Дочь рабыни

      Арна с нетерпением мерила шагами старую беседку, истоптав своими следами запылённый грязный пол. В душе отчего-то поселился непонятный страх. А если Ларна обманула и не придёт? А если она на самом деле ничего не знает? Или… Вдруг кто-то застукает их встречу и учинит допрос? О чём говорить кухарке и хозяйской дочке? На всякий случай Арна выдумала несколько более-менее правдоподобных версий, но нервозность не ушла. Ну где носит Ларну?! После ужина уже час прошёл!       Когда Арна уже почти решила выйти из беседки, чтобы самой проверить, где потерялась служанка, она услышала торопливые шаги и отблеск светового стержня: кто-то приближался, освещая себе дорогу. В саду включился «ночной» режим, а в этой части и вовсе сейчас царила почти кромешная тьма. Арна и сама добралась со световым стержнем, а на скамейку в беседке положила небольшой фонарь, который стащила в мастерской. На всякий случай спрятавшись за входной аркой и приглушив свет фонаря, Арна стала ждать.       Из темноты послышался робкий голос Ларны:       — Госпожа, вы тут?       Арна высунулась в проход и махнула служанке рукой.       — Да, заходи. Я сейчас больше света сделаю.       Сразу было заметно, что Ларна нервничает: она боязливо оглядывалась по сторонам и сжимала световой стержень так, что костяшки пальцев побелели. Арна постаралась улыбнуться ей как можно теплее.       — Ты можешь убрать стержень. Не волнуйся, здесь только ты и я. Я никому не скажу, о чём мы говорили.       Кажется, Ларну это убедило не особо.       — Г-госпожа… Не поймите меня неправильно, но мне правда страшно. Я не верила, что этот разговор состоится хоть когда-нибудь.       Арна так и ахнула:       — Так ты знала?! Знала с самого начала, что мама оставила мне кулон?!       Ларна покаянно потупилась:       — Знала, госпожа…       — Ты давно могла мне сказать! Почему молчала так долго? — набросилась на неё Арна.       Ларна замотала головой:       — Не могла, госпожа… До этого момента и не могла. И Рамина прекрасно знала, что подвергает меня опасности, попросив об этом. Я честно ей сказала, что расскажу лишь в том случае, если увижу, что вы действительно хотите знать. Госпожа, поймите меня правильно… То, что вы захотите знать о судьбе рабыни, которая вас родила, было почти невозможно. Я не могла просто подойти и сказать вам. Меня бы за это… Сами понимаете…       Арна вздохнула и постаралась это представить. Да, к сожалению, она прекрасно понимала. Отец так рьяно оберегал её от малейшей информации о матери… Даже сёстры, которые помнили её, ни словечка не говорили. Считали, что отец прав. Предательницы… За эти годы Арна узнала только имя мамы, да и то, как она подозревала, отец просто случайно проговорился. Ясно, чего боялась Ларна. Отец был суров, Атения тоже не стала бы церемониться. Кто знает, может, бедняжку даже казнили бы…       — Я понимаю, но… Неужели ты не видела по мне, что я была бы рада узнать про маму хоть что-то?       — Я всё равно в этом сомневалась. Я лишь кухарка. Всё, что я видела, — вы похожи на Рамину и очень славная девочка. И по поведению и манерам не похожи на старших сестёр. Но это ещё ничего не значило… Я и сейчас не уверена, что поступаю правильно. Если хозяин узнает, он меня убьёт.       Арна порывисто сжала ладони Ларны.       — Я никому ничего не скажу! Тебе нечего бояться. Ты очень хорошая, я не хочу, чтобы папа разозлился на тебя. Если что, я буду всё отрицать. И то, что знаю, и что мы с тобой разговаривали. Только, пожалуйста, сейчас расскажи, что знаешь!       Ларна учтиво поклонилась.       — Я вам верю, госпожа, спасибо. Хорошо… Расскажу. Спрашивайте, что хотите знать.       Арна задумчиво прикусила губу.       — Ну… Какая моя мама? Как выглядит, какая по характеру? Похожа ли я на неё хоть чем-то, кроме внешности? Ну и всё такое прочее. А ещё… Раз она оставила кулон… Значит, ей не всё равно было?       