Разлом

Быстрым шагом, почти бегом, незнакомец продвигался по огромным улицам Бледного города, сворачивая с одной улицы на другую, время от времени он наступал в очередную лужу, разбрызгивая воду во все стороны, хотя бояться промокнуть не приходилось: дождь лил в этом городе всегда, и Моно успел уже промокнуть настолько, насколько это вообще было возможно. Незнакомец всё больше ускорял шаг, он так торопился, что даже не оглядывался назад, мальчик до сих пор от него не отстал только потому, что тот крепко держал его за руку. Моно успел немного прийти в себя после того, как он, наконец, вырвался из мучительного плена, и теперь он с любопытством разглядывал странного ребёнка, который тащил его за руку непонятно куда. Чёрные волосы его промокли и сейчас свисали спутанными локонами, длинная серая накидка, которая от дождя совсем не помогала, доходила почти до земли, на нём были изодранные штаны, а на ногах не было никакой обуви. Резкая боль почувствовалась в правой ноге — Моно споткнулся и неуклюже рухнул вперёд, увлекая за собой своего спутника. — П-прости, — едва слышно проговорил мальчик, с трудом поднимаясь и пытаясь восстановить дыхание. — Ничего страшного, — незнакомец поднялся на ноги, и взглянул на Моно, который никак не мог отдышаться, — думаю, нам действительно следует сделать остановку, но на отдых у нас мало времени. — Почему? За нами кто-то гонится? — Моно представился длинный, тощий силуэт, который неспешным шагом преследует его, и невольно вздрогнул. — Не совсем. Точнее, за нами никто не гонится, но мы в большой опасности, и если вскоре мы не покинем этот город, то вряд ли выживем, — мальчик говорил торопливо, то и дело озираясь по сторонам. Он то заглядывал Моно в глаза, то оглядывался назад, то вверх, будто что-то разыскивал. Моно испуганно уставился на спутника. — Сейчас это трудно будет объяснить… — на секунду незнакомец запнулся, подбирая слова, — проще говоря, внутри телебашни находится высокая концентрация экзотической энергии, её там настолько много, что даже пространство и время внутри искажены. Однако то, что её там удерживало по какой-то причине исчезло, и вскоре энергия высвободится, и весь город взлетит на воздух. — Я… Я не совсем понимаю… Что случится с городом? — услышанное несколько сбило Моно с толку. Что ещё за энергия? Почему он раньше ни о чём подобном не слышал? Причём тут время, и куда это город должен взлететь? — Башня вскоре разрушится, и город тоже, экзотическая энергия очень опасна в больших концентрациях. Но сейчас тебе всё равно нужен отдых. Нам обоим. Давай зайдём куда-нибудь, а то я совсем промок, — мальчик демонстративно обхватил себя руками и поёжился. Моно, прихрамывая, заковылял вслед за ним. Новость о том, какая ужасная судьба угрожает этому городу, мальчика совсем не обрадовала. А что, если они не успеют вовремя сбежать? Моно прогнал эту мысль из головы. Помещение, в котором они остановились, по-видимому, когда-то было небольшим ресторанчиком. Сейчас столы и стулья были перевёрнуты, окна разбиты, по полу были разбросаны осколки битой посуды. В помещении было сыро и холодно, но всё же лучше, чем мокнуть под дождём. Моно присел в углу, облокотившись о стену. Спутник его уселся рядом и придвинулся, прижавшись вплотную, чтобы сохранить тепло, чем напомнил мальчику его старую знакомую, чьё имя узнать он так и не успел… — Слушай, а как мне тебя называть? — вопрос отвлёк мальчика от размышлений. — Я Моно, — голос прозвучал тихо и неуверенно. — Моно? — переспросил мальчик с голубыми глазами. Моно кивнул в ответ. — Никогда не встречал никого с таким именем... — Это потому что я сам его придумал, — объяснил Моно. Он нередко думал о том, какое имя он носил раньше, ведь он совсем ничего не помнил об этом. В один момент он просто осознал, что стоит посреди тёмного, зловещего леса, тогда-то Моно и услышал зов башни впервые. Это не было похоже на голос, он просто каким-то образом понимал, что должен идти к башне, будто бы всё это происходило во сне. Моно — действительно странное имя, но с ним всё же лучше, чем вообще без имени, не так ли? И он не знал, кем он был до того, как стал Моно, может быть, это и к