чëрная роза

видимо руслан просто ненавидит юлика. настолько ненавидит, что наслал какую-то порчу, по-другому нельзя объяснить, почему юлию уже неделю подряд снятся сны с участием тушенцова. нет, они и раньше снились, но только с эротическим характером, а сейчас пугающие и очень реалистичные. разум онешко за гранью осознания, где сон, а где реальные желания, реальная жизнь. он может управлять собственными чувствами лишь в царстве морфея, а как открывает глаза, им уже управляет не он, а кто-то другой. тот, кто шепчет в самое ухо ужасные вещи, тот, кто заставляет думать о смерти любимого человека, тот, кто управляет его действиями, заставляя делать себе больно. юлик сходит с ума и это очевидно, но сам парень это судорожно отрицает, а когда вечерами слышит навязчивый шепот, скидывает всё на усталость. ситуация дошла до абсурда, у него всё ссылается на плохое самочувствие, он надеется, что поспит и всё будет хорошо, а становится только хуже. снится часто, как руслан тянет свою руку, полностью измазанную в крови, юлий хватается за неё, как за последний шанс выжить, а тушенцов тянет парня всё выше и выше, оказываясь в космосе. юлий смотрит ему в глаза, полные боли и слёз, глаза, как бездна, как бесконечность. чёрные, как ночная лагуна, чёрные, как чернила. юлик смотрит, выжидает, изучает и всё. больше ничего. они стоят так, кажется, всю жизнь, а после юноша просыпается. весь в холодном поту и со слезами. из-за чего плачет, руслан ведь рядом, как он и хотел. он рядом даже в космосе, даже в бесконечном потоке пространств, перемешанных с планетами, на которых нет жизни, жизнь только в них, в их маленьком мире, в котором два сердца танцуют нежный вальс, его можно приравнять к сладкой мяте, такой же невероятный и успокаивающий, слегка морозящий кончик языка, но такой блаженный. блаженный. если бы онешко дали выбор: убить руслана или быть с ним всю жизнь, он незамедлительно бы выбрал первое. ведь жить так невозможно, хочется прикончить мальчика, если только юлий увидит его в диаметре метра от других людей. нет, конечно, юлик может спокойно ограждать свою бесконечность от других, приковать к батареи и никуда не пускать, но в таких условиях тушенцов точно захочет уйти, а онешко без него никто. всего лишь мелкая лужица, никому не нужная, бесполезная и жалкая. тогда его точно ничего не будет держать в этом мире, может, оно и к лучшему? как бы красиво закончить их ещё не начатую историю любви? только красивым самоубийством. юлий не сможет жить без руслана, без своей бесконечность, и зачем тогда дышать? ради семьи? друзей? будущего? да плевать. ничего этого не нужно, кроме его мальчика, вообще ничего. он готов отказаться от всего на свете, лишь бы руся всегда смеялся и никогда не уходил. он одержим, одержим прекрасным дьяволом, который носит в сумке краски и вечерами рисует картины, пока юлий завороженно смотрит на него. кстати об этом. тушенцов рисует уже битый час, пытаясь дорисовать закат, в который добавил много красного. юлик следит за его движениями, как котенок за игрушкой. в руслане вся грация мира, будто искусство вложили в одного человека. в одного единственного, бог даже не пожалел на длинные пальцы, которые юлик хочет целовать всю жизнь, он никогда не перестанет восхвалять их, это просто сумасшествие какое-то. — что-то вообще ничего не выходит, — мальчик прикусывает кончик кисточки, выпрямляясь в спине, и слегка дергается, когда слышит хруст некоторых позвонков, всё-таки нельзя так долго сидеть на одном месте. конечности затекли, он уже очень устал, а онешко это видит и подходит ближе, становясь за спиной. парень кладёт теплые ладони на хрупкие плечи, слегка сжимая их, а