Твоя футболка

АЛЕКСАНДР

Casey — Doubt

      Находясь в каком-то состоянии невесомости, я понял, что готов проститься с жизнью.       Это было одним из самых нелегких моих решений, но я знал, что это нужно сделать. Агата была нужна мне как воздух, но ее состояние каждый день отрывало частичку моей души. Я не помнил, когда последний раз искренне смеялся, когда не думал о том, как заставить ее включить эмоции. Я всегда был словно где-то в другом месте, словно я потерял себя. Но надежда на то, что Небытие заберет эту боль — никогда не покидала меня. Теперь я понял Агату.       Когда Сатана начал вырывать мне крылья, заставляя ощутить поистине адскую боль, которая не сравнилась бы даже с ножевым ранением, полученным в детстве, хотя тот момент казался мне самым страшным в моей жизни; все, о чем я мог думать — лишь бы его гнев закончился на мне, лишь бы он не переключился на нее. Он переламывал крылья, кость за костью, словно они были толщиной в соломинку. Вырывал из моей спины, несмотря на сопротивление тела. Руками я пытался найти опору, остановить это, но все было тщетно. Плоть разрывалась, кровь лилась. Я будто оказался в каком-то ином мире, охваченном ужасом и страхом.       Я летел с обрыва вниз, рассекая лицом теплый ветер. Я знал, что крылья не раскроются, поэтому готовился к удару, пытаясь сгруппироваться. Но в какой-то момент все чувства куда-то испарились, а я остался парить в воздухе. Как будто мир остановился, замер от переполненных эмоций. Я вглядывался в верхушки деревьев, охваченных туманом, ища в них объяснение моего пребывания здесь.       Затем я снова оказался в Аду, но боль куда-то ушла. Я попытался подняться, но звон в ушах не давал мне нормально соображать. Развернувшись, я увидел чудовище, облик которого заставлял окунуться глубоко в сознание, погрузиться в эту пучину отчаяния и принять бессмысленность своего жалкого существования. Ни одна книга не смогла бы описать величие и могущество этого монстра, что стоял передо мной. И ни одна книга не смогла бы даже близко отразить эмоции, возникающие от одного лишь взгляда на него.       Это создание держало футболку Агаты, мою футболку, в руках, заставляя ее зажмуриться. Злость взяла верх, и я сделал первое, что мой больной мозг мог придумать — ударил Сатану. Адская боль снова начала утаскивать мое сознание далеко от реальности, но в этот раз, я сопротивлялся. До последнего держался, пытаясь сделать всего одну вещь — попрощаться с ней.       Да, мне удалось это сделать еще вчера, но я хотел разделить с ней миг моего последнего вздоха. Я тянулся к ней, наощупь пытаясь понять местоположение, потому что веки были налиты свинцом. Последний рывок, прыжок в пустоту, рука почувствовала соприкосновение с нежной кожей, которую я так любил целовать, снова обрыв, темнота.

Я готов.

