед, обрадуй парней. Награда вам за победу.