после мнет кожу под футболкой, слыша тяжелый выдох руслана. парень откладывает кисть в стаканчик, откидывая голову назад, блаженно прикрывая веки. малыш устал. онешко двигает руками быстрее и сильнее, а в одобрение своим действиям слышит вздохи. он переходит на шею, пальцами надавливая на косточку, и руслан чуть ли не вскрикивает. — бля, ты массажист по образованию что-ли? — нет. — юлий переходит на загривок, коротко оттягивая прядки назад, и тушенцов вообще обмякает в чужих руках. это уже меньше похоже на массаж, скорее на домогательство, но никто ведь и не против. — я сильно нравлюсь тебе? — шепчет одноклассник, а онешко в оцепенении, не знает, что делать дальше, что отвечать. — д-да, — заикается юлий, отшатываясь назад. — я могу дать тебе шанс, — руслан поворачивается к нему лишь корпусом, смотря снизу вверх. — это из-за массажа? тушенцов громко смеется, а посла встаёт, подходя к юлию ближе, хватаясь за его талию руками. — может быть, — басом шепчет руслан, кратко целуя онешко в губы. как это понимать? то есть... — то есть, мы... мы встречаемся? — у юлика глаза бегают от страха, он вообще без понятия, как дышать. — типа того, только запомни раз и навсегда — я обожаю ромашки, — тушенцов снова смеется, отходя к кровати, присаживаясь на край, — ну это так, на будущее. у юлика вспышки перед глазами, помогите ему кто-нибудь, сегодня-завтра ведь реально инфаркт схватит. парень не знает, что ответить или просто что делать. вроде бы, вот оно, то, о чём он мечтал столько лет, тот, кого он представлял рядом, сам предлагает отношения. но почему-то так тошно на душе, а кровь к мозгу не поступает. юлик смотрит на картину, замечая, как в ней много алых оттенков, ему нравятся эти картины, нравится руслан, но почему тогда онешко стоит в оцепенении? тушенцов беззвучно смеётся и ложится на кровать, прикрывая веки. — ты хоть что-то скажешь? — шепчет парень, смотря на юлика сквозь пушистые ресницы, которые тяжёлым грузом давят на веки. — да, давай попробуем, — выдавливает из себя онешко, шумно выдыхая, словно сделал что-то уму непостижимое. юлий себе это вообще не так представлял, как-то более романтично, что-ли? но на самом деле оно и к лучшему, руслан сделал первый шаг, а это замечательно, и теперь юлик смело может называть его "мой". ××× — русь, какой-то черт мне пишет всё утро, ты не знаешь, кто это? — амина протягивает свой телефон однокласснику, который спокойно переписывался с юликом и, если бы не она, занимался этим дальше. — какой? что? — тушенцов берёт устройство в руки, а по спине течёт холодный пот, когда на весь экран переписка в инстаграм. аккаунт совсем новый, явно, чтобы с основного не писать, но это не то, что цепляет внимание парня. в диалоге фотография руслана, а рядом скриншот с его трансляции. конечно, ещё бы дольше его игнорировал, повезло лишь в том, что лица не видно на фото, лишь тело. тушенцов выдыхает, бояться нечего, но с этим нужно разобраться как можно скорее. — вообще не знаю, заблокируй его, — парень жмёт плечами, возвращаясь к переписке. юлий немного приболел, поэтому его сегодня в школе не наблюдается, а руслан пишет ему в мессенджере даже на уроках, тихо хихикая в ладонь от смешных сообщений. рядом с онешко очень комфортно, он всегда на связи, всегда рядом. ××× — ты не настолько хорош, чтобы меня убивать! и в этом году стал моей главной бедой! я никогда не пойму, что движет тобой! тебя действительно так бесит моя прямота? ненавижу тебя! — девушка кричит в трубку, срываясь на крик, — теперь ты мой заклятый враг. вызов завершен, а юлий до боли сжимает кулаки, набирая заученный номер снова и снова, желая хоть как-то поговорить с дашей. нормально