Непонятные эмоции

      После зимних каникул Нейлу казалось, что он не был в школе целую вечность. Вот это да. Столько времени — без них всех. Чёртовых одноклассников. Может, кого-то из них он даже всё ещё помнил.       — Нейл!       — Кира?       Ну да, ну да, чего ещё было ожидать. Чтобы забыть её, нужно иметь очень плохую память. Сейчас Нейл даже не мог сказать, отпустил ли он до конца её из своей жизни. Когда он смотрел на неё, сразу же в голове всплывали картины того дня, того коридора, её надменного голоса и взгляда. Какой контраст. Сегодня она выглядела в высшей степени жалко. Рад ли он был её краху?       — Ты что-то хотела?       — Ты говорил Теду, что я могу с тобой поговорить. И я хочу это сделать.       — О чём ты хочешь поговорить?       Это скорее было похоже на допрос, чем на беседу. Нейл наслаждался тем, что он доминирует в диалоге. Он как будто победил её. Только нужна ли ему была эта победа?       — О чём угодно. Если Алгер увидит, что я разговариваю с тобой, он не подойдёт.       — Хорошо. — Нейл выдавил из себя некое подобие улыбки, а потом снисходительно спросил: — Как провела каникулы?       — Неплохо, спасибо. В рождественскую ночь ходили гулять с родителями, мне дали выпить алкогольного глинтвейна. Довольно вкусно, кстати, очень рекомендую. А ты как?       — Я тоже хорошо, спасибо тебе. Я прочитал «Трёх мушкетёров», которых мне советовала подруга. Мне понравилось.       — Я рада, что ты хорошо провёл каникулы.       «Она так славно держится, как будто и не боится никого вовсе и не готова кинуться на шею первому встречному. С достоинством. Чёрт возьми! Я немного другого ожидал».       Киру не так просто сломать, как его. Его бросили друзья, он поплакал в рубашку случайной прохожей — и всё, отпустило. Она жила в аду, где ей приходилось скрываться и оглядываться, чтобы не дай бог увидели и начали снова унижать, и она пока что не проронила на его грудь ни одной слёзы. Невольно восхищаешься ей.       «Зря я с ней так высокомерно. Так же, как и она со мной когда-то, только я накричал, а она спокойно говорит на такие незначительные темы».       — Ты очень его боишься?       — Кого?       — Этого Алгера.       Кира улыбнулась.       — Есть такое. Он мне неприятен. Причём он знает, что я не хочу поддерживать с ним контакт, и всё равно лезет. Я не боюсь, что он сделает что-то физически, но он очень сильно морально на меня давит, это выматывает. Если он не перестанет, боюсь, придётся переводиться.       — Для тебя это такой сильный ад?       — Я хочу наслаждаться жизнью, а не бегать от сумасшедшего одноклассника. Все хотят. Почему я не имею право сделать так, чтобы мне было комфортно?       — Согласен.       Они продолжили идти в кабинет в молчании.       — Может, возьмёмся за руки? — вдруг предложила она. Нейл кивнул.       — Знаешь, Кира, когда мы так держимся, я вспоминаю старые добрые времена.       — Может, они и старые, но не добрые. Только мешают идти дальше.       — У каждого своё представление.       — Да.       Какие глупые разговоры. Как вообще всё это глупо.       — Осторожно, там Алгер, давай затеряемся в толпе.       — Какой Алгер, Кира?       — Тот самый.       — А, да, точно.       Когда они дошли до окна, Кира рассмеялась.       — Что такое?       — Как иногда по-разному живут люди. Представляешь, у тебя есть друзья. Настоящие. А мне, видимо, ещё предстоит их найти.       — Как рад сегодня иду с ними в кафе. А тебе могу только пожелать удачи.       Кира заглянула ему в глаза и улыбнулась.       — Я знаю, что делать. Спасибо, Нейл.       — Эй, погоди! Что именно?       Но она вместо ответа только снова рассмеялась и помахала рукой.       — Увидишь!

***

      — Нейл! Ты не мог бы проводить меня до дома?       — Конечно.       Так давно он не разговаривал с кем-то в гардеробе. Ему это казалось ненужным, потому что не приносило удовольствия. Он считал всех, всех, всех вокруг скучными, глупыми… В общем, серой массой.       Серая масса… Где-то он уже слышал это словосочетание. Дайте-как вспомнить. Точно, в разговоре с Энди, тот упоминал, что считает серой массой его. А Энди, как известно, высокомерный мудак. Так неужели получается, что и он, Нейл, чуткий, добрый, готовый помочь — неужели он такой же?       Нет, нет, не может быть.       Как он удивился, когда Кира не кинулась ему на шею — он думал, что она начисто лишилась собственного достоинства. Оказалось, что нет. «Так вот за что её так любят люди. Даже сейчас, когда она в таком жалком и уязвимом положении, все хотят её спасти».       А вовсе не за красивое личико и умение вести пустые беседы. В ней был жёсткий внутренний стержень, который нельзя было ни погнуть, ни тем более сломать, точнее, сломать было можно, но для этого надо было бы приложить очень много усилий (а лучше сразу взять топор — тогда, может быть, на нём появились бы небольшие трещины).       Нейл смотрел на то, как она надевает элегантную чёрную куртку, застёгивает пуговицы, берёт портфель в руки.       — Может, снова возьмёмся за руки? — предложил он.       — Да, давай.       Они вышли из здания школы и направились к мосту.       — У тебя есть друзья? — вдруг спросила Кира.       — Да. Энди, Кэри и Аяна.       — У них красивые имена. Расскажи о них.       — Энди ты сама знаешь. Такой высокомерный и умный, очень любит поспорить. А ещё его лучше не оскорблять, он всегда придумывает хорошие ответки. Кэри весёлая и добрая. Она выглядит сумасшедшей и мелкой, но сердечко у неё золотое. Аяна… — На этом моменте Нейл призадумался, но потом посмотрел в небо и продолжил. — Тут сложно рассказать. Я, если честно, после той истории с извинениями Энди уже сам не знаю, какая она. Она выглядит слабой и хрупкой, я даже сначала думал, что она именно такая. А теперь не понимаю.       — Первые впечатления всегда обманчивы.       Нейл посмотрел на неё с удивлением.       — О чём ты?       — Что слышал. Никогда не доверяй первому впечатлению. Это себе дороже.       — Ты про Алгера говоришь?       — И про него тоже. Он только кажется тихим, а на самом деле шутит про изнасилования и делает двусмысленные намёки, аж противно становится. Да и в принципе не боится при всех сказать тебе, что ты и гроша ломаного не стоишь, а ты потом стоишь под смешки окружающих и понимаешь, что снова повела на глупую манипуляцию… Если это тебя не убеждает, возьмём тебя самого. Я вначале думала, что ты очень компанейский, общительный, весёлый, а потом поняла, что и тебе тоже нужно личное пространство. Впрочем, нужно оно всем людям, этого у них не отнять. Ты просто оказался другим.       Нейл кивнул.       — Кстати, — продолжила Кира, — а вон там часом не Аяна стоит?       — Не, у Аяны волосы светлые. А у той тёмные.       — А, понятно.       Остаток пути они прошли в молчании.       Когда они добрались до дома Киры, она отпустила его руку и улыбнулась. Улыбнулась так, как не улыбалась никогда до этого. Не весело, нет, а по-доброму и глубокомысленно.       — Пока! Увидимся!       — Пока, — тихо сказал Нейл, развернулся и пошёл обратно.