Образ спасения

Двери выставочного зала вот уже час — казавшийся вечностью — пропускали в искусно украшенное помещение всё новых и новых посетителей, ни на секунду не закрываясь. В спёртом воздухе разливалось жужжание множества голосов, обсуждающих работы Собирателя цветов под кровавым дождем. Одни хвалили атмосферу, другие всматривались в образы, а третьи высказывал мнение о творчестве в целом, практически не обращая внимания на экспонаты зала. Хуа Чэну в пору было бы покинуть галерею и отправиться домой, но предчувствие не пускало его за порог, вынуждая бродить среди групп людей и осматриваться в поисках чего-то. Или кого-то. Прошло полчаса. Художник обошел каждый уголок своей выставки, побывал возле всех многочисленных картин, но так и не увидел знакомого белого плаща. Не мог же его самый дорогой и желанный гость покинуть галерею сразу после церемонии открытия? Хотя, в толпе белоснежная фигура стремительно двигалась в сторону выхода, и, исчезнув из поля зрения Хуа Чэна, больше не появилась. Заметно расстроившийся Собиратель цветов медленным шагом двинулся в сторону резных коридорных дверей, надеясь на свободные от пробок дороги, как вдруг краем глаза заметил нечто удивительно интересное: возле одной из не самых удачных его работ стоял невысокий мужчина с каштановыми волосами, кое-как собранными в растрепавшийся пучок. Посетитель с неподдельным интересом разглядывал неудавшийся — по мнению создателя — портрет юноши, стоя спиной к Хуа Чэну, но тот готов был поклясться собственной жизнью, что на протяжении десяти лет из раза в раз вырисовывал этот разворот плеч, эту тонкую шею и эти плавные линии запястий. Мужчина в светло-сером джемпере без горла словно сошел с картины Собирателя цветов и теперь смотрел в искаженное зеркало, уперев одну из тонких, но несомненно прекрасных рук в бок. Тихо подобравшись поближе, Хуа Чэн без проблем встал рядом с гостем и точно так же уставился на картину, словно видел её впервые. Только сегодня он мог радоваться, что его собственную работу обходят стороной. Очень хотелось оторвать взгляд от копии и посмотреть на оригинал, но Собиратель цветов осознавал, насколько легко спугнуть незнакомого человека странным поведением, потому продолжал сохранять молчание. — Никак не пойму, почему же посетители обходят этот экспонат стороной? — вдруг поделился мыслями прекрасный молодой человек после нескольких минут тишины, — Не отрицаю, в линиях ощущается юношеский запал и неопытность, автор наверняка создал это полотно одним из первых, но ведь работа выполнена на славу! Хуа Чэн почувствовал, что вот-вот рухнет замертво от волнения. Любовь всей его жизни сейчас стояла по правую руку, совсем близко, и хвалила неудавшуюся работу, будто от этого зависела честь автора. — А Вы как считаете? — не поворачиваясь к Хуа Чэну, незнакомец растянул тонкие губы в той самой солнечной улыбке, которая много лет назад почти вышибла дух из мальчишки, — Мне очень нравятся цвета. Они яркие и создают прекрасную атмосферу. Помолчав с полминуты, Хуа Чэн собрался с мыслями и ответил на улыбку, чуть щуря глаз. Он не мог поверить, что этот день настал. Разговор с гэгэ! С настоящим! — Мне тоже кажется, что художнику не доставало опыта, когда он садился за работу. Попрактикуйся Собиратель цветов немного больше, и картина вышла бы великолепной, — он кивнул в подтверждение своих слов и чуть склонил голову на бок, — Вижу, Вам нравится искусство. Вы критик или простой обыватель, зашедший на огонёк? Услышав, что его приняли за критика, мужчина весь подобрался и замахал руками в отрицающем жесте, словно само название