Soundtrack: off

АГАТА

      Тишину разорвал протяжный крик Александра, заставляющий мое сердце болезненно сжаться. Если бы я почувствовала иную эмоцию в его сознании, усилила бы ее, но боль — все, что в нем осталось. А я не могла его отпустить.       Я вырвалась из убежища, которое Люцифер создал из своих крыльев, и примкнула к кровати, пытаясь успокоить Александра. Его глаза были закатаны, тело дрожало, но каждый мускул был напряжен. Вены на руках набухли и стали выпирать, а челюсть сжалась так, что был слышен скрежет его зубов. Я положила руки на его вздымающуюся грудь, пытаясь заставить его прийти в себя, но это не срабатывало.       Я в ужасе обернулась на Демона, который через секунду одернул меня в сторону, навис над Александром и гортанным голосом прорычал:       — Александр!       Я оцепенела, понимая, что это сработало, ведь Александр перестал двигаться.       Я медленно подошла к ним, вглядываясь в шокированные глаза Нильсена, которые бегали по комнате с неописуемой скоростью. Моя рука накрыла его сжатый кулак, и он постепенно раскрылся. Глаза Александра закрылись, но я видела, что он в сознании, просто провалился в сон. Его размеренное дыхание успокаивало и заставляло расслабиться.       Люцифер пошел в ванную и принес оттуда аптечку, полотенце и ведро воды. Он поставил все это на стул, и уже направился в сторону двери, но моя рука его остановила.       — Куда ты?       Он замер, видимо, не ожидая моего действия.       — Поговорю с Геральдом, — не поворачиваясь ко мне, ответил он.       Не задумываясь ни на секунду, я потянула его руку на себя, заставляя развернуться и сесть на кровать к Александру. Он несильно сопротивлялся, что вызвало у меня небольшую улыбку, которая тут же исчезла, когда я увидела порезы на его теле.       Я окунула полотенце в воду, выжала его, осторожно взяла руку Люцифера и начала протирать вокруг рассеченной кожи. Он сжал мое запястье, пытаясь унять тем самым боль. Хватка была сильная, мне было больно, но я не подавала вида, все-таки им сейчас куда больнее.       Когда я начала обрабатывать раны заживляющей мазью, он шипел, но не сводил взгляда с моего лица. Я подалась вперед и начала осторожно дуть, чтобы ослабить боль. Я видела краем глаза удивление Демона, но не останавливалась.       Когда я закончила, он как-то слишком быстро выдернул руку из моей, но я не стала обращать на это внимание. Он взял мазь со стула и пошел к зеркалу, чтобы обработать лицо, а я принялась протирать полотенцем Александра.       В памяти, как нарочно, возник момент возле кабинета Геральда, и я решила, что другого шанса поговорить, может и не представится. Однако сначала надо было подвести к этому.       — Люцифер. — Я обернулась в его сторону и встретилась с ним взглядом. — Я хотела сказать спасибо. — Он кивнул и снова принялся обрабатывать раны. — Правда, ты слишком много сделал для меня.       — Пожалуйста, Непризнанная.       Он слегка усмехнулся.       — Я хотела… — мой голос слегка дрогнул, и я заметила, как его тело напряглось.       — Не надо. — Он словно понял, о чем именно я хочу поговорить. Я видела, что он не хочет, но мне нужно было все выяснить. Я подошла к нему, от чего он обернулся ко мне. — Послушай, я все понимаю.       Он громко выдохнул.       — Но…       — Я большой мальчик. — Он провел шершавой рукой по моей щеке, убирая пряди волос за ухо, как-то горько усмехнулся и добавил: — Переживу. — От его действий я почувствовала, как к щекам приливает кровь. — Надо же, только включила эмоции и сразу ва-банк.       Я собиралась стукнуть его в плечо, но он перехватил мою руку, слегка сжимая. Он потянул на себя, от чего я задержала дыхание, и заключил меня в теплые объятия. Его руки окольцевали мои плечи, а голова легла на макушку. Я обхватила руками его талию и прижалась сильнее, внося в это объятие всю свою благодарность. Мы простояли так несколько минут, а затем он разорвал тишину своим шепотом.       — Я рад, что ты снова чувствуешь, Непризнанная.       Он коснулся губами моей макушки и слегка отстранился, но не до конца и не отпуская меня.       — Я тоже. На удивление, — прошептала я, утыкаясь лбом в его грудь и прикрывая глаза. — Что ты теперь будешь делать?       — Не знаю. — Он хмыкнул, и я почувствовала холодный воздух, коснувшийся моих волос. — Дорога в Ад закрыта для меня в ближайшие лет двести.       — Мне жаль, — еле слышно прошептала я.       — Да уж, мне тоже.       Он медленно провел рукой по моим волосам и отошел, оглядывая меня. Затем усмехнулся, закатил глаза и отвернулся.       — Что? — недоумевая, с чего вдруг такая реакция, спросила я чуть реже, чем стоило.       — А ты посмотри в зеркало и поймешь, что.       Я повернула голову и увидела, что футболка Александра превратилась в халат-жилет-кардиган-неважно-что-это-но-оно-не-прикрывает-мое-тело-никак. Я быстро запахнула ее, прижимая ближе и начиная краснеть со скоростью света. Плевать, что белье на мне есть, я все равно ощущала себя голой. От моих действий Люцифер только усмехнулся еще раз, подошел ко мне, кладя тяжелую руку мне на голову, слегка потрепал прическу, а потом сказал, наклоняясь:       — Давай, пора ухаживать за больным.       Он кивнул в сторону спящего Александра и вышел из комнаты.       Еще какое-то время я не могла прийти в себя, анализируя все действия сына Сатаны, которые никак не соответствовали его статусу.       Как такой добрый парень может быть сыном этого чудовища?       Я услышала шевеление сзади, после чего увидела ужасную картину — изуродованную спину Александра. Застыв на месте, я не могла перестать рассматривать ее. Она словно гипнотизировала, не давая даже на секунду отвести глаз. Слезы сами навернулись, а руки начали едва заметно дрожать. Если бы я была обычным человеком, сказала бы, что мне «даже представить трудно, какую боль он испытал», но я была инсенситивом и я знала, какую боль причинил ему Сатана.       Адскую, нестерпимую, мучительную, раздирающую, неописуемую.       Невидимая сила потянула меня к нему, заставляя выйти из транса и начать помогать. Я поменяла воду в ведре, промыла полотенце, смывая кровь Люцифера, и начала обтирать тело Александра.       Миллиметр за миллиметром, я очищала его кожу от крови, грязи, пота, Сатаны. Он едва заметно двигался, напоминая о том, что находится в сознании, а я продолжала свое дело. Кожа покрывалась мурашками, когда я дула на место, находящееся слишком близко к некогда основанию для крыльев. Аккуратно наносила заживляющую мазь, но всегда не спешила отстраняться. Я слишком скучала по его крепкой спине, сильным рукам, мягким волосам, я слишком скучала по нему.       Раны начали затягиваться, вырисовывая два угловатых шрама, оставшихся от крыльев. Едва они затянулись, я провела пальцами по руке Александра и коснулась губами места, между шрамами, выдыхая скопившийся воздух в легких.       Он сразу же вздрогнул, придя в себя и повернул голову в мою сторону. В его глазах читалось непонимание, но я была слишком рада его видеть, поэтому не задумываясь ни на секунду, я накрыла губы Александра своими.       Его рот был приоткрыт, так как он явно что-то хотел спросить, но это было мне только на руку, так как я сразу проникла в него своим языком, сталкиваясь с его. Я шумно вздохнула от нахлынувшего возбуждения, что стало для него последней каплей, так как он мигом, не разрывая поцелуй развернулся ко мне и притянул к себе, крепко сжимая.       Я окольцевала его шею, вжимаясь сильнее в его горячее тело, лишая возможности даже одного сантиметра встать между нами. Слишком долго мы были врозь, слишком долго жаждали этой близости, слишком долго.       Его руки сжимали мою талию так крепко, словно еще одна секунда, и я превращусь в пепел и исчезну прямо в его объятьях. Я тихо простонала в его губы, почувствовав упирающийся в меня возбужденный орган, от чего одна его рука скользнула вверх, зарываясь в мои волосы, сминая губы еще интенсивнее, грубее, со всей возможной жадностью и любовью. Он оттягивал нижнюю губу, а я сжимала его плечи, оставляя красные полосы.       Он резко подмял меня под себя, нависая сверху. Его дикий взгляд, полный желания, остановился на моей вздымающейся груди, которая выглядывала из его разорванной футболки. Пламя ярости окутало его сознание, заставляя лицо принять до жути возбуждающий вид. Желваки играли на острых скулах, губы сжались в тонкую полоску, а ноздри расширялись с каждым тяжелым вздохом. Он был так чертовски сексуален, когда злился, что я невольно прикусила губу, прикрывая веки, воображая, с какой яростью он сейчас набросится на меня. И я не ошиблась. Это движение для него было словно красной тряпкой для быка. Он впился зубами в мою шею, прижимаясь пахом к моей промежности, крепко ухватывая грудь рукой. Все это заставило меня закатить глаза и откинуть голову назад с громким стоном. Он лишь сильнее прижался ко мне и прорычал.       — Что ты чувствуешь? — Я перехватила его губы, обхватывая бедра ногами, заставляя еще сильнее вжаться в меня. Он укусил мою губу, от чего я вскрикнула, а он отстранился, заглядывая в мои глаза, — Я. Задал. Вопрос.       — Воз-буждение, — едва смогла произнести я, так как он толчком выбил весь воздух из меня, ухмыляясь.       Ткань, наверняка, доставляла ему массу дискомфорта, не говоря уже о том, с какой силой он прижимался ко мне. Но он не торопился, не поддавался своим желанием, продолжая свою пытку.       Он разорвал бюстгальтер и примкнул к ложбинке, проводя мягким языком вдоль грудной клетки, слегка кусая основания ключиц.       — Ал…Алекс…       Я сжимала простыню, запрокидывая голову вверх, открывая доступ к шее.       Он оставил горячий поцелуй на моем подбородке, слегка отстраняясь, а затем выдохнул холодный воздух мне в шею, заставляя кожу покрыться мурашками. И в ту же секунду, его рука накрыла мою промежность, от чего я громко простонала. Пальцы прошлись по краям белья, едва касаясь теплых складок.       — Какая мокрая, — прошептал он, вновь превращая мою нежную кожу в гусиную. — Наконец-то…       Он надавил рукой, ведя ею вверх, от чего я сильно прогибалась в спине. Сквозь намокшее белье, он начал массировать клитор, выпуская из меня очередной громкий стон. Сладкая пытка заставляла мой мозг отключиться, но его палец, проникший в меня, вновь вернул меня в сознание. Я сжала его плечо, другой рукой притягивая к себе, соединяя наши губы в поцелуе. Он забирал мои стоны, словно они предназначались только ему, и никто больше не имел права их слышать. Хотя, все так и было.       Он погрузил второй палец, ускоряя темп, а большим начал массировать круговыми движениями набухший нерв. Я уже не могла целовать его, не могла дышать, слышать, соображать. Я сжимала руку, на которую он опирался, подаваясь бедрами в такт его действям. С каждой секундой я чувствовала приближение долгожданной развязки. Стонов уже не было, только отчаянные попытки получить хоть долю кислорода. Я не понимала, что происходит вокруг и не слышала, что спросил Александр, пока он не остановился.       — Александр!       Я попыталась сжать ноги, чтобы хоть на секунду продолжить то состояние, в котором пребывала секунду назад, но он не дал мне этого сделать.       — Повторяю: что ты чувствуешь, Агата? — его голос был строгим, а это всегда вызывало у меня ураган эмоций, колени непроизвольно сомкнулись, а таз вжался в кровать.       — Желание, — прошептала я, стараясь справиться с наваждением.       В эту секунду я почувствовала его пульсирующий орган, касающийся моих мокрых складок, но не проникающий внутрь. Вопрос был отвлекающим маневром, чтобы избавиться от штанов. Я непроизвольно подалась вперед, чтобы закончить эту пытку, но он быстро отстранился, чем вызвал мое гневное хмыканье.       — Что ты чувствуешь?       — Злость.       — Что?       Он вошел одной лишь головкой в мое лоно, вырывая тихий вздох.       — Похоть.       Я снова попыталась податься вперед и объединить наши тела окончательно, но его рука сжала мою талию, вдавливая в кровать, не давая больше совершать никаких маневров.       Он наклонился к моему уху.       — Что…              Провел языком за ним.       — Ты…       Выдохнул прямо в него, прикусывая мочку, от чего я закатила глаза.       — Чувствуешь?       — Тебя-я.       Он резко вошел в меня до конца, заставляя простонать это слово.       Он вдалбливал мое тело в кровать с такой силой, что меня охватывала боль, но она была такой сладкой, ее так приятно было чувствовать. С гортанным рыком он впился в мои губы, проникая вглубь языком. Рука сжимала мои бедра до синяков, сильнее насаживая на член, входя до упора. Рваные стоны, перемешанные с рычанием Александра, заполняли всю комнату. Он хотел меня так сильно и так давно, что просто не давал шанса отстраняться, даже чтобы вдохнуть. Но мне это было и не нужно.       — Я так скучал... — Он впился в мою шею, оставляя багровый засос, ни на секунду не сбавляя темп. — Так, блядь, скучал.       Я стонала его имя так громко, что думала, что сама оглохну. Он продолжал вбиваться, а я продолжала зарываться в его волосы, оттягивая их, заставляя его рычать мне в губы. Самый любимый мой звук.       Мы оба чувствовали приближение пика. Темп стал просто бешенный. Толчок за толчком, он приближал нас к вершине самой высокой горы, заставляя забыть все эти мучительные месяцы разлуки. Я целовала его шею, оставляя засосы, прикусывала плечо, царапала его бедра, а он оставлял укусы на ключицах, наращивая темп до безумия.       Еще два глубоких толчка и мы оба окунулись в море блаженства, заполняя все крыло Непризнанных громкими стонами.       Он излился в мое лоно, откидываясь рядом и тяжело дыша. Мы не могли прийти в себя в течение еще долгих, но таких приятных, минут, а потом я разорвала эту тишину своим шепотом.       — Я тоже тебя люблю, Александр.