поговорить, а не крики слушать. только ему стоило сказать, что он в отношениях с русланом, как начался воплль. что не так? "да эту шлюху пол района ебало, удачи с отбросами, малыш" приходит сообщение от дарьи, а юлик усмехается. "как и тебя. до следующего минета, кися" что такого нашло на это божье создание? каплан всегда снисходительна и спокойна, что сейчас нашло-то? ревность. больная, до желвак на лице, мерзкая до рвоты. ревность — это действительно то, про что современное общество должно забыть, но юлик имеет вообще право как-то осудить это? он приписал себе живого человека, привязывал к себе цепями. юлий хочет позвонить своему мальчику, уткнуться ему в грудь носом и горько зарыдать. рассказать всё, что беспокоит, поцеловать каждый его порез на бледных руках, задушить, а после сладко поцеловать. целовать всегда, всю жизнь, руслана мало, мало его внимания. сейчас он в художественной школе, и юлик долго не думает, хватает куртку из прихожей, в лифте завязывает шнурки. бежит, бежит, вдыхая холодный воздух, нужно дождаться двадцать пятый автобус, нужно, а пока ждёт — покурит. тушенцов не любит запах сигарет, вечно жмурится чувствуя его от кого-либо, но юлий ничего с собой сделать не может. он будет вечно извиняться перед малышом, перед бесконечностью. всегда будет извиняться, бояться сделать больно, но разрывать на куски его душу планирует каждый вечер. цветочный магазин бросается в глаза, до конца занятий ещё час, время есть. в уютном магазинчике пахнет смесью всего и сразу, девушка, работающая здесь, носится с вазами для цветов из одного угла в другой. она тихо ойкает, направляясь к юлику. — здравствуйте! — кричит она, а онешко от резких звуков дёргается, — чем могу помочь? — добрый вечер, — парень оглядывает, непонятно зачем, цветочный магазин ещё раз, — ромашки нужны, да побольше. — он откровенно не знает сколько конкретно нужно дарить, а девушка хитро улыбается, набирая очень много веточек. она отделяет от стебелька листья, перевязывая цветы алой лентой. нет, только не алый. прозрачная пленка отлично смотрится с нежным букетом, который вышел в общей стоимости на семьсот рублей. флористка ухмыляется, краем глаза поглядывая на юлия. — на свидание? — тихо интересуется она, а когда слышит замешательство в голосе парня, лишь сильнее улыбается. значит точно на свидание. — типа того, — онешко мечтательно абстрагируется на стену. — я думаю, эта девушка очень красива, прям как этот букетик, — она разглядывает свою работу, передавая ромашки онешко. — девушка? ох, она прекрасна, — парень протягивает тысячу рублей и, забирая сдачу, прощается с надоедливой работницей, которая немного, но всë же выбесила. как минимум, своими распросами. закат. фиолетового цвета, скорее лилового, как веточка сирени. юлик снова закуривает, направляясь в художественную школу за своей бесконечностью. его поцелуи, как лёгкий наркотик, такие же дурманящие, окрыляющие. но в ту же секунду разбивающие, убийственные. руслан похож на кота, и юлий часто говорит ему об этом, почти всегда. ××× — руслан, там тебя брат ждëт, заканчивай и иди, — елизавета кладёт руку на плечо юноши, а последний с непониманием смотрит на неё. брат? какой брат? он быстро промывает кисточки, ставит холст в другой конец помещения и, прощаясь со всеми, убегает на выход. он был готов провалиться под землю, юлий вертит в руках ромашки, нервно куря вишневые сигареты, которые тушенцов терпеть не может. мальчик подбегает к онешко, вжимаясь всем телом в его грудь, вдыхая сладкий аромат с примесью вишни. не так уж и гадко. но ты верил в нас с первой встречи, всё сметал на своём пути. будто знал, что устав под вечер, я усну на твоей груди.