Образ спасения

Наконец получив возможность неподвижно лежать в тишине и спокойствии, Хуа Чэн провалился в крепкий сон. За окном давно стемнело, одинокую больничную палату освещали лишь скрипучие лампы, чей ослепительно-белые свет оставлял на голубоватых стенах серые пятна. Напольная плитка в просторной комнате имела странный тёмный цвет, напоминающий грязь, но это, кажется, никого не волновало. Скудная светлая мебель, закрытое шторами окно, ваза с искусственными цветами на тумбочке — всё создавало атмосферу непреодолимого одиночества и какого-то смутного отчаяния. С того самого момента, как каталка с Собирателем цветов пересекла порог больницы, Хуа Чэна оперативно перевозили из кабинета в кабинет, с процедуры на процедуру, обрабатывая то пробитую голову, то сломанную ногу. Безусловно, он был благодарен каждому врачу, которому поручили возиться с ним, но истощённому травмами организму такие гонки доставляли некоторый дискомфорт. Крепко спавший Хуа Чэн не видел снов и в данный момент, к счастью, понятия не имел о том, что чувствует Се Лянь, вынужденный сидеть в своей небольшой квартирке в целости и сохранности, не получив ни синяка. Преподаватель прекрасно осознавал, насколько нереальную вещь сделал для него столь известный и, вроде как, не самый общительный человек, с которым они были знакомы менее часа. Он не просто спас его — Хуа Чэн пожертвовал собственным здоровьем, чтобы защитить кого-то вроде Се Ляня. Привыкнув полагаться лишь на себя, он не мог поверить в произошедшее, словно всё случилось не с ним, а с кем-то иным, с кем-то важным для Хуа Чэна, тогда его поступок можно было бы считать логичным. Но Собиратель цветов спас не своего менеджера. И не свою возлюбленную. И даже не одного из многочисленных коллег. Он самоотверженно бросился под колёса автомобиля ради Се Ляня, непутёвого преподавателя из местной школы боевых искусств, который славился поистине невероятным невезением. Его поступок был воистину безрассудным, странным, ошеломляющим. И немного, совсем капельку дарующим надежду. Когда Хуа Чэна увезли на «скорой», Се Лянь занимался сдачей показаний и перебирал в голове номера всех известных городских больниц, готовясь обзвонить каждую, если потребуется. Всё-таки он был непомерно виноват, инцидент произошел по его неосмотрительности, ну, и в меньшей степени из-за гололёда. А ещё машина вырулила на дорогу из-за угла, её занесло… Осознание этих фактов нисколечки не помогало, становилось только нервознее. И вот, лёжа на небольшой кровати в собственной спальне, Се Лянь думал, а как он, собственно, будет извиняться перед Хуа Чэном? Не мог же преподаватель просто наведаться к нему в палату и сказать: «Извини, Сань Лан, из-за меня тебя сбил автомобиль. Мне так жаль, ты просто не представляешь», верно же? Благо, милая девушка, принявшая его звонок, позвала к телефону назначенного художнику врача, и тот оповестил, что сегодня мистера Хуа лучше не беспокоить, он побывал на множестве процедур и очень устал. Понятливо покивав, Се Лянь поблагодарил медика за информацию и положил трубку, аккуратно поднимаясь с кровати. Что ж, ему следует хотя бы сходить в магазин и купить Хуа Чэну что-нибудь вкусное в качестве извинения. И цветы, да, точно, цветы. Но что любит художник? И какие цветы ему понравятся? А вдруг Се Лянь купит букет, на который у Хуа Чэна аллергия?.. — Столько вопросов, и никаких ответов, — вздохнув, он подошел к рабочему столу, сел в кресло и открыл ноутбук, тут же запуская браузер, — Что ж, если мы чего-то не знаем, то это знает интернет. Следующие полчаса Се Лянь провел в поисках информации о гипоаллергенных цветах и букетах из них, а также о круглосуточных цветочных магазинчиках поблизости. Возможно, ему не следовало прилагать таких усилий, но Хуа Чэна на больничной койке хотелось порадовать хоть чем-нибудь. Выяснив необходимое, Се Лянь небрежно захлопнул ноутбук и отправился одеваться. На дворе давно стояла непроглядная