Разлом

На кухне «Чрева» всегда было шумно. То гремела посуда — грязных, перепачканных жиром, остатками недоеденной пищи и ещё какой-то дрянью, тарелок всегда было там предостаточно, то стучали тесаки, словно масло рассекая громадные мясные туши, постоянно бурлили котлы, в которых вечно что-то варилось. Два толстенных повара, лица которых от жировых морщин так исказились, что стали похожи на уродливые маски, с невероятной для них прытью перебирались от стола к столу. Они мыли посуду, что-то готовили, точили ножи и неистово пыхтели. Друг с другом они не разговаривали, но работа их была слажена, кухня «Черева» огромна, и дел на ней всегда невпроворот, поэтому поваров можно особо не бояться. Даже если один из них тебя и заметит, то попытавшись схватить и потерпев в этом неудачу, он едва ли о тебе вспомнит; видимо, им вообще всё равно, что по кухне шныряют всякие маленькие существа. Никто, будь он в здравом уме, никогда не сунется на кухню. Один лишь вид этих поваров внушает неподдельный ужас, а уж когда вспоминаешь, какие ужасные вещи здесь творятся, то и вовсе мурашки бегут по коже… Так мальчику казалось раньше. А потом он захотел есть. Добывать себе пропитание и самому при этом не становиться чьей-то едой оказалось проще, чем он ожидал. Даже Роджер, как прозвали другие дети слепого сторожа, его бывшего тюремщика, был куда опаснее и смекалистее поваров, хотя он даже не мог видеть. Потому на кухне было даже безопасно в каком-то роде, и еды всегда было предостаточно. Однако не сюда он мечтал попасть, не для того он сбежал, чтобы найти себе клетку поудобнее. Не для того рисковал своей жизнью и спасался от чудовищ, чтобы жить, как крыса, на корабельной кухне… Беглец много раз напоминал себе об этом, но всякий раз, когда ему удавалось, вроде бы, собрать всю свою волю в кулак, его ноги сами собой подкашивались, а в голове проносились воспоминания о недавних событиях, будто всё это произошло с ним минуту назад. Он вспоминал Роджера, который столько раз чуть было не свернул ему шею, уродливую старуху, жившую на нижних уровнях «Чрева»… Пока он сам её не прикончил. Признаться, это вышло случайно, но Беглец об этом ни разу ещё не пожалел. Чего ему только не довелось повидать на этом корабле, но самым страшным, что он здесь увидел, была Хозяйка. Аура холода и отчаяния сопровождала её повсюду, где бы она ни прошла. Это правда, что внешне она кажется безобидной, но в действительности она чудовище, она — сама тьма, сам ужас, сама смерть. Но глазами всего этого не увидишь, хотя зеркала всё же способны показать её истинный облик, должно быть, поэтому она так их ненавидит. И однажды Хозяйка чуть было не сотворила с ним нечто ужасное. Он тогда был близок к свободе, как никогда прежде, но Беглец слишком рано обрадовался своему успеху. Всего на миг потеряв бдительность, он тут же оказался в лапах кошмара. Неведомая сила оторвала его от земли, перед лицом застыла фарфоровая маска, не выражающая никаких эмоций, и холодный взгляд излучал лишь презрение, а может быть, даже насмешку. Он будто говорил: «наивный ты дурачок, всё это не могло закончиться иначе». Но вдруг в углу комнаты, в которой царила абсолютная темнота, послышалась возня, какое-то странное шуршание, а потом что-то упало и со звоном разбилось, затем раздался быстрый топот босых ног. Хозяйка обернулась на звук, сила, удерживавшая Беглеца в воздухе, пропала, и он упал на спину, больно ударившись головой об деревянный пол. Однако он не растерялся, тут же вскочил на ноги и побежал прочь со всех ног. Мальчик бежал долго, не разбирая дороги. Поначалу лёгкий холодок дул ему в спину, и тьма сгущалась позади, но когда он, обессилев, рухнул на пол, то понял, что больше его никто не преследует. А потом, когда он немного пришёл в себя, понял, что хочет есть, и кухня очень кстати оказалась близко. С тех пор он тут и прячется. Беглец обустроил себе неплохое укрытие в какой-то мышиной норе в стене. Тут темно, но не слишком, поэтому повара его не найдут, а зловещие тени в масках здесь не появляются. Иногда он задумывался о том, кто же всё-таки спас его тогда. Вряд-ли это была мышь, судя по звуку, это был какой-то другой ребёнок. Это, конечно, мог быть и один из номов, но стала бы Хозяйка тогда на него отвлекаться? Быть может, Хозяйка его давно уже поймала. В отместку за то, что упустила Беглеца, а может быть, тому ребёнку, в отличие от него, всё-таки удалось вырваться на волю… Так или иначе, сам он пока ещё не готов к тому, чтобы возобновить свой побег. Тот, кто побывал на грани смерти, не захочет снова рисковать своей жизнью. Вот только сгнить заживо в утробе огромного стального чудовища — участь ничем не лучше смерти. И куда же подевались его прежние отвага и храбрость. Мальчик тяжело вздохнул. Он сидел в своём убежище, прислонившись спиной к стене, и доедал недавно сворованный с кухни кусок жаренной рыбы. Находясь в «Чреве», очень трудно определить, день сейчас или ночь. Поэтому нельзя было сказать наверняка, завтракает он, обедает или ужинает. На сердце, как всегда, висела тяжесть. Он мысленно упрекал себя в собственной трусости. В этот раз ему почти удалось покинуть это проклятое место, он через вентиляционную шахту перебрался из кухни в какую-то каморку, прошёл через длинный коридор и… Беглец снова встретил его. Роджера. Мальчик шёл очень тихо, но тот всё равно его заметил. А может быть, это и не Роджер был, но это уже и не важно. Беглец припустил от него, не оглядываясь. И теперь он вновь здесь. Не лучше ли было тогда уж сразу вернуться в клетку? Нет, он ещё не сдался, в следующий раз он точно отсюда сбежит. За плечо его тронула маленькая ручка. Маленький ном в длинном колпаке стоял рядом с ним. Наверное, он хочет его поддержать. Номы не говорят и вряд ли понимают речь, ведь друг с другом они общаются без слов, но каким-то образом эти существа улавливают чужие эмоции. Страх, тоска, отчаяние, боль… «Чрево» насквозь пропитано страданиями, и номы всегда стремятся помочь поддержать и успокоить. Доброта этих маленьких человечков никак не сочетается с прочими обитателями «Чрева». Вот только какая от этого польза? Мальчик осторожно убрал ручку со своего плеча. — Спасибо, но лучше иди по своим делам — тихо проговорил он, хоть и знал, что ном его не поймёт — ты можешь привлечь сюда их внимание, а я не хочу, чтобы меня заметили. Человечек ещё некоторое время постоял рядом, а потом и правда куда-то убежал. Хорошо, наверное, быть номом… Бегай себе, где хочешь. Чудовища, обитающие здесь, не трогают номов, ведь они поддерживают огонь в топке, что необходимо для «Чрева». Вот только жизнь такая не для Беглеца. Номы не могут покинуть это место, они его верные слуги, они добры, но у них нет собственной воли, а больше всего на свете они любят смотреть на горящее в топке пламя. Это всё, что им нужно для счастья. Номы — покорные рабы. А много ли радости в том, чтобы быть рабом? Ему вдруг показалось, что качка корабля усилилась. Наверное, «Чрево» попало в шторм. На памяти Беглеца бывали качки и посильнее. Но тут корабль резко дёрнулся и начал заметно крениться. От внезапной тряски мальчика швырнуло на скользкий пол. Корабль встряхнуло ещё раз, и вдруг на кухне погас свет. Он лежал, не двигаясь, темнота наводила на мальчика ужас. В памяти вновь промелькнул образ хозяйки. Казалось, вот-вот она вновь выглянет из темноты… Корабль, между тем, раскачивался всё сильнее. Радом раздался оглушительный звон и грохот — гора грязной посуды, нагромождённая на стол, стоявший поблизости, от сильной качки рухнула на пол, и мальчику только чудом ничего не свалилось на голову. И тут же с противоположного конца кухни послышались торопливые, тяжёлые шаги. Надо бежать, в этом нет сомнений. Однако в полной темноте, да ещё и при такой качке это будет даже опаснее, чем просто оставаться на месте. Быть может, повар его даже и не заметит. Но тут свет снова загорелся, и взору открылась жуткая картина. Огромной скалой грозный страж корабельной кухни нависал над мальчиком, тяжело дыша. Беглец же неуклюже распластался на плиточном полу в окружении осколков битой посуды. Секунду они, не двигаясь, смотрели друг на друга. Но мальчик почти сразу опомнился, вскочил на ноги и пустился наутёк. Повар, пыхтя и пошатываясь, двинулся за ним. Пол был скользким и раскачивался всё сильнее. Беглец пару раз чуть было не упал. Однако это и повару изрядно усложняло задачу поймать его. Жирная туша тяжело переваливалась с ноги на ногу, из-за качки повару то и дело приходилось цепляться за стены и столы, чтобы не потерять равновесие. Мальчик же не терял времени. Он знал, как выбраться с кухни. На нижних уровнях «Чрева» вентиляционные отверстия повсюду, но путь к такому отверстию на кухне сейчас отрезан, остался только один выход — лифт. До лифта Беглец добрался быстро, повар, хоть и преследовал его, но всё же оказался не достаточно проворен, чтобы догнать. Мальчик за время своего пребывания на кухне уже успел запомнить здесь каждый угол и прекрасно в ней ориентировался. Один раз он всё-таки упал и ушиб колено, но тут же забыл об этом, ведь на кону стояла его жизнь. Кабина лифта оказалась, к большой удаче, на уровне кухни. Мальчик забежал туда и тут же нажал на кнопку, кнопка в лифте была всего одна, потому что ходил он только между кухней и обеденным залом — целым городом, в котором такие же толстые, как повара, гости с жадностью поглощали всё, что только могли съесть. Решётка закрылась и лифт пополз вверх. И когда преследователь, задыхаясь, подошёл к решётке, лифт уже скрывался из его поля зрения. Повар поглядел ему в след, а затем развернулся и отправился по своим делам, видно, плюнув на Беглеца. Лифт остановился. Мальчик оказался в одном из восточных домов в гостевой зоне. План был простым: добраться до центрального здания, именно там располагаются покои Хозяйки, выбраться на поверхность можно только оттуда. Придётся пробираться мимо гостей, но иначе никак. В этот раз он точно не отступит, пути назад нет. И если его убьют здесь, поймают и съедят, то, видно, такова его судьба. Ему надоело скрываться. Беглец ловко пробирался по гостевой зоне, он прятался под длинными столами и лавками, где-то он взбирался на стены, где-то запрыгивал на бумажные фонарики, подвешенные к потолку. Корабль раскачивался уже не так сильно, наверное, шторм уже немного утих. Чавканье и похрюкивание раздавалось о всех сторон, голову кружили сотни ароматов, но мальчику было совершенно не до этого. Как ни старался он не попадаться на глаза, некоторые гости всё же замечали его. Они тянулись к мальчику, чтобы поймать, но движения их были слишком размашистыми и неуклюжими, а руки слишком толстыми. Беглец даже не обращал на это внимание. Он вообще ни о чём не думал, кроме намеченной цели. В этот раз ему никак нельзя​ потерять бдительность. Стоит лишь на миг её утратить, и его точно схватят. Так он и пробирался вперёд, всё ближе и ближе подходя к намеченной цели — к свободе. Но вдруг стало происходить нечто странное. Жирные, уродливые, вечно голодные существа просто переставали есть и падали замертво. Кто-то заваливался на столы, кто-то падал прямо на пол и больше уже не поднимался. Гости умирали один за другим. Они умирали, а другие этого даже не замечали, но потом и сами падали и переставали дышать. Тяжёлые туши валились, и из них вырывалось нечто тёмное. Неужели это их души? Такие чёрные, скверные и противные, какие же ещё у них могли быть? Души их отрывались от тел и устремлялись вверх, точнее не совсем вверх, а к центру, к покоям хозяйки. Всё новые и новые гости падали замертво, вскоре мальчик уже окружён был громадными трупами. Он стоял среди них, больше не видя смысла скрываться, и смотрел на огромное здание в центре гостевой зоны, которое словно вытягивало души из гостей, и питалось ими. Вот, почему этот корабль называется «Чревом», всё что попадает сюда из вне, в конечном итоге становится пищей. Сейчас Беглецу ничто не угрожало. «Чрево» не собиралось, похоже, забирать душу у него. Однако в воздухе всё же стояло напряжение, жутко было даже наблюдать за этим. Чавканье, урчанье и прочие звуки уже затихли. Воцарилась тишина, и эта тишина мальчику совсем не нравилась. Но вдруг эту тишину разорвал раскат грома. Где-то высоко, на одном из многочисленных этажей покоев Хозяйки прогремел взрыв, и вспыхнул сиреневое пламя. «Да что же здесь происходит?» — мысленно взмолился мальчик. Что там могло взорваться? И почему огонь сиреневый? Огонь действительно был странным, он не стремился охватить всё здание целиком, хотя оно должно было прекрасно гореть, он то утихал, то вновь вспыхивал, разбрасывая искры, хотя ветра не было. Его словно кто-то контролировал… Впрочем, на этом проклятом корабле чего только не увидишь. Нужно поскорее убираться отсюда, даже если придётся идти через пожар или через тьму. Он просто выберется отсюда и забудет «Чрево», как ночной кошмар. И мальчик уверенно двинулся вперёд, перепрыгивая через теперь уже безжизненные тела. Сиреневые взрывы прогремели ещё в дух местах на том же этаже, и от грохота зазвенело в ушах. Участок стены разрушился, и оттуда вырвалось сиреневое пламя. Пол под ногами затрясся, в воздухе почувствовался холод, и будто из самых глубин «Чрева» донёсся низкий рокот, словно кто-то затрубил в огромный рог. Впереди стали сгущаться тени. Они, словно змеи, выползали из тёмных углов и устремлялись туда же, куда направлялся и он. Плотный кокон из тьмы окутывал огромную постройку, от холода по спине побежали мурашки. Впереди уже ничего не было видно, а тьма всё сильнее сгущалась. Наверное, само «Чрево» не хочет выпускать его. Оно стремится его запугать, оно насмехается над ним, оно ждёт, что Беглец отчается, развернётся и уйдёт обратно. Но он этого не сделает! Если надо, он столкнётся со смертью лицом к лицу. Ему ли не знать, как дорого стоит свобода? Но вдруг во тьме блеснула маленькая звёздочка, а потом с грохотом загорелась ярчайшая световая вспышка, от которой мальчик чуть было не ослеп. Сиреневое пламя закружилось вихрем, раздирая и будто сжигая тени. И свечки в бумажных фонариках загорелись таким же сиреневым огнём. Пламя металось, играло, а из недр «Чрева» вновь послышался низкий стон. Внезапно всё прекратилось. Так же резко, как и началось. Стон затих, пламя погасло без следа, а вместе с ним исчезли и чёрные тени, исчез и холод, а в фонариках горел уже не сиреневый, а самый обыкновенный огонь. Лишь немного обуглившиеся стены напоминали о том, что было здесь секунду назад. Мальчик протёр глаза. Нет, «Чрево» определённо просто насмехается над его беспомощностью, иначе это всё и не объяснишь. Но он слишком далеко зашёл, чтобы сдаться сейчас, он может двигаться только вперёд. Путь к отступлению давно закрыт. Он понимался всё выше и выше. Проходил через комнаты и коридоры, взбирался по лестницам и снова шёл через коридоры… На обустройство комнат внимание он не обращал, его это совсем не волновало. Однако трудно было не заметить, что раньше тут было намного темнее. Покои Хозяйки словно прояснились. Даже в фонарике не было необходимости, и тени в масках, очень похожие на детей, больше не