профессии было способно свести в могилу. — Нет-нет, что Вы! Проходил мимо во время прогулки и заметил объявление о выставке, никакой я не критик! Просто захотелось хоть разок полюбоваться искусством в подобной обстановке, — он смущённо сжал пальцами края свитера и потеребил их, заставив Хуа Чэна улыбнуться ещё шире, — Но мне правда нравятся работы этого художника. Они невероятны. «Это ты невероятный», — мысленно простонал Собиратель цветов под кровавым дождем, чувствуя, как в груди непреодолимым океаном разливается тепло. Если бы он только мог прямо сейчас заключить дорогого гостя в крепкие объятия, то мужчина точно не выбрался бы из них ещё часа два, а лучше всю жизнь. — Да? А мне кажется, что ему ещё учиться и учиться. Последние работы выглядят несколько скомкано и странно, — Хуа Чэн, посмеиваясь, вздёрнул бровь, отвёл ясный взгляд куда-то в сторону, — Но, возможно, он работает над чем-то грандиозным, и сил на другие картины не хватает. Сбоку послышался задумчивый вздох, и собеседник неожиданно повернулся к Хуа Чэну, протягивая небольшую ладонь для рукопожатия. Золотые глаза с медным отливом разглядывали чужое бледное лицо с огромным любопытством — художник ощутил, как внутри всё переворачивается. Он правда забыл нечто настолько удивительное?! Чем думал глупый мальчишка, запомнивший ширину плеч, рост и элегантный изгиб запястий, но не сумевший сохранить в памяти золото глаз своей первой и единственной любви? — Давайте начнем сначала. Я Се Лянь, — приятный мужчина вновь улыбнулся так, будто тысяча солнц заглянула в галерею, — Наведался сюда ради искусства и совсем скоро буду вынужден уйти. Мне нравятся работы Собирателя цветов под кровавым дождем, и я готов весь день провести на столь чудесной выставке. — Сань Лан, — Хуа Чэн с вселенской осторожностью пожал протянутую руку, ощущая под пальцами неожиданно грубую кожу, — В галерее по делам, собирался уходить, но заметил Вас, одиноко рассматривающего картину. Приятно познакомиться, гэгэ. Лицо Се Ляня забавно вытянулось от удивления: никто никогда не звал его «гэгэ», было одновременно приятно и необычно. От абсолютно незнакомого человека такое обращение звучало странно, но об этом он, разумеется, не скажет. — Вот и славно, Сань Лан, — Се Лянь аккуратно отпустил чужую прохладную ладонь и отстранился, — Расскажешь немного о себе? Например, ты правда третий ребёнок в семье? Я пойму, если ты не захочешь делиться чем-либо с первым встречным, это нормально! Хуа Чэн довольно быстро осознал, что дорогой гэгэ понятия не имеет, кем является Собиратель цветов под кровавым дождём, а значит, к сожалению, пропустил всю трогательную речь, которую тот готовил. Что ж, ничего страшного, художник сам когда-нибудь расскажет ему обо всем, лишь бы не упустить шанс завязать знакомство. — Что ж, я-. — Се Лянь! — собравшегося с мыслями Хуа Чэна нагло прервал выскочивший из толпы молодой человек в бирюзовом кардигане, — Куда пропал? Мы тебя обыскались, чуть с ног не сбились, пока галерею осматривали! Чем ты тут… Соизволив обратить внимание на стоящего рядом с Се Лянем человека, подошедший смутился, поспешив понизить голос. Его статная фигура сделалась зажатой и опасливой, словно юноша готовился в следующую же секунду сорваться с места и скрыться там же, откуда явился. Оно и не удивительно: Хуа Чэн излучал настолько убийственную ауру, что мог не моргнувши глазом прикончить любого в этом зале, а в особенности наглецов, прерывающих его. — Прошу извинить, не знал, что мой дорогой друг уже с кем-то общается, — юноша натянуто улыбнулся и чуть отступил назад, как бы прячась за