темень, но преподавателя это абсолютно не волновало: в душе кипело желание купить самые лучшие продукты и дойти до того несчастного цветочного магазина, в котором продают нужные букеты. Разумеется, покупать цветы Се Лянь будет завтра, но убедиться, что они действительно есть в наличии, было жизненно важно прямо сейчас. В итоге он решил заехать в супермаркет и купить то, что любит сам, но самого лучшего качества. В списке числились фрукты, какие-нибудь конфеты («безалкогольные!!! и с большим содержание какао»), свежие ягоды, а также негазированные напитки, вроде холодного чая или соков. Выбранные продукты казались вполне неплохими, их определенно хватало, чтобы скрасить одинокое пребывание в стенах больницы на определенное время, но Се Лянь понимал, что уже через пару дней ему вновь придется закупаться. В стенах супермаркета он провёл ровно час. Каждый из отделов встречал своим особенным запахом, вынуждая сглатывать слюну и проходить мимо прилавков с разнообразной выпечкой, мясом, рыбой и кондитерскими изделиями с закрытыми глазами, чтобы не сорваться, не набрать лишнего. Се Лянь и так заполнил целую тележку: что-то домой, что-то по скидке, «это понравится Фэн Синю и Му Цину, а это Ши Цинсюаню», но большая часть покупок предназначалась Хуа Чэну. — Ох, такое внимание может смутить его! , — Се Лянь поправил заплетенные в хвост волосы и вздохнул, — Хотя, нет. Оправдаюсь желанием извиниться, Сань Лан поймет! Оплатив продукты, преподаватель направился к своему старенькому автомобилю и успешно загрузил три огромных пакета на заднее сидение. Теперь ему предстоял продолжительный путь к цветочному магазину через добрую половину города. Да, хотелось спать Мотор тихонько скрипнул, зажужжал, и автомобиль завёлся, трогаясь с места. Ночную тишь аккуратно прервало шипение включившегося радио, оно настроилось на нужную Се Ляню волну, и салон машины наполнился лёгкой классической мелодией. Сочетание виолончели, скрипок, фортепиано и флейт растекалось в воздухе приятной ненавязчивой дымкой, преподаватель будто бы ощущал её кожей, как дуновение весеннего ветра. Не став переключать станцию, Се Лянь и не заметил, как пальцы сами начали отбивать звонкий ритм по поверхности руля. В такой удивительный апрельский вечер ничто не могло испортить его настроение. Казалось, даже если машина заглохнет на полпути, Се Лянь не расстроится, а лишь пожмет плечами и вызовет эвакуатор без лишнего шума, без ругани. Подобное умиротворение обычно настигало его после сильного эмоционального потрясения, когда всё закончилось хорошо и сил на негативные эмоции не оставалось. Хотелось скорее вернуться домой, упасть на мягкую постель, завернувшись в пуховое одеяло, как в кокон, и лежать в уюте небольшой спаленки до тех пор, пока первые солнечные лучи не начнут ласкать смеженные веки. В тот же момент на кровать вальяжно заберётся Жое, по-королевски пройдет по белым простыням и устроится под боком у дорогого друга, а её мурчание разольётся тёплой, сладостной музыкой, прося преподавателя поскорее проснуться и накормить Её Величество. Мечтательно вздохнув, Се Лянь улыбнулся мыслям о любимой кошке и сумел-таки припарковаться в спальном районе в восемь часов вечера, прямо перед цветочным магазином. Что ж, такой исход его полностью устраивал, пусть и казался чудом. Ветряные колокольчики над дверью призывно зазвенели, когда преподаватель пересек порог помещения, насквозь пропахшего яркой обескураживающей смесью цветочных ароматов. Из-за прилавка мятного цвета тут же вынырнула милая девушка с чуть растрепавшимися чёрными волосами. В её руках, словно в надёжнейшей сокровищнице, располагался горшок с каким-то фикусом, а сама она измазала тонкие руки в земле. Видимо, Се Лянь отвлек девушку от работы. — Здравствуйте! — консультант аккуратно поставила фикус куда-то под прилавок и улыбнулась клиенту, — Добро пожаловать в «Сад Деметры*»! Позволите помочь Вам выбрать подходящий букет? *Деметра — В древнегреческой мифологии богиня плодородия, покровительница земледелия. Растерявшись от такого энтузиазма, Се Лянь немного постоял молча, переваривая информацию и оглядываясь по сторонам. Окружающие растения выглядели настолько свежо, словно их только-только пересадили из родной земли в горшки. Это говорило о тщательнейшем уходе за каждым цветком, каждым деревцем. Когда пауза начала становиться неловкой, Се Лянь дружелюбно улыбнулся и кивнул консультанту. Девушка буквально расцвела: пружинящей походкой вышла в основную часть помещения и, с улыбкой до ушей, принялась поправлять листочки рядом стоящих декоративных кустарников, попутно поглядывая не клиента. — Итак, какой бы Вы хотели букет? В первую очередь, для кого, какова ценовая политика и есть ли особые пожелания? — Ох, я хочу купить цветы для одного занятного человека. Не могу сказать, что мы друзья или что-то вроде, но мне хотелось бы узнать его получше. Ценовая политика не слишком выдающаяся, но и не дешевая, мне нужен хороший букет. А пожелания… — Се Лянь вздохнул, потупив взгляд, — У Вас есть цветы, подходящие аллергикам? Я, право, не знаю, есть ли у него аллергия на что-либо, это крайне важно. — Конечно, дайте мне секундочку! — консультант скользнула в застеклённое помещение, в котором хранились все свежесрезанные цветы, и через позвала к себе преподавателя, — Заходите скорее, у меня есть для Вас то, что нужно. Последующие пятнадцать минут милая девушка рассказывала Се Ляню о свойствах некоторых растений, попутно собирая гипоаллергенный букет. В её тонких, элегантных руках покоились кремовые розы, белые орхидеи и длинные зелёные листья неизвестного происхождения. Невольно задумавшись о том, как такой букет будет смотреться в ухоженных руках Хуа Чэна, Се Лянь понял, что светлые цвета ему очень пойдут, подчеркнут аристократическую бледность и контрастно выделят чёрный-чёрный глаз. Уже возле оберточного стола, когда консультант формировала букет, вплетая в кремово-белую массу яркие зелёные листья, преподаватель насильно прогнал из головы образ мягко улыбающегося Хуа Чэна. Странное предвкушение теплилось в груди, сбивая сердечный ритм и напрочь блокируя воспоминания о том, что покупать цветы он собирался завтра, перед визитом в больницу. — Вот Ваш букетик, — девушка мило улыбнулась, передавая Се Ляню чересчур красивые цветы в ярко-красной оберточной бумаге. Серебристая лента, завязанная в аккуратный бант, упорно поддерживала целостность конструкции, не давая букету распасться на составляющие. Когда благодарности и оплата завершились, Се Лянь со спокойной душой покинул «Сад Деметры» и вернулся в машину, оставив цветы на переднем пассажирском сидении. Пристегивать их было опасно: подобные махинации точно повредили бы нежные лепестки и стебли. Оставалось надеяться, что в пути не случится ничего непредвиденного. Родная квартирка встретила Се Ляня привычной тишиной. Казалось, что само время покинуло одинокие стены, отправившись искать место получше, пооживленнее. Даже проказница Жое, обычно активная и любвеобильная, не выбежала поздороваться, наверняка крепко-крепко уснув в любимом мягком домике в спальне преподавателя. Честно? Се Ляню хотелось последовать примеру своей кошки и провалиться в глубокий сон без сновидений, чтобы как следует выспаться перед завтрашним визитом. Но для начала следовало разобрать всё купленное, упаковать подарки, поставить цветы в воду и погладить любимую кошку… Се Лянь уснул прямо на диване, присев всего на секундочку. Благо, букет успешно попал в самую красивую вазу в доме, заняв довольно много места на кухонном столе, и теперь находился в относительной безопасности. Из спальни послышался громкий зёв, затем по паркету застучали коготки, и в дверном проёме показалась пушистая белая мордашка. Соизволив проснуться, Жое важно прошлась вокруг дивана, потёрлась лбом о свисающую на пол руку и, поняв, что сегодня никто с ней играть не собирается, отправилась