Ларна вздохнула:       — Начну с более простого, ладно? Вашу маму купили, когда ей было восемнадцать лет. А когда вы родились, ей только исполнилось двадцать. Внешне вы очень похожи на неё, даже сейчас почти одно лицо. Думаю, когда вы вырастите, сходство станет ещё заметнее.       Арна кивнула сама себе. Ага, может, в том числе и поэтому она так бесит Атению? Ирсет среди сестёр больше всех походила на отца, Джана — серединка на половинку. Про себя же Арна, глядя в зеркало, и сама задавалась вопросом, точно ли она папина дочка? Может, мачехе не нравилось видеть каждый день перед собой живое напоминание, чья Арна дочь? Но в чём сама Арна виновата?!       — Что касается характера… Рамина была кроткой и послушной, как и положено рабыне. Но при этом она была очень доброй, милой и любознательной. Много всего знала, постоянно что-то интересное рассказывала. Мы же, простые рабыни, сами понимаете, не так хорошо обучены. А наложницы должны разное уметь… Рамина хорошо танцевала, пела. Чудный у неё голос был, я прямо заслушивалась. Нас, простых слуг, никогда не чуралась. В общем, отчасти вы на неё похожи, хотя бы своей добротой и любопытством. Но в остальном… Пожалуй, нет. Рамина была пуглива и скромна. Рабыне не положено быть иной. Живи она свободной — тогда кто знает. Но вы сами в себя, госпожа.       Арна поморщилась:       — Ты постоянно говоришь «была». Будто мама умерла!       Ларна вздрогнула и испуганно съёжилась:       — Прошу меня простить, госпожа. Очень надеюсь, что Рамина жива, и у неё всё хорошо. Я говорю «была» лишь потому, что здесь её больше нет. Мы с ней подружились… Если честно, ужасно жалко расставаться было. У меня хорошие отношения с другими служанками, но такой, как Рамина, больше нет. И, наверное, больше не будет.       Арна тут же устыдилась своей горячности и участливо погладила Ларну по руке. Всё же тяжело быть рабыней… Всю жизнь делать только то, что скажут. И никто никогда не спросит, чего хочешь лично ты. Вот, могут и друзей лишить… А кого-то — и семьи. Арна знала, что некоторые хозяева без зазрения совести разлучают даже матерей с детьми. Не наложниц, которые для хозяев родили, а просто рабынь с их малышами. Рабы же вещи…       В её голове до сих пор не укладывалось, как живой человек может быть вещью… Вот же Ларна — тёплая, живая. У неё есть свои мысли, чувства. Её нельзя сравнивать со шкафом или обеденным столом! А ведь кому-то из рабов приходится жить вообще в невыносимых условиях. Отец и Атения строгие, сурово наказывают, но хотя бы за дело. И рабы у них хорошо едят и ни в чём не нуждаются. А бывает гораздо хуже… Арна в очередной раз пообещала себе, что когда она вырастет, в её доме всё будет иначе.       — Мне жаль, Ларна… Но мне нужно знать больше. Про кулон. Раз мама оставила его мне, она хотела, чтобы я помнила её?       Ларна грустно вздохнула:       — Да, госпожа. Рамина умоляла хозяина, чтобы он оставил её при вас. Просто няней, например. Она была согласна на любые условия. Чтобы вы не знали, что она вас родила. Пусть остаётся просто служанкой, но при вас. Но… Ваш отец был непреклонен. Не положено. Вы могли догадаться. Какой знатный свободный человек, да ещё ситх, захочет, чтобы его ребёнок общался с рабыней и, чего недоброго, привязался к ней? Так что чуда не случилось. Рамину передали новому хозяину сразу, как только она хоть немного пришла в себя после родов. Узнав, что её отдают, Рамина и спрятала кулон. В безумной надежде, что вы его когда-нибудь найдёте. И захотите узнать. Я сразу ей говорила, чтобы она не надеялась. Ваши сестрички… Они вот не хотят ничего знать, и это было ожидаемо. Так с чего бы с вами случилось иначе? Но Рамина была упряма… Она будто нутром чуяла, что вам будет не всё равно. Что вы вырастете совсем не такой, как другие девочки. К сожалению, Рамина не могла написать в записке даже вашего имени, — ей не сказали, как вас назвали. Поэтому Рамина и попросила меня о помощи.       Арна, словно ударенная пыльным тяжёлым мешком, осела на скамейке. Шмыгнув носом, она даже не стала пытаться вытирать слёзы.       — А я знала… Всегда это знала… Что важна для мамы. Что она любит меня… Сёстры смеялись и говорили, что это невозможно. Что мама — это не мама. Что я для неё была просто работой, и она поскорее выкинула меня из головы.       Ларна села рядом и, кажется, очень хотела обнять её, но было не положено. Её глаза тоже блестели от слёз.       — Ваше чутьё не подвело вас, госпожа. Я видела и других наложниц в доме хозяина. Может, для них рождение детей и было работой, не знаю. Но Рамина с самого начала беременности относилась к вам как к своей дочери. Она не могла заставить себя считать, что вы не её ребёнок. Вы пока малы, чтобы понимать это до конца, да и я никогда не рожала… Но Рамина говорила, что каждая женщина, когда она беременна, обретает с ребёнком связь. Видимо, у неё так и было.       — А папа нас разлучил… — Арна сжала руки в кулаки. — Нечестно! И неправильно! Так не должно быть! Неужели папа не понимал, что плохо будет не только маме, но и мне?       Ларна опустила голову.       — Я не вправе рассуждать о таких вещах, госпожа. Таковы законы Империи. Ваш батюшка ничего не нарушил. Он сделал лишь то, что делают другие. И вы, если говорить правду, действительно уникальный случай. Обычно хозяйские дети воспитываются так, что им до рабынь нет никакого дела. Вряд ли повелитель Харрад воспитывал вас иначе. Поэтому и непонятно, почему так получилось.       — Почему, почему… — Арна сердито шмыгнула носом. — Потому что моя мачеха — гадина.       Ларна испуганно вытаращила на неё глаза, но Арне было всё равно.       — Да не трясись так. Это же не ты сказала. И я не заставляю тебя со мной соглашаться. Можешь сделать вид, что ничего не слышала. А если и слышала, то хозяйские дела — не твоего ума дело, ведь так?       — Так, госпожа…       Арна какое-то время сидела молча, пытаясь привести голову в порядок. Сейчас она испытывала одновременно боль, горечь, невообразимую тоску и злость. Злость на несправедливые законы, которые не позволяют быть вместе мамам и дочкам. И даже такие важные люди, как папа, не хотят эти законы нарушать…       Немного успокоившись, Арна решилась задать ещё один вопрос:       — Скажи… Мама говорила тебе, кому её отдают? Ты знаешь, что это за господа?       Ларна расстроено покачала головой.       — Я ничего не знаю, госпожа. Рамина мне ничего не говорила, потому что повелитель не говорил до последнего и ей самой. Когда мы встретились буквально за пару часов до отъезда Рамины, она всё ещё оставалась в неведении. Но даже если бы я знала… Не факт, что Рамина снова не меняла хозяев. С наложницами такое часто случается.       Арна, совсем сникнув, снова расплакалась. Ну вот… Даже зацепки не осталось. Где теперь её мама? Что с ней сделали? Жива ли она?.. Не обижают ли? А что если ей пришлось родить и другому хозяину? Если теперь она действительно опять в другой семье, а у Арны есть брат или сестра? Которые, конечно же, официально ей никто…       Снова зло сжав кулачки, Арна прошептала:       — Не важно! Я всё равно её найду. Вырасту и найду. С помощью папы или без неё.       Ларна как-то косо, недоверчиво глянула на неё, но комментировать не стала.       — Мне очень жаль, что я расстроила вас, госпожа. Меньше всего я хотела этого. Я понимаю, мои слова ничего не изменят, но уверена, что Рамина и сейчас думает о вас. Она вас не забыла.       Арна покачала головой.       — Если ты права… Значит, маме ещё хуже от этого. Ей же больно… Она тоскует.       — Или же мысли о вас все эти годы поддерживают Рамину и помогают ей жить.       — Я надеюсь на это… Спрошу, когда мы встретимся. Однажды.       Арна сжала кулон в ладошке, снова чувствуя исходящее от него тепло. Теперь мама стала ещё ближе. Теперь это уже был человек из плоти и крови, а не безликое имя. И не важно, что думают отец и сёстры. Придёт время… И они будут вместе.