лучшему. — А как зовут тебя? — Называй меня Немо, — Немо слегка улыбнулся, — наверное, это имя тоже странное, но мне оно нравится. Интересно, может быть этот мальчик тоже не помнит своего настоящего имени... Или просто не хочет говорить. Моно подумалось, что, пожалуй, они немного похожи. Она, девочка в жёлтом дождевике, ведь тоже так и не сказала ему своего имени. Как Моно ни пытался узнать, его, она была непреклонна. Приходилось её звать просто «эй, ты» или похожим образом, но девочка, кажется, была вовсе не против. Хотя было и то, что отличало Немо от неё. И различия были не только в манере речи или походке. Не только в том, что Немо, в отличие от неё, не отпустил его руку, когда Моно вновь оказался на грани смерти. От него будто исходило нечто тёплое, но в то же время почему-то пугающее. — Слушай, а как ты оказался внутри телебашни? — вновь спросил Немо, — попасть туда не так просто, к ней даже приблизиться не каждый может. — Долгая история, — вздохнул мальчик, — я сам ещё во всём до конца не разобрался. Башня звала меня, она сама открыла передо мной дверь… — Моно запнулся. Он снова вспомнил полный безразличия взгляд, провожающий его в бездну, ужасающее чудовище, от взора которого невозможно скрыться, — А... А как оказался в башне ты? Почему ты помог мне? — Почему помог? А разве должна быть причина? — удивился Немо, — Я бы никогда себя не простил, если бы не смог помочь тебе. К тому же, ты первый человек, которого я встретил в этом городе. Раньше мне даже поговорить было не с кем… Вдруг Моно ощутил в воздухе неприятную вибрацию, со стен посыпалась штукатурка, в ушах загудело. — Это плохо, — Немо тоже это почувствовал, и в голосе его прозвучала тревога, — на отдых больше времени нет. Нужно продолжать идти. Они вновь, держась за руки, бежали по мрачным улицам Бледного города. Гул в ушах постепенно нарастал, земля сотрясалась под ногами. Сердце мальчика почти выпрыгивало из груди, теперь он полностью осознавал, что именно ждёт этот город, Моно старался не думать о том, что станет с ними, если они не успеют вовремя покинуть это место, которое он уже тысячу раз успел возненавидеть. — Не беспокойся, мы ещё успеваем, телебашня ещё не обрушилась, — крикнул Немо на бегу. Помимо гула в ушах теперь можно было услышать низкий, но громкй рокот, исходящий откуда-то из-под земли, как будто началось землетрясение. Впереди показались знакомые силуэты. Чудовища, которые, наверное, когда-то были людьми, столпились посреди улицы, глядя в экран телевизора, стоявшего на окне какого-то здания. Они стояли неподвижно, не замечая того хаоса, что происходит вокруг. Тряслась земля, тряслись стены зданий, тряслось само небо, а им было дело только до мигающего экрана, показывающего одни лишь помехи. Немо замер, озираясь по сторонам, явно что-то выискивая. — Обходной путь завалило, придётся пробиваться напрямую. И они двинулись прямо в толпу. Немо бежал, с силой расталкивая изуродованных людей в разные стороны, и таща Моно за собой. Чудовища не реагировали, хотя некоторые всё же пытались схватить их, но после неудачной попытки сразу про них забывали, однако, когда толпа осталась позади, из неё всё же вырвались несколько чудовищ и устремились за беглецами. Утомлённых детей постепенно настигала смерть. Вдруг сзади послышался оглушительный грохот. Моно оглянулся — целый район позади них провалился вниз, увлекая за собой преследователей. Но Немо, похоже, даже не заметил этого и, не сбавляя шаг, продолжал бежать вперёд. Моно показалось, что капли дождя стали падать медленнее, а некоторые и вовсе останавливались и начинали двигаться обратно вверх. Участок дороги спереди провалился вниз, невысокое здание, мимо которого они прбегали, треснуло, разошлось пополам и обрушилось внутрь себя. Сзади послышался то ли раскат грома, то ли грохот очередного разрушающегося здания. Непроизвольно Моно обернулся, и раскрыл рот. То, что он увидел, совершенно не вписывалось в привычные законы природы. Трёхэтажный дом просто оторвался от фундамента и неспешно стал подниматься к небу. Мальчик перевёл свой взгляд вверх: несколько зданий уже поднялись почти к самым облакам, ещё около десяти поднялись чуть выше крыш тех, которые ещё стояли на земле. Помимо целых зданий, над городом парили многочисленные обломки, даже некоторые чудовища беспомощно болтали в воздухе своими кривыми конечностями. Теперь Моно стало ясно, что имел в виду Немо, когда говорил, что город взлетит на воздух. Небо загоралось яркими вспышками, и тут же раздавались оглушительные раскаты грома. От башни исходило яркое сиреневое свечение, озарявшее весь город. Сама телебашня немного покачивалась, время от времени от неё откалывались огромные бетонные осколки, но вместо того, чтобы падать, медленно поднимались вверх. Бежать становилось труднее. Не только из-за усталости. Неведомая сила, поднимавшая к небу город, будто затягивала детей обратно, однако всё же по какой-то причине не могла точно так же поднять их в облака. И чем дальше они уходили от телебашни, тем слабее становилось её воздействие. Раньше в Бледном городе царили мрак и отчаяние, с неба непрерывно лил дождь, и сквозь серые облака никогда не пробивался ни единый лучик света. Все, кто жил в этом городе давно уже были мертвы, но их изуродованные, восставшие из мёртвых тела всё ещё бродили по городу. Любого, кому не посчастливилось оказаться в этом городе, смерть поджидала за каждым углом. Но теперь здесь правил хаос и только хаос. Облака стали чёрными, и только сиреневый свет и белые вспышки молний озаряли город, а капли дождя бешеным роем метались в разные стороны: то вверх, то вниз, падали на землю и снова взмывали к небу. Моно знал, что земля притягивает к себе всё, что на ней находится, но здесь, похоже, теперь действуют иные правила. Удача их была лишь в том, что хаос захватил ещё не весь город, и убежать от него всё ещё было возможно, но нужно торопиться, не взирая на боль и усталость, ведь от этого зависят их жизни. Земля уже не ходила под ногами из стороны в сторону. Судя по всему, они уже достаточно далеко отошли от телебашни. В этой части города дома пока ещё не стремились оторваться от земли и подняться ввысь, и дождь шёл, как положено — сверху вниз. Кажется, впервые в жизни Моно обрадовался этому. Но раскаты грома всё ещё заставляли вздрагивать, и тревога не покидала мальчика. Впереди вырисовывались очертания кривых пристаней, громадных деревянных ящиков, лодок и небольших суден. Это была городская гавань. Спутник его остановился возле одного из причалов, тяжело переводя дыхание. Моно едва ли не валился с ног, но был готов пробежать ещё столько же, если придётся. — Мы спасены! — торжественно заявил Немо. — Но мы же ещё не покинули город, — Моно вопросительно уставился на него. — К нам пришла помощь, — Немо указал рукой на старое, потрёпанное временем рыболовное, как Моно показалось, судно. Приземистый пароходик покачивался на волнах возле пристани. В отблесках сиреневого свечения он выглядел зловеще, но всё же не казался каким-то особенным. К бортику было привязано несколько спасательных кругов, а корпус корабля был изъеден налётами ржавчины и колониями моллюсков, налипших за время долгих путешествий. Корабельные фонари тускло светились, в густом тумане, излучая тепло и будто зазывая к себе. — Идём, они нам помогут. Немо направился прямо к судну. Моно неуверенно двинулся следом. Судно было не таким уж большим, но крохотному мальчику оно казалось просто огромным, как и весь город, оставшийся позади. Ему не хотелось приближаться к этому кораблю, но Немо ведь знает, что делает. Да и вряд ли у него оставался выбор. — А «они» — это кто? — Если бы я знал... — задумчиво протянул Немо, — у них много прозвищ, но сами они рассказывают о себе очень мало. Я называю их Гидронавтами. С борта корабля на причал был опущен железный мостик, по которому вслед за Немо поднялся и Моно. На высокой палубе было просторно, несколько деревянных ящиков стояли возле бортика. Мерное покачивание успокаивало взволнованное сознание. Тяжёлая металлическая дверь на корабельный мостик отворилась, и в дверном проёме появился тёмный силуэт. Силуэт двинулся вперёд, и упавший на него свет позволил его разглядеть. Это был невысокий человек в жёлтом гидрокостюме, или что-то очень похожее на человека. На нём был надет потёртый резиновый комбинезон, резиновые перчатки, тяжёлые водонепроницаемые сапоги и огромный медный шлем с тремя круглыми иллюминаторами; если присмотреться, то можно было разглядеть за толстыми стёклами тусклый жёлтый огонёк. — Здравствуй, Немо. Мы рады видеть тебя вновь на «Поющем Ките», — голос его был странным: он был похож на шум морского прибоя, на шуршание леса, потревоженного ветром. От его звучания становилось легче на измученной душе. — Не думал, что увижу вас когда-нибудь вновь, — задыхаясь, ответил Немо странному существу. — Мы отплатили тебе услугой за услугу, которую ты нам когда-то оказал, мы всегда помогаем в ответ тем, кто помогает нам. Между тем, судно сдвинулось с места и стало, набирая скорость, отдаляться от пристани, оставляя позади Бледный город, в центре которого теперь бушевал чудовищный ураган. — Кроме того, помощь тебе — не единственная причина нашего появления здесь. Вторая причина — тот, кого ты​ привёл сюда. Моно понял, что речь идёт о нём. — Не пугайся нас, мы всегда рады гостям, и никогда не причиняем детям вреда, — Гидронавт обернулся к Моно, — мы приготовим тебе каюту, в которой ты сможешь отдохнуть и привести свои мысли в порядок. Тебе многое предстоит узнать… Ярчайшая вспышка света озарила судно, секунду спустя, раздался грохот такой силы, что Моно пришлось зажать уши. Моно оглянулся: в Бледном городе, от которого они уже успели отдалиться, как будто бы загорелась новая звезда, свет которой отдавал сиреневыми оттенками. Да и городом теперь это назвать было трудно. Всё новые и новые здания поднимались в воздух и медленно кружились вокруг новоиспечённой звезды, появившейся на том месте, где раньше стояла гигантская башня. — Что... Что здесь вообще происходит? — наконец задал Моно вопрос, давно уже возникший у него в голове. Голос его дрогнул, он вдруг почувствовал, что сейчас заплачет. Он больше просто не мог этого выносить, столько всего случилось с ним в последнее время, что ещё немного, и он просто сойдёт с ума, если ещё не сошёл... — Маяк разрушился, и энергия, заключённая в нём вырвалась на свободу, — спокойно ответило существо в гидрокостюме, — экзотическая энергия не взаимодействует с материей, но способна сильно и неестественно искривлять время и пространство. Маяк годами накапливал её, а теперь она рассеялась по округе. К сожалению, это не конец кошмара, а только начало, но мир этот ещё можно спасти, что мы и попытаемся сделать… — Гидронавт развернулся, — иди за мной, Моно, я покажу тебе твою каюту. Моно даже не стал спрашивать, откуда Гидронавты знают его имя, очевидно, что знают они достаточно. Из объяснения он мало чего понял, но почему-то стало спокойнее. Моно проследовал за существом в гидрокостюме в небольшое, как ему показалось помещение, оглянулся на Немо: тот сидел на деревянном ящике, стоявшем на корме, и болтал ногами. — Я останусь здесь. А тебе сейчас лучше поспать. На тебя смотреть больно. Наверное, так оно и есть​ — подумал Моно и продолжил путь вслед за проводником. Внутри помещение оказалось намного больше, чем снаружи; это был длинный коридор, тускло освещённый электрическими лампами. Кажется, он уже начал привыкать к тому, что совершенно ничего не понимает. Вдоль стен и потолка проходили какие-то трубы, в стенах кое-где красовались герметичные двери с округлыми углами. На некоторых были вентели, на других круглые иллюминаторы. — Экзотическая энергия позволяет вытворять с пространством почти всё, что захочется, разумеется, если уметь её контролировать. А вот и твоя каюта, — проводник указал на приоткрытую герметичную дверь. Моно подошёл к двери, зашёл внутрь: каюта была освещена тем же тусклым электрическим светом, там стояла двухъярусная койка, в стене находилось окно-иллюминатор, за которым виднелись только бескрайняя синяя гладь и чёрное ночное небо, в котором едва заметным тоненьким месяцем висела луна. Покачивание успокаивало, впервые за долгое время мальчик ощутил себя в безопасности. Сколько же времени он не спал? Он вдруг почувствовал такую усталость, что как только он взобрался на первый ярус койки, что удалось ему с большим трудом, сразу провалился в сон, и всё вокруг перестало иметь значение.