вылезали из тёмных щелей. И не слышно было их​ неразличимого шёпота. Теперь в покоях стояла тишина. Инстинктивно мальчик​ в любой момент готовился к тому, что кто-нибудь нападёт из засады, но до сих пор ничего подобного не произошло. Беглец уже вообще ничего не понимал, и это непонимание вызывало чувство тревоги. Очередной коридор чем-то привлёк его. Он остановился на миг и присмотрелся к стене внимательнее. И тут понял, что вся эта стена обгорела. Коридор этот вёл в комнату, в которой вся мебель была переломана, а кое где до сих пор тлела и дымилась. Дальше шла лестница, тоже пострадавшая от пожара, который мальчик видел издалека. Дальше всё только усугублялось. Каждая комната, в которой он оказывался, была повреждена пожаром больше предыдущей. Мальчик ускорил шаг: им овладело какое-то нехорошее предчувствие. Ему казалось очень странным, что «Чрево» решило вдруг с миром его отпустить. Должна быть какая-то причина. Наверное, это какая-то ловушка. Но ловушки не было. Он шёл по длинному коридору, стены которого выгорели почти полностью. В отличие от прежних, этот вообще не был освещён. Ни одной лампы, ни одной свечки, ни одного светильника. Но каким-то образом Беглец умудрялся видеть, куда он идёт. Очередной поворот коридора не дал ему особых надежд. Мальчик уже и не знал, как долго он здесь бродит. Он шёл всё вверх и вверх, но выхода всё не было и не было… Однако стоило ему повернуть, и он обомлел. В конце коридора сиял голубоватый свет. В лицо дохнул свежий морской ветер. Мальчик, забыв про то, что должен сохранять бдительность, побежал со всех ног к выходу. Он сам не верил, что у него получилось. Теперь он свободен! Больше он не будет скрываться от кошмаров наяву, не будет прятаться, дрожа от страха! Теперь все чудовища остались позади, внизу. Никто и никогда больше не обманет его и не заманит в «Чрево». Расстояние между ним и выходом стремительно сокращалось. Он пробежал коридор до конца, пробежал обширный зал с разбросанными в разные стороны длинными столами и стульями. Сердце неистово колотилось в груди, никогда прежде он так не радовался. Он взбежал по лестнице вверх, навстречу солёному ветру, и взору его открылась бескрайняя чёрная водная гладь. На чёрном ночном небе не было ни единого облачка. Мелкими точками сверкали звёзды, и​ голубоватым светом сияла в небе полная Луна. Волосы растрепал тёплый ветерок. Мальчик с наслаждением вдохнул свежий, чистый воздух полной грудью. Даже воздух на свободе гораздо лучше. По сравнению с ним, в «Чреве» воздух такой затхлый и гнусный, что непонятно даже, как он им дышал… — Не правда ли ночь прекрасна? — послышался сбоку тихий низкий голос. Голос этот был мальчику хорошо знаком, — звёзды мерцают в тёмном небе, будто чистые бриллианты. Каждая из них рассказывает свою историю, и если умеешь слушать, то обязательно её услышишь… Мальчик обернулся, и у него перехватило дыхание. Рядом с ним стоял высокий, грузный мужчина в старом плаще и широкополой шляпе и смотрел в небо. Тряпичная маска с двумя глазными прорезями закрывала его лицо. Это был перевозчик. — Ты! Т-ты… — заикаясь начал мальчик, — к-как ты здесь оказался?! Почему он не заметил перевозчика? Глаза Беглеца округлились от ужаса. — Я был здесь и раньше, — спокойно ответил мужчина, — я ждал тебя. — Ждал для чего? Для того, чтобы снова вернуть в «Чрево»?! — мальчик уже не боялся, страх прошёл, оставив только гнев. Гнев на то, что всё-таки угодил в ловушку. И гнев на перевозчика, ведь именно из-за него он оказался здесь, в «Чреве». — Ну… Можно и так сказать, наверное. Но это решил не я. Так хочет само «Чрево», — задумчиво и всё так же спокойно ответил перевозчик. — Я не пойду! Я ни за что туда не вернусь. Ты уже обманул меня однажды, больше ты меня сюда не затащишь! Лучше