Теория о параллельных вселенных

            По правда говоря, — Эйр о своём соулмейте ничего не знал, потому что никаких вестей от него никогда не было. Ни разу в жизни, до двенадцати лет, не было момента, где была бы мысль или слово было обращено к нему. А потом предплечья оплели длинные математические уравнения, которые писались, переписывались, стирались и возвращались, рано или поздно. Почему-то ударило чувством дежавю, словно когда-то что-то такое он уже испытывал. Но он не придал этому значения, просто натянув напульсник повыше, чтобы скрыть «икс». К такому ритму жизни привыкаешь — подъём, препинания с Азриэлем-студентом в ванной, совместный завтрак, автобус, школа; Всё это было — лет восемь назад, без повода, чтобы сейчас вспомнить. Казалось — без повода. Почему-то пацанская фигура, в метре от себя — ощутимо напрягает и только её вид топит в теплых воспоминаниях о той семье, которую он любит до сих пор. Иронично только, что отец скончался сразу после появления надписей.       «От радости поди» — с истеричной, плаксивой ноткой говорил Азриэль, сообщавший ему эту новость.       Эйр разбился в первый и последний раз. Похороны прошли туманно, только страшное чувство правильности читалось в слезящихся зелёных глазах. «Какая к черту правильность?!» — истерично кричал голос Азриэля внутри, пока его реальный прототип смотрел одинаково пустыми глазами на гроб. Брат выглядел раздавлено. Его глаза больше не выглядели голубыми, ох как не выглядели. Это не то что пасмурность, это ебучий смог.       Первой зацепкой были уравнения. Настолько маленькой и незначительной вещью, для того чтобы понять. Наверное, глупая всё-таки у вселенной идея — искать по надписям на теле. Смерть главнейшей фигуры, после брата — ощутимо его подкосила. Его и его нервную систему. Стали чаще посещать приступы простого опустошения, когда кроме как лежать — ты не можешь делать ничего. Сколько времени он так провел в отрочестве? Да хуй его знает.       И как он только работу в компании нашёл, если как был бесполезным, таким и остался?       Но, ему было пятнадцать. В двадцать три — сложновато становится верить в причитания брата и лучшей подруги. Сложно стало сразу, потому что крышу сорвало у всех — у Азриэля не так значительно, но мать ушла в отрыв настолько, что обвинения стали рутиной, а ментальное здоровье он все-таки здорово посадил. Сложно в принципе, но Шарль — счастливый одуванчик, нашла соулмейта, совсем как в книжках! И живёт с ним также — совсем как в книжках. У Шарль свадьба скоро. Азриэль уже замужем, за Милтоном и вполне счастлив. У всех все конфетно-букетно. Только на нём почему-то свет клином не сошелся — соулмейта нет, зато работа неплохая. #Карьерист #Одиночка.       Потому и до детали, в лице уравнений, что когда-то была в его жизни, совсем скоро не стало дела, потому что она пропала. Не возвращались каллиграфичные, немного небрежные вычисления. Оборвалась первая и последняя зацепка. Рухнуло куда-то вниз сердце, впервые после кончины отца, без возможности возвратиться, до определённого момента… Вот до этого, да.       — Я нашёл его, на детской площадке. Думаю он, — Парень щелкает языком, продолжая с лёгкой улыбкой и такой вселенской наглость в глазах, что Эйр аж опешил, но вида не подал — Выпал.       Бёрк устало вдыхает, хотя внутренне уже едва не хрюкает от манеры этого парня вести диалог, одергивая манжеты медицинского халата. Смотрит куда-то сквозь новоприбывшего, не пытаясь даже вымучать улыбку. Поджимает губы в полоску, неосознанно повторяя жест человека напротив. Оперевшись руками о стойку — смотрит аккурат в его глаза, стойко отстаивая свои границы — в гляделки он ещё не проигрывал. С зеркалом натаскаешься.       — Юноша, сожалею, но ничем не могу вам помочь — вся информация строго конфиденциальная. Вы можете отдать протез нам, где его исследуют и дадут точный ответ…       — Нет.       Эйр хмыкает и разводит руками, снова одергивая рукава ниже. Чистая кожа — едва ли не позор. А на работе он уже привык ходить с покрытыми руками, после нескольких лет порицания от коллег и немного от матери:       «При живом-то соулмейте так ходить?» — всё причитала она, в пьяном угаре, грубо хватая за предплечья, рассматривая его руки. Бёрк грузно выдыхал, пока думал: «А живом ли вообще? Это же даже не выяснилось как определять».       Она-то своего так и не нашла. А Остин Бёрк — её спасение в прошлом, застрявшее в настоящем. Не было у них любви, зато детьми обзавелись. И очень иронично, что его лучшая подруга — дочь той самой первой влюблённости отца. Жаль Алтон Флетт был парнем и круто изменился, после обратной эмиграции Шотландия-Канада-Шотландия. Зачерствел, женился, развёлся и полностью похоронил свой тогдашний темперамент, не уподобившись тем, кто его травил, но закрывшись окончательно, после новости о женитьбе Остина. Правда до первой встречи с бывшим любовником — тогда-то и покрылся трещинами их хрупкий покой, вместе с образовавшимся слабым счастьем. Жаль именно так с Шарль познакомился. Посредством этого — Остин умер не спокойной смертью, а как «предатель». Алтон Флетт навсегда прослыл «разрушителем семей», хотя чувства к нему — Эйр испытывает исключительно положительные. Любимый человек его отца, как никак. Почему мать решила базарится за это место — не ясно. Развод не успелся — Остин умер раньше.       — Тогда, я пас.       Взгляд юноши утончается, ужесточаясь, а Эйр — едва с ног не валится, от захватившего его весёлого настроения. Хотя какое веселье — он тут об умерших думает. Хотя, отец Шарль ещё жив, ладно. Или это истерика — кто знает? