Твоя футболка

АЛЕКСАНДР

Low Roar — Help Me (на повторе)

      — Можно войти?       Я осторожно постучался и приоткрыл дверь в комнату Агаты.       Лунный свет разлился по комнате, заставляя тьму, даже в самых потаенных углах, уйти. Агата сидела на привычном месте и смотрела на свое отражение в зеркале. Она повернула голову в мою сторону и кивком позволила зайти. Было тихо, оглушительно тихо. Все в крыле Непризнанных уже спали, но я не мог. Видимо, как и Агата.       Я подошел к ней и сел рядом. Она посмотрела на меня сквозь зеркало, которое слегка искажало ее взгляд, казавшийся уже не таким пустым, как обычно. Я провел рукой по ее крылу, задевая лунки от вырванных перьев. Крыло было расслабленным, никак не реагировало на мои прикосновения, но я продолжал гладить его, успокаивая себя.       Я смирился, что план Люцифера, скорее всего, окажется провальным. Ад навряд ли заставит ее включить эмоции. Попробовать, конечно, стоило, но я не мог избавиться от этого пессимистичного настроя. Я просто потерял надежду.       Именно поэтому я здесь. Именно поэтому я пришел попрощаться с ней. Ведь если план не сработает, мне придется ее отпустить, и она отправится в Небытие. Ей не нужно прощание, но оно нужно мне, словно воздух под водой.       — Ты что-то хотел? — ее голос разорвал тишину и заставил меня поежиться.       Я перевел взгляд с крыльев на ее профиль, который затем повернулся ко мне.       — Позволь мне остаться. — Мой голос не смог стать громче шепота, ведь я боялся ее ответа, так как знал, каким он будет. — Пожалуйста. Только сегодня.       — Зачем?       Это не было вариантом: «Быть умным, значит вовремя прикинуться тупым», она просто искренне не понимала, зачем. Она не чувствовала этого.       — Мне нужно отпустить тебя, Агата. — Я понял, что все это время смотрел на ее губы, потому что знал, что подними я глаза чуть выше, меня встретит пустота. Но мне нужно было заглянуть в эту пустоту, окунуться в нее, поэтому я встретился с ее стеклянными глазами. — Но я не могу так просто этого сделать. Я хочу попрощаться.       — Хорошо.       Она сказала это так просто, а у меня буквально гора упала с плеч. Конечно, я понимаю, что ей вообще все равно, где и с кем находиться, но радость все равно не покидала меня.       Я встал на ноги и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она взглянула на меня, но продолжила неподвижно сидеть. Тогда я наклонился, прошелся вдоль ее руки своей, останавливаясь на запястье, и потянул на себя. Она, не сопротивляясь, встала.       — Тебе надо переодеться, — осмотрев ее, сказал я, а потом добавил: — Не переживай, я не буду подсматривать. — Я отвернулся, вглядываясь в пейзаж за окном. Голые ветви деревьев тянулись к лунному свету, как к чему-то прекрасному. Они слегка покачивались от ветра, но продолжали гордо стоять. Облака медленно плыли, вдоль черного неба, засыпанного миллиардами звезд. Это была чудесная ночь, чтобы отпустить ее, отпустить себя, свои чувства и эмоции. Я услышал, что она пошла в сторону кровати и понял, что она уже переоделась. Я обернулся и замер. — Ты… Ты в моей футболке?       — Да, я в ней сплю. — Она опустила взгляд, осматривая себя. — А что?       — Я думал, ты ее выбросила.       Мой голос дрожал, потому что я никак не мог прийти в себя. Я не мог поверить, что все это время моя футболка была рядом с ней. Она совсем потеряла цвет, и в некоторых местах ткань была уже стертая, но она все равно ее хранила.       — Ты сказал не выбрасывать.       — Да, точно… — Я слегка замешкался. — Просто не думал, что ты послушаешь.       Я подошел к ее кровати и лег к стене. Было трудно не смотреть на нее, но видеть, как моя футболка едва прикрывает ее бедра, и не иметь возможности что-либо сделать, я просто не мог. Благо за спиной была холодная стена, которая хоть немного приводила в чувства.       Агата одернула одеяло и легла рядом. После чего сразу повернулась ко мне спиной, засовывая одну руку под подушку, а другой натягивая одеяло до груди. Она всегда делала так, когда мы ссорились. Не хотела спать одна, но и мириться не собиралась. Тогда я всегда проводил пальцами, вдоль ее позвоночника, от чего она выгибалась то ли, чтобы избавиться от моей руки, то ли от щекотки. Но все равно не уходила. Никогда.       Мои руки меня не слушались, они машинально прильнули к ее загривку, едва касаясь нежной кожи. Казалось, она даже не заметила этого, но, когда я начал вести рукой вниз, очерчивая каждый позвонок, она подалась вперед, а на ее шее появились мурашки, которые вскоре исчезли.       — Ты чувствуешь что-то? — Я прошептал это и снова увидел мурашки на ее шее. Моя рука дошла до ее поясницы, а потом пошла в обратном направлении. Она снова выгнулась, от чего ее макушка оказалась в нескольких сантиметрах от моего лица. Я шумно выдохнул в ее волосы, после чего услышал ее выдох. — Твое тело помнит…       Рука вновь вернулась к загривку, после чего я пальцами провел по ее плечу, слегка оттягивая ворот футболки. Кожа была такой мягкой, успокаивающей, она манила, зазывала. Я приподнял голову и медленно приблизился к ней, придерживая рукой. Мои губы прикоснулись к молочной коже, оставляя мокрый след. Я вновь выдохнул и холодный воздух заставил ее дрогнуть.       За полгода это был первый раз, когда она проявила хоть что-то. Я не мог упустить такую возможность.       Я слегка надавил на плечо и потянул на себя, заставляя ее повернуться ко мне. Глаза ничего не выражали, но рот был приоткрыт.       — Закрой глаза, — прошептал я прямо ей в губы, которые были в миллиметре от моих. — Пожалуйста…       Она закрыла глаза, и я подался вперед, накрывая ее пухлые губы своими. Я не углублял поцелуй, не давил, я наслаждался каждой секундой проявления ее мимолетных чувств. Я знал, что это не заставит ее включить эмоции, но я не давал себе даже думать об этом. Только не сейчас. Только не в этот идеальный момент.       Моя рука перешла с плеча на ее шею, а большой палец очертил линию челюсти. Я пролежал бы так вечность, но я знал, что это нечестно по отношению к ней. Я отстранился на несколько сантиметров и, не открывая глаз, прошептал:       — Я люблю тебя, Агата. — Я знал, что она сейчас что-то ответит, но ее ответ бы убил меня, поэтому я незамедлительно продолжил: — не говори ничего, дай мне высказаться. — Она молчала, и я принял это за согласие. — Мне жаль, так безумно жаль, что с тобой произошли все эти ужасные вещи, которые заставили тебя отказаться от эмоций. Их было слишком много, и они отравляли тебя. Я думал, что это моя вина, что с тобой произошло такое, но я лишь пытался сделать себя козлом отпущения. Я не хотел, чтобы кто-то, кроме меня, был этому виной. Но я не могу больше притворяться, что не виню в этом тебя. Ты не хотела принимать ни чьей помощи, ты не доверилась мне, повелась на такую очевидную ложь, потому что считала, что ты заслуживаешь эту боль. Ты считала, что должна была пережить все это. Смерть родителей, смерть Аннет, признание Чарльза, моя измена, моя смерть. Ты приняла всю эту боль как должное, как что-то, что обязательно должно было с тобой случится. Но это не так. С тобой должно было произойти много хорошего, но ты не позволила этому случиться, а тому, что случилось не позволила завладеть тобой. Посчитала это слабостью. — Я остановился и открыл глаза. Она смотрела на меня своей пустотой, но теперь я не был уверен в ее безграничности. — Ты не заслужила этого, Агата. Никто не заслужил.       — Хорошо.       Ее голос слегка дрогнул от долгого молчания.       — Я должен тебя отпустить.       — Я знаю.       — Но ты не представляешь, как сильно я этого не хочу.       Я почувствовал, как глаза начало щипать, и чтобы она не увидела эту ненавистную слабость, притянул ее к себе и уложил голову на свою грудь. Моя рука взяла ее руку и положила на свой живот, слегка поглаживая. Другой рукой я зарылся в ее волосы.       Боль окутала мое сознание. Глаза прикрылись и из них против моей воли начали стекать слезы. Я пытался не думать о том, что это конец. Пытался абстрагироваться, но это было невозможно. Несправедливо, что это происходит с нами. Я потеряю ее, совсем скоро. Как я буду жить без нее? Вечность! Не смогу, не хочу, не буду. Я не выдержу этого. Если ничего не получится, я отправлюсь в Небытие вместе с ней. Зачем мне вечность в полном одиночестве, зачем мне вечность без нее?       Думать об этом сейчас глупо, ведь пока она рядом, ведь пока я обнимаю ее, а она не сопротивляется.       Так мы и заснули. Так мы и попрощались.

ЛЮЦИФЕР

Alt-J — Adeline (на повторе)

      Я был уверен, что все сработает. Иначе и быть не могло. Иначе и быть не должно.       Она слишком юна, чтобы отправляться в Небытие. Она не пожила в этом мире, не прочувствовала его красок, чтобы так рано уходить. То, что жизнь на Земле довела ее до такого состояния лишь еще раз подтверждает никчемность этого места. Но она заслужила права на второй шанс, и она его получит. Обязательно.       Мы договаривались с Нильсеном прийти к ней утром и отправиться в Ад. Но лучше не терять времени, дожидаясь его, и разбудить ее сейчас, чтобы она была готова к его приходу. Я открыл дверь и вошел внутрь. Секунда. Вспышка. Ярость.       — Какого хрена, Нильсен?       Я был зол, но не отдавал себе отчета, почему.       — Чего тебе, Люцифер? — произнес он хриплым голосом и приоткрыл один глаз.       — Не знаю, чего мне. Мы вроде как твою подружку собирались спасать, а не спать с ней.       Мне было плевать, как это звучит, плевать, что это вроде как не мое дело. Это мое дело.       — Одно другому не мешает.       Он ухмыльнулся и прижал ее сильнее.       — Вста-вай, — по слогам произнес я, сжав кулаки.       — Что происходит?       Голос подала Агата. Она посмотрела сначала на меня, потом на довольное лицо Непризнанного, а затем на руку, которая обнимает его. Твою мать.       — Поднимайся, Непризнанная, тебя ждет экскурсия в Преисподнюю, — с улыбкой произнес я, вспоминая одну замечательную способность: перемещать людей в пространстве. Щелчок.       Ад.       Теперь же они лежали не на мягкой и теплой постельке, а на каменистой поверхности, которая была в разы теплее. Вмиг Александр вскочил на ноги, но его босые ноги все равно обжигало. Он переминался с ноги на ногу, пытаясь справиться с болью. Видать от неожиданности даже забыл, что он вообще-то умеет летать. Агата же спокойно сидела, ей явно было все равно на температуру здесь.       — Блядь, Люцифер!       Он бесился, а мне это только доставляло удовольствие. Благо он не додумался спать с ней голым, иначе наказание было бы куда хуже.       На секунду он остановился, вспоминая, что он здесь не один. Подхватил Агату на руки и грозно уставился на меня.       — Она не чувствует боли, но ты правда хочешь, чтобы ее тело было в ожогах?       Черт.       Я закатил глаза, щелкнул пальцами, и на ногах обоих оказались ботинки. Он поставил ее на ноги, слегка придерживая за талию. Увидев это, я указал ему взглядом на свои пальцы, которые находились в секунде от щелчка, и он убрал руку, сверля меня взглядом. А на его челюсти заиграли желваки.       — Как ты перенес нас? — вдруг заговорила Агата.       — Особая способность высших существ. Вообще-то она запрещена, но пляски Непризнанного стояли того.       — Пошел ты. — Его глаза стали наливаться красным, ровно, как и мои. — Какого хрена ты вообще это сделал? У нас был план.       — Ах, у нас был план? — Я сжал кулак и оскалился. — Мне показалось, что ты решил отойти от плана, занявшись самодеятельностью.       — Что ты несешь, Люцифер?       Он начал заводить Агату за спину.       — А что я несу? — Заметив его жест, я приблизился, расправив крылья. — У тебя был шанс вернуть ей эмоции своими соплями. Не вышло. Но ты решил продолжить «насиловать» ее своей близостью?       — Совсем из ума выжил? — Он тоже расправил крылья. — Тебя это не касается.       — Правда, что ли? Не касается?! — Злость брала верх. Я не осознавал, насколько громко мы говорили и кого могли привлечь этим, пока я не почувствовал энергию. — Блядь.       Скалы вокруг вдруг охватило огнем, а из щелей полилась раскалённая лава. Температура повысилась до критической отметки, а это означало лишь одно…       — Отец, — произнес я, не разрывая зрительного контакта с Александром, брови которого резко взвили вверх.       — Что здесь происходит?! — рык раздался отовсюду.       Он был зол. Неимоверно зол. И его злость отражала каждая частичка Ада.       Все существа, находящиеся вокруг нас, были готовы к нападению, их шерсть встала дыбом, а морды оскалились, издавая шипение. Над нашими головами образовалось грозовое облако, которое содержало в себе вовсе не капли дождя, а капли лавы. Гром от невидимых молний раздавался эхом по всей территории, заставляя всех окунуться в пучину страха.       Из ворот показался Отец, его истинный облик мигом спугнул всех безмозглых существ, оставляя нас один на один с самим Сатаной.              Я раскрыл крылья, прикрывая ими Непризнанных и уже приготовил руку к щелчку, но резкая боль пронзила мое запястье, заставляя откинуть эту попытку прочь.       — Ты сломал мне руку!       Мое тело начало трансформироваться в истинный облик. Человеческая кожа отпадала кусками, а некоторые ее части вспыхивали и сгорали в воздухе. Перья отлетали от крыльев, словно от пуховой подушки, на которую прыгнули, принимая настоящий их вид — черную кожу. Глаза залились кровью, а все вокруг перестало существовать. Обугленная кожа начала сочиться алой кровью, смешиваясь с адским пламенем.       — Я. Задал. Вопрос. Люцифер!       Слова поочередно доходили до разных ушей, создавая иллюзию его вездесущего присутствия. Но я знал эти уловки, меня ими нельзя было напугать.       — Мне что, нельзя прийти домой, Отец? — мой гортанный рык эхом раздался вокруг, и я почувствовал волнение Нильсена.       — Зачем ты привел этих отбросов в дом?!       Он приблизился к нам, выходя из тени. Мои крылья все еще были раскрыты, закрывая их от взора Сатаны и наоборот. Если Александр и смог устоять перед моим обликом, то облик Владыки Преисподней ему точно не под силу. Про Агату я вообще молчу.       Он не дал мне ответить на его вопрос, отбрасывая той же ментальной силой, которой сломал мне руку. Я задержался в воздухе, используя крылья, а затем снова оказался перед Непризнанными.       — Какого. Дьявола. Ты. Творишь?! — громкость его слов заставляла скалы вокруг нас дрожать.       Еще никогда в своей жизни я не перечил Отцу с такой силой. Я знал на что шел, знал, что это означает неминуемую смерть, но мне было плевать.       — Я имею право находиться здесь и приводить любой мусор, если посчитаю нужным.       Крылья дрожали от злости, я ненавидел все вокруг: Нильсена за то, что его действия завели нас сюда, Отца за его желание всемогущества, Агату за то, что даже эта ситуация не может включить ее сраные эмоции. Себя. За ревность.       В очередной раз он отбросил меня в сторону, но на этот раз не позволил раскрыть крылья. Я влетел в скалу, от чего пробил в ней огромную дыру, от которой посыпались камни и потоки лавы начали сочиться с новой силой.       Через секунду я услышал крик Нильсена, крылья которого невидимая сила вырывала практически с корнем. Кровь из его спины лилась водопадом, а перья разлетались в разные стороны. Он запрокинул голову назад, а руками пытался остановить эту пытку, но ничто не могло ему помочь. Даже я. Отец не давал мне возможности выбраться из скалы. Он держал меня телекинезом, заставляя смотреть на то, как моего друга окутывает боль.       Переломанные крылья лежали рядом с телом Александра, энергию которого я практически перестал чувствовать. Агата смотрела на него, ее рука едва тянулась к нему, а глаза блестели от… слез?       Я начал вырываться из-под влияния своего отца. Это доставляло жуткую боль, но от смерти друзей мне было бы куда хуже, поэтому я продолжал сопротивляться.       Сатана стоял уже возле нее. Я рычал, жмурил глаза, сжимал кулаки и челюсть до скрежета зубов, но ничего не помогало.       — Только. Тронь. Ее. — все, что смог выдавить из себя я.

АГАТА

      Все вокруг перестало существовать. Я слышала крик Александра, я видела, как что-то вырывает его крылья. Черная кровь рекой вырывалась из его спины, стекая по дрожащему телу. Я не понимала, что происходит. Почему я ощущаю его боль, почему мне плохо?       Он замертво упал и начал биться в конвульсиях, его изуродованные крылья валялись рядом, как переломанная игрушка. Он дрожал, я не видела его лица, но знала, что оно перекошено от боли.       Как мне помочь тебе, Александр? — эти слова словно мантра крутились в моей голове.       Я почувствовала дискомфорт в глазах, а рука сама потянулась в его сторону.       Я заберу твою боль.       На уровне инстинктов, я представила, как высасываю его энергию, как она нитями исходит из его тела и тянется ко мне. Как она проникает в мое тело, погружая меня в пучину страха, боли и отчаяния. Я забирала эти чувства у него, вырывала их, не давая ему ощущать этого. Я блокировала его эмоции.       Его тело перестало дрожать, а я начала чувствовать его эмоции, словно они были моими.       Меня окутал неимоверный ужас, который не имел границ. Сердце бешено стучало, стук которого заглушал голос Люцифера. Волосы встали дыбом, а все тело покрылось тысячами мурашек.       Я ощутила боль, словно мое тело рассекает тысяча лезвий в один момент. Я зажмурилась, пытаясь справиться с этой болью, но она брала верх, заставляя мое тело дрожать как осиновый лист. Но я продолжала это, я ощущала каждую эмоцию Александра, не давая ему их испытать.       — Ох, ну что ты, сын мой. Разве могу я лишить жизни инсенситива? — гортанный голос Сатаны раздался рядом с моим ухом, а его когтистая рука очертила мое лицо. — Дитя, прекрати помогать ему.       Я не слышала его, вокруг меня был вакуум. Вакуум боли и ужаса, которые он заставил испытать Александра.       Внезапно я почувствовала еще одну эмоцию — гнев. Но это был не Александр.       Обжигающее дыхание Сатаны пыталось вытянуть меня из вакуума, пыталось заставить отпустить Александра, но я не поддавалась. Я не позволю ему этого испытывать.       Владыка Ада схватил меня за футболку и потянул на себя так, что я едва не потеряла эту связь. Неизвестная эмоция набирала силу, заставляя меня сжать кулаки. Я все равно не открыла глаза, поэтому не видела его лица, но знала, что он ухмыляется.       Услышав мычание снизу, я поняла, что Александр пришел в себя. Он начал подниматься, что-то ему говорить, дальше последовал звук удара, и я почувствовала его слабую боль в руке. Он что, ударил Сатану?       Нет, нет, нет, что ты делаешь?!       Мне пришлось открыть глаза, потому что теперь я слышала крик и увидела, как Сатана наступил на выемку от вырванных крыльев на спине Александра.       Я отвлеклась и потеряла связь, поэтому он снова ощущал эту боль. А я ощутила прилив ярости. Это были не его эмоции, они были моими. Все, что я могла чувствовать — это гнев, и его хватало, чтобы броситься вперед и убрать ногу от Алекса.       Через секунду, я почувствовала, как меня силой тянут вверх. Я пыталась сопротивляться, но он был слишком силен.       Он схватил меня за шиворот, от чего футболка начала давить на горло, пресекая возможность вздохнуть. Я начала извиваться, но он продолжал держать, а потом его коготь оказался рядом с моим лицом и одним движением он разорвал футболку.       Только не это…       Я упала на колени, разбивая их об камни, но все, о чем я могла думать — это футболка Александра.       Я не понимала, почему я сплю в ней, не понимала, почему она была все время рядом, почему она словно якорь держала меня возле себя. Но она должна была быть рядом. А теперь этот якорь был оторван.       Эта футболка была так важна для меня, а он ее уничтожил. Он уничтожил ее и пытался убить Александра. А потом возьмется за Люцифера. Почему? Зачем он это делает? Что мы ему сделали?       Сердце начало колоть, как будто маленькими иголочками.       За что?       Я сжала кулачки, которые обжигали камни, на которые я оперлась. Мне было больно от того, что все это происходит. Глаза начало щипать, и они закрылись. Несколько обжигающих капель скатилось по моим щекам, после чего они упали на камни и превратились в пар.       — Ублюдок, — гортанный голос раздался где-то со стороны, но это был не Сатана.       Люцифер оторвался от скалы, к которой был припечатан и снес своего Отца, который упивался своей победой слишком преждевременно. Тот отлетел в скалу с оглушающим ударом, создавая клубы дыма, перемешанные с каменной крошкой, вокруг себя.       Облако над нами снова раздало несколько громов, от которых я вздрогнула.       Люцифер подлетел к Сатане и начал наносить ему удары. Он поднял его над головой, а затем бросил в соседнюю скалу.       Мой страх сменился злостью, которая начала материализоваться. Я видела черные нити, которые окружали мои руки, они тянулись к ним, а я не стала их задерживать.       Я зажмурилась, чтобы сконцентрироваться и не отвлекаться на звуки ударов, перемешанных с громом над головой. Но дальше пары метров эти нити не уходили, у меня ничего не получалось, слишком много отвлекающих факторов. Как вдруг я почувствовала теплую руку на своем кулаке. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, чья именно это рука. Я знала, что это Александр и мысль о том, что он в порядке — заглушила все остальное.       Через секунду я поняла, что касаюсь чего-то очень могущественного.       Сработало!       Я проникла в его сознание, блокируя все эмоции, кроме боли. А в нем ее было слишком много. Боль от предательства сына, боль от осознания, что он когда-то также предал своего отца, боль от утраты любимой, боль от нанесенных ударов, боль от осознания потери контроля, потери могущества, боль от безысходности.       Я попыталась усилить эту боль, чтобы она не позволила навредить Люциферу, но концентрация на ней уже его ослабила. Я открыла глаза и взглянула на происходящее.