просто убей меня! — его словно прорвало. Как можно стерпеть такую несправедливость? Мальчик кричал, срываясь на рыдания, из глаз потекли горячие слёзы, — я ненавижу это место, я ненавижу тебя!!! — Я понимаю, — вздохнул перевозчик, — у тебя есть на то причины. Однако я не обманывал тебя. Я сказал лишь то, что лучше, чем «Чрево» убежища ты не найдёшь. Да, порой здесь творятся ужасные вещи, но если бы ты соблюдал правила, то смог бы прожить тихую и спокойную жизнь. Мир этот изменился… И не в лучшую сторону. Беззащитным существам, вроде тебя, в нём места просто не осталось. — Тихую и спокойную жизнь? — недоумевая переспросил мальчик, — да я лучше умру, чем буду жить вот так. В плену. — Свобода… — протянул мужчина, — прекрасное слово. В нём чувствуется и сила, и лёгкость. Однако мало осталось тех, кто ещё не забыл его истинное значение. Но для тебя судьба подготовила иной удел. Перевозчик обернулся к нему и протянул ему в руки что-то блестящее. Мальчик посмотрел на этот предмет и отпрянул. Эта была белая фарфоровая маска. Точь в точь такая же, какая была надета на лицо Хозяйки, только посередине, между глазных прорезей, зияла трещина. — Ч-что это? — опешил мальчик. — Маска, — ответил мужчина так, будто подмечал что-то совершенно не очевидное, — предыдущего её владельца, к сожалению, больше нет. — В каком смысле? — спросил Беглец, хотя уже понимал, к чему всё идёт. — Раньше её носила Хозяйка. Она была этого, безусловно, достойна. Однако она оказалась не столь дальновидной. Столкнувшись с настоящей угрозой, она недооценила противника, за что и поплатилась жизнью. — Значит, Хозяйка мертва? — дрожащим голосом произнёс мальчик. Перевозчик кивнул головой в ответ. — Но если она умерла, то почему ты всё ещё выполняешь её приказы? И зачем эта маска мне? — Ты верно мыслишь, но кое в чём ты ошибся. Я не выполняю приказы Хозяйки, как прочие. Я исполняю волю «Чрева», — мужчина голосом отметил последнее слово, — а «Чрево» не может обходиться без направляющего, тем более после всего, что с ним сотворили они… Раньше этот пост занимала Хозяйка, но она погибла, и «Чрево» избрало нового. Тебя. — Что?! — вскрикнул мальчик от неожиданности, — н-нет! Я не стану новым хозяином. Пусть… Пусть «Чрево» сгниёт и утонет! — Что ж, я и не ждал, что ты сразу это примешь. Однако вскоре ты поймёшь, что это не худшая участь. У тебя упрямый нрав. Быть может, поэтому оно тебя и выбрало. Но «Чрево» тоже упрямо. Выбор сделан за тебя. Тьма уже начала слияние с тобой. Это будет непросто, но ты выдержишь. — Нет! — воскликнул Беглец, — я не надену эту проклятую маску. — Честно говоря, в этом нет нужды. Хозяйка носила маску по личным причинам. Тебе это делать не обязательно. Я просто подумал, что отдать её тебе будет правильно, ведь тебя можно назвать её наследником, — перевозчик пихнул маску к мальчику в руки. Тот, сам того не осознав, принял её. Перевозчик же развернулся и направился прямо в «Чрево», — вижу, ты в замешательстве. Я оставлю тебя здесь, чтоб ты смог всё обдумать. У меня ещё есть дела, нужно привести там всё в порядок. До встречи. Грузный силуэт скрылся в темноте. Мальчик стоял в задумчивости, сжимая в руках маску, и смотрел на круглую Луну. И что теперь? Он думал, что получит свободу, но того, что случилось, он никак не ожидал. Что ему теперь делать? Может, попытаться сбежать? Но ведь кругом вода. С другой стороны, теперь он здесь хозяин. Значит ли это, что теперь ему не нужно бояться чудовищ, что обитают в этом корабле? И если теперь он тут главный, то, может быть, ему удастся отпустить запертых детей на свободу… Однако перевозчик упоминал что-то про волю «Чрева». Что вообще такое это «Чрево»? Неужели оно и вправду живое? Столько вопросов… Глупо было полагать, что он сможет просто так отсюда уйти.