на кухню. Её кошачья чуйка подсказывала, что в принесенных пакетах наверняка есть что-то вкусное, но воспитание и гордость не позволяли королеве шариться в покупках. Завтра утром она, как хозяйка этой резиденции, прикажет своему человеку распаковать пакеты и обязательно найдет что-нибудь для себя, а пока вернётся к Се Ляню, чтобы удобно устроится на его тёплом животе и продолжить почивать. Дверь в больничную палату с грохотом открылась в ту же секунду, как пробили приёмные часы, и в небольшую комнатку бестией влетел Инь Юй. Вид у менеджера был такой, словно за ним по городу гналась свора бешеных собак, и передышка была равносильна смерти. — Ты бежал всю дорогу от дома до больницы? — вздёрнув бровь, Хуа Чэн чуть улыбнулся и скрестил руки на груди в своей привычной манере. Не в силах отдышаться, Инь Юй пару раз кивнул, сделав несколько шагов, а затем обессиленно свалился на стул возле больничной койки. Хуа Чэну оставалось лишь сочувствующе приподнять брови и указать на кувшин полный воды. Через пару минут, когда Инь Юй пришел в чувство, осушив примерно три полных стакана, Собиратель цветов наконец протянул ему руку для приветствия и только чудом избежал повторного удара головой: менеджер неожиданно заключил его в крепкие объятия, сжав так, что рёбра захрустели. — Ты меня сейчас задушишь! — улыбаясь сквозь боль, Хуа Чэн обнял доброго друга и аккуратно похлопал его по напряженной спине. — Господи, ты бы знал, насколько напугал меня, — Инь Юй вцепился в больничный халат художника, прикрывая глаза. Такого облегчения он не испытывал, должно быть, со времен выпуска из университета, — Какое счастье, что ты жив. — Всего лишь перелом и сотрясение, ничего смертельного. А ты, похоже, уже организовал мне похоронную церемонию. Сколько стоил гроб? — усмешка на лице Хуа Чэна сделалась ещё шире, — Виновнику процессии правда следует знать о таких вещах, не хорони меня без моего ведома! Инь Юй окончательно пришел в себя — отстранился от Хуа Чэна и стряхнул невидимую пыль с пиджака, чтобы снова принять образ уравновешенного, надёжного менеджера, а не до смерти перепугавшегося друга. Разочарованно цыкнув, он пригладил растрепавшиеся волосы. — А я так надеялся, что хорошее сотрясение хоть немного вправит тебе мозги. Вижу, всё действительно в норме. Итак, по пути сюда я успел пересечься с твоим лечащим врачом и узнал, что с такими травмами, ещё и после операции, в больничке ты проваляешься не меньше месяца, а значит работа встанет, — деловито поправив воротник рубашки, Инь Юй удобнее устроился на стуле и сцепил руки в замок, — Потому мне хотелось бы попросить об одолжении. Внимательный взгляд, обращенный к менеджеру, и продолжительное молчание говорили за Хуа Чэна, Инь Юй продолжил: — В последний раз я уходил в отпуск лет шесть назад, и то на неделю, потому что должен был проведать больную матушку. Не пойми меня превратно, я обожаю свою работу и сотрудничать с тобой — одно удовольствие, но даже такие приверженцы своего дела, как я, иногда нуждаются в отдыхе. Последний месяц мы с тобой только и делали, что устраивали выставки, заключали выгодные сделки и катались в другие города для распространения твоего имени, а раз ты сейчас в подобном незавидном положении, значит нам обоим стоит им воспользоваться, как бы скверно это ни звучало. — Я понял, к чему ты клонишь. Ты никогда не просил об отпуске, даже будучи больным исправно выполнял работу, вот я и перестал предлагать, — Инь Юйу показалось, что Хуа Чэн виновато потупил взгляд, — Разумеется, ты можешь уйти в отпуск! Сколько времени тебе потребуется? Не веря собственным ушам, менеджер поднялся со стула и, сдерживая улыбку, протянул художнику руку. Тот беспрекословно её пожал, кивая. — Спасибо, босс. Думаю, двух недель мне хватит, посмотрим по состоянию. Съезжу куда-нибудь, развеюсь, может, даже загляну в родной город. С меня сувениры, — они ещё раз пожали руки и перевели разговор в более повседневное русло.