ЛЮЦИФЕР

      — Так, значит, она отключила все эмоции Сатаны, кроме боли? — Геральд смотрел на меня как на полоумного, но я знал, о чем говорю, я видел это. Его глаза были заполнены болью и только ею. — А затем она сделала тоже самое с Александром?       — Да, я увидел белые нити, которые тянулись от нее к нему и немного помог ей.       — Каким же образом?       — Я надавил на одну из его ран, чтобы в его сознании появилась боль, а она бы ее усилила. — Я скрестил руки на груди. — Видимо то, что написано в книгах — и близко не стоит с реальностью. Она была сосудом для эмоций Непризнанного, смогла блокировать чувства Сатаны и усиливать чувства Нильсена. И все это даже без тренировок! «Сила в отрешении» и рядом не стояла.       — Очень интересно…       Он нахмурился, но в его глазах была гордость за эту малышку.       — В общем, теперь мы знаем, на что она способна. Осталось узнать весь спектр ее возможностей и в команде Демонов будет неплохое оружие.       Я запустил руку в свои волосы, разминая шею.       — С чего ты взял, что она станет Демоном?       Я громко засмеялся, но увидев смятение Геральда, перестал.       — Серьезно? — Я закатил глаза и горько усмехнулся. — То, чем они сейчас занимаются с Нильсеном — явно говорит о том, что Ангел из нее так себе. — Я развернулся и направился к выходу. — Да и потом — Непризнанный-то точно будет Демоном, а она пойдет вместе с ним.       Я вышел из кабинета, не дожидаясь ответа преподавателя.       Все так — она пойдет вместе с ним и так будет всегда. И от этого даже не обидно, ведь они оба счастливы, а, значит, и я тоже.

***

      Прошло уже немало лет с момента тех событий.       Агата и Александр, как и ожидалось, примкнули к Демонам. А желание кануть в Небытие теперь казалось для них какой-то глупой шуткой, розыгрышем, странным помутнением разума. Никто из них и не думал покидать друг друга. Они были рядом, они были вместе.       Наша дружба с обоими стала только крепче, что компенсировало мне пустоту, оставленную от моей горячо любимой семейки. Вокруг нас собралась целая шайка Демонов, которые стали своего рода авторитетом здесь.       Я нашел себе неплохую Демоницу — Ости. Она была горячей и покорной. Во всем мне потакала. А что еще нужно?       Я вновь перестал обращать внимание на Непризнанных и даже снова начал их презирать за слабость, ведь кроме Харрис и Нильсена, сильных там больше не было, пока…       Пока однажды я не прогуливался по двору вместе с Ости и не заметил ее…       Вики Уокер.       Смешно, что именно люди заставили меня чувствовать себя «важным», заставили чувствовать себя «человеком».