Red — Hymn For The Missing

      Люцифер стоял в крови, тяжело дыша. Он принял свой облик, и я увидела многочисленные раны на его теле. Он смотрел на окровавленное тело своего отца, а затем повернулся в нашу сторону. В его глазах был ужас, наши взгляды встретились, а затем он посмотрел куда-то вниз, и я повторила его действие.       Рядом со мной лежал Александр с вытянутой рукой, которая покоилась на моей. И тут осознание происходящего больно проткнуло мне сердце. Я поняла, почему он коснулся меня в тот момент. Он прощался.       — Нет, нет, нет, Александр, очнись! — Я перевернула его бездыханное тело на спину и нависла сверху. Я начала его трясти, но он не приходил в себя. Слезы падали на его лицо, оставляя мокрые дорожки, но он даже не морщился, ни один мускул его лица не двигался. — Нет, пожалуйста, Александр! Александр!       Я прижала его к себе и начала качаться из стороны в сторону. Я не знала, что делать. Не знала, как ему помочь. Я почувствовала руку на своем плече, а после услышала оглушительный щелчок. Мы оказались в моей комнате.       Люцифер отодвинул меня в сторону, поднял Александра и положил его тело на мою кровать. Слезы стекали ручьем по моим щекам.       Только не снова, только не это. Я не могу его потерять еще раз, не могу, пожалуйста!       Я ринулась вперед, но Демон перегородил мне путь своим крылом, закрывая Александра. От отчаяния я начала колотить его спину, пытаясь сделать хоть что-то.       — Пусти меня! Дай мне его увидеть! — С каждым ударом боль становилась все сильнее, а удары слабее. — Пожалуйста…       Мой голос охрип. Я не могла в это поверить. Он снова ушел, он снова меня оставил. Я склонила голову и уткнулась лбом в спину, которую несколько секунд назад била. Его крылья сомкнулись за мной, окуная в темноту, но даря тепло, которое успокаивало. Я горько заплакала. Мои слезы кипятком стекали по щекам. Было больно, безумно больно. Я дрожала, словно стою на вершине скалы в одном лишь платье.       Я зажмурилась, пытаясь представить, что все это сон, что сейчас я проснусь в своей квартире в Англии, а рядом будет лежать Александр. Он обнимет меня и скажет, что все это было лишь кошмаром, что он рядом и что не позволит этому случиться никогда.       Ничего этого не было, мы никогда не умирали, не оказывались здесь. Никогда не страдали, никогда не были врозь. Всегда вместе и навсегда.       Эти полгода он был рядом, он пытался мне помочь, хотя надежды не было.       Ему было больно, когда я не отвечала ему, так больно, когда я не целовала в ответ. Если бы я могла вернуться в те моменты, накричать на себя, заставить испытывать то, что так хотела. Я бы ответила на тот поцелуй, утонула в нем полностью. А когда он сказал бы, что отпускает меня, накричала бы на него за то, что он несет этот бред, чтобы он даже думать не смел отпускать меня.       Почему так происходит, почему это опять происходит с нами. Несправедливо, нечестно! Я заслуживаю счастья, заслуживаю быть любимой, заслуживаю его!       Я не отпущу это счастье, не позволю ему ускользнуть от меня, снова оставив позади. На этот раз все будет иначе, я знаю. Я все исправлю.       Я ощутила, как белые нити окружили мое тело. Они двигались вперед, пытаясь преодолеть все препятствия. Я почувствовала, как касаюсь чего-то. В нем было спокойствие, но он не хотел его. Я проникла туда, пытаясь найти хоть какую-то эмоцию, чтобы усилить ее. Я бродила по его сознанию, как будто ходила по лесу, окутанному туманом. Ничего не было видно, ничего не было слышно. Но я искала, я бродила по этим тропинкам, ощущая свою безысходность. Я словно должна была отыскать иголку в стоге сена. Но я не отчаивалась, только не в этот раз. Только не с ним.       Ну же, Александр, помоги мне.       Внезапно я почувствовала боль, она оглушала, она заставляла поежиться. Боль от потери отца, боль от непонимания матери, боль от безысходности, когда он мне не мог помочь, боль от осознания, что он больше не увидит меня, не прикоснется ко мне. Боль от того, что я не чувствую того же, что и он. Боль от страха, который он испытывает.       Я взяла эту эмоцию и заполнила ею все пространство.       И вот — долгожданный вздох. Где ты сейчас? Ты заблудилась? Отыщу ли я тебя вновь? Ты одинока? Тебе страшно? Ищешь ли ты меня?

Почему ты ушла? Я остался ждать.

Лишь сейчас я настиг тебя.

Будешь ли ты ждать меня? Сможешь ли дождаться?

Смогу ли я увидеть тебя вновь?