спиной Се Ляня, — Мне правда не хотелось вас прерывать, но мы опаздываем! — Ох, как жаль, — Хуа Чэн сдержал огорченный вздох и улыбнулся, обращаясь к Се Ляню, — Надеюсь, гэгэ доберется до места назначения в целости и сохранности. Могу я проводить тебя до выхода? Молодой человек в бирюзовом нервно поджал губы и огляделся по сторонам, словно высматривая кого-то. Ранее он сказал «мы тебя обыскались», значит Се Ляня сопровождала группа людей. Кошмар, почему Хуа Чэну не могут дать хотя бы десять минут на разговор с человеком, которого он ждал всю жизнь?! — Конечно! Но ты ведь собирался по делам, разве нет? — Се Лянь чуть склонил голову к плечу, интересуясь, — Мы не затрудним тебя? — Ну что ты, я с радостью проведу ещё немного времени с гэгэ, нас ведь так нагло прервали, — острый, как лезвие, взгляд Собирателя цветов устремился на юношу, выглядывающего из-за спины Се Ляня, — Ничего страшного не случится, если я немного отклонюсь от намеченного курса. — Погоди, дружище, может нам правда не стоит беспокоить мистера Хуа? Он явно очень занятой человек, мы не можем так просто-. — Я сказал, что провожу. В чём проблема? — внешне оставаясь спокойным, Хуа Чэн наводил больше ужаса на окружающих, чем когда показывал истинные эмоции. К великому сожалению, рядом с гэгэ он никогда даже голоса не повысил бы, и людям вокруг оставалось лишь дрожать от страха, стремительно покидая место боевых действий. Бедолага за спиной Се Ляня поспешил выпрямиться, показывая, что не боится какого-то там известного художника с наверняка очень серьезными связями. Аккуратно взяв дорогого друга за руку, он стремительно повел его сквозь толпу, надеясь, что Хуа Чэн их потеряет, но не тут-то было: следуя за Се Лянем попятам, словно тень, он не отставал ни на шаг, как бы ни петлял меж гостей юноша. Казалось, Собиратель цветов стал ещё злее. Основной холл был удивительно свободным, теперь представилась возможность рассмотреть его получше: светлые стены, богато украшенные разнообразными позолоченными узорами и витиеватыми светильниками, сильно контрастировали с угольно-чёрным паркетом и такими же тёмными банкетками. То тут, то там мелькали стенды с рекламными флаерами и небольшие плакаты, зазывающие посетителей на выставки. Се Лянь с радостью заглянул бы на каждую из них, чтобы узнать нечто новое, расширить кругозор, но его упорно продолжали тащить в сторону выхода, пока он не решил, что вполне может идти сам. Аккуратно, но требовательно вырвав руку из цепкой хватки товарища, мужчина, похожий на произведение искусства, сбавил шаг и поравнялся с Хуа Чэном, виновато приподнимая брови. С чуть грустным, обеспокоенным выражением лица, он походил на маленького зверька, вроде ласки или горностая, и Собиратель цветов сразу выбросил из головы всю злобу на нерадивого юношу, полностью сосредоточив внимание на любви всей своей жизни. — Извини за невежество, Сань Лан, он не хотел показаться грубым, — Се Лянь ободряюще погладил его по плечу, — Ши Цинсюань очень пунктуален, когда нет других дел, потому вероятность опоздать так переполошила его. — Тебе не за что извиняться, гэгэ, я понимаю, — художник мягко улыбнулся, словно забыв обо всём, что его волновало, — Главное, что ты в порядке. Он протащил тебя сквозь такую толпу, что я на секунду даже потерял вас из виду. Видно, что у Ши Цинсюаня дар ко втягиванию людей в различного рода происшествия, благо сегодня нам повезло. Се Лянь непринужденно улыбнулся, поняв, что Хуа Чэн совсем не злится, и они неторопливо продолжили путь к выходу. Спина обеспокоенного Ши Цинсюаня мелькнула перед глазами всего пару раз, после чего он стремительно покинул галерею, словно подхваченный ветром. В приятном молчании молодые люди провели совсем немного времени, но Собиратель цветов успел подумать о множестве вещей: например о том, что его удача вновь проявила себя невероятно вовремя, позволив встретить гэгэ на подобном мероприятии. Или о том, как бы произвести самое положительное впечатление, а ещё о желании попросить его номер телефона и о том, насколько же ему повезло, что Се Лянь не обратил внимания на брошенное Ши Цинсюанем «мистер Хуа». — Вот и пришла пора прощаться, — из размышлений его выдернул приятный голос отстранившегося гэгэ. Хуа Чэн только сейчас заметил, что они успели пересечь порог галереи и теперь стояли посреди оживленной улицы, — Спасибо за компанию, был очень рад познакомиться с тобой, Сань Лан! — Тебе спасибо, гэгэ, давно я не ощущал такого спокойствия рядом с другим человеком. Ты помог мне вновь почувствовать себя живым энергичным юношей, — Собиратель цветов по-настоящему счастливо рассмеялся, приглаживая волосы, — Надеюсь, мы ещё встретимся. Хорошего дня! — Большое спасибо, и тебе, — Се Лянь в последний раз одарил его лучезарной улыбкой и шагнул к пешеходному переходу. На другой стороне улицы его уже ожидали три человека: тот самый Ши Цинсюань, перепуганный Хуа Чэном, и два юноши примерно одного роста в тёмных одеждах, оба хмурые — им явно успели поведать о произошедшем в галерее. Время успешно перевалило за полдень, солнце на безоблачном небе сияло чересчур ярко, ослепляя прохожих и водителей, а гололедица на дорогах вынуждала отдавать всё внимание удержанию равновесия. Как только Се Лянь покинул его, сердце Хуа Чэна испуганно сжалось в нехорошем предчувствии, будто рядом вот-вот должно было случиться нечто ужасающее. Встрепенувшись, он весь обратился в слух, рассматривая окружающих, и в итоге уставился в сторону медленно удаляющегося гэгэ. Его белый плащ вновь оказался на плечах, контрастируя с серой действительностью, приковывая внимание, вынуждая художника следить за светлой фигурой почти не моргая. Было до дрожи интересно дотронуться до ткани одежды, аккуратно провести по ней пальцами и оценить качество материала, но Хуа Чэн упустил такую возможность. Теперь он мог лишь стоять перед расчерченной полосами дорогой, обеспокоенно глядя вслед своей недосягаемой мечте. Неожиданно на периферии зрения мелькнуло нечто крупное, раздался предупредительный визг шин по скользкому асфальту, слева, прямо сбоку от идущего Се Ляня. Сверкнула ослепительная вспышка света, отразившаяся от лакированной поверхности капота стремительно приближающегося легкового автомобиля. Мгновение. Казалось, оно тянулось целую вечность: вскрик, выпад, холодная ткань под пальцами, падение, темнота, боль, стрелами пронзившая голову и ногу ниже колена. А после неожиданное облегчение. Лёжа на ледяном асфальте, Хуа Чэн явственно ощущал, насколько сильно приложился головой и старательно сглатывал металлический привкус, но волновало его отнюдь не собственное благополучие: Собиратель цветов аккуратно, будто сокровище, прижимал к себе ничего не понимающего Се Ляня, боясь даже на секунду разжать объятия, словно человек в его руках мог в то же мгновение раствориться в воздухе. Выплеснувшийся в кровь адреналин заглушил все посторонние чувства, и Хуа Чэн мог оставаться в сознании, ощущая, как ранее остолбеневший гэгэ медленно поднимает голову с его руки, которой художник ловко закрыл его от удара. Во взгляде золотых глаз читалось явственное непонимание, но стоило Се Ляню осмотреть лицо напротив и увидеть, как по вискам и лбу Хуа Чэна стекают первые струйки алой крови, ситуация стала ясна, как день. Не дергаясь, он попытался аккуратно выбраться из хватки чужих рук, но Собиратель цветов даже в столь плачевном состоянии лишь сильнее обнял его, утыкаясь носом в макушку. — Ты в порядке? Ничего не болит? — раздался тихий голос над головой. Казалось, его обладатель вот-вот потеряет сознание, — Я успел? Скажи, пожалуйста, я успел? — Да, да, я в порядке, в абсолютном порядке! Зачем же было прыгать под колёса? — услышав ответ со стороны Се Ляня, Хуа Чэн заметно успокоился, ослабил хватку и позволил ему сесть, — Боже, я сейчас же позвоню в «скорую», ты только держись. Всё будет хорошо, клянусь! Художник зажмурил глаза и болезненно застонал: адреналин начал уступать травме, с каждой секундой усиливая чувствительность. Он силой воли приподнял раскалывающуюся голову, чтобы осмотреть наиболее пострадавшую часть тела, ногу, и в тот же момент ощутил, как кровь начала стремительно пропитывать ткань тёмных брюк. Заметивший чужие движения Се Лянь так быстро оказался рядом, что Хуа Чэн даже испугался, но ни слова не сказал, позволяя ему сесть рядом и бережно уложить свою голову на колени. — Прошу, не двигайся, — тёплая рука убрала слипшиеся от крови пряди с бледного лба, — Нам уже выслали машину, всё будет хорошо, слышишь? Они будут с минуты на минуту! Рядом сновал из стороны в сторону до ужаса напуганный водитель, прохожие позабыли про свои дела и поспешили окружить интереснейшее зрелище. Всё-таки, не каждый день увидишь, как человека сбивает автомобиль. Некоторые даже достали телефоны, желая запечатлеть на память кровавую картину, но возникшие буквально из ниоткуда юноши, которые ранее ждали Се Ляня на другой стороне улицы, разогнали зевак в мгновение ока. — Главное, что гэгэ в порядке. Остальное совсем не важно, — Хуа Чэн улыбнулся, но уголки его губ тут же дрогнули от новой вспышки боли, — Я был обязан успеть, понимаешь? Се Лянь не ответил. Его рука с такой испуганной осторожностью стирала дорожки свежей крови с чужого лица, что Собиратель цветов неожиданно опечалился. Только сейчас он заметил, что гэгэ снял плащ, оставшись в одной порванной рубашке, и старательно прижимал что-то к пробоине в его черепе, останавливая кровь. — Гэгэ, — Хуа Чэн приподнял брови, виновато заглядывая в чужие глаза, — Я спас тебя, но не учёл, что пострадаю сам. Возможно, мне следовало быть несколько осмотрительнее, но знай, я ни о чем не жалею, и в любом случае не позволил бы тебе пострадать. — Ты правда не должен был прыгать за мной, — Се Лянь поджал губы и глубоко вдохнул, выравнивая сердцебиение. За спиной послышался приглушенный шум сирены, он не знал, смеяться ему или плакать, — Но я очень благодарен. Большое спасибо, Хуа Чэн, ты спас мне жизнь. В глазах Собирателя цветов мелькнуло смутное беспокойство, но стоило Се Ляню ещё раз невесомо провести пальцами по его лбу, и всё волнение как ветром сдуло. Что ж, Хуа Чэн не думал, что его маленькая афера будет раскрыта столь скоро и при таких обстоятельствах. Хотя всё-таки сломанная нога и черепно-мозговая травма стоили этих слов. — И всё же мне больше нравится, когда зовут «Сань Лан». Последнее, что увидел Собиратель цветов перед тем, как двери машины Скорой помощи закрылись, было перепуганное, полное растерянной скорби лицо Се Ляня, не знавшего, что ему делать дальше. Но помимо этого в золотых глазах плескалось что-то ещё, нечто настолько сильное и невероятное, из-за чего Хуа Чэн смог в привычном жесте ухмыльнуться, приподняв бровь. В глазах Се Ляня застыли благодарность и незыблемое обещание увидеться ещё раз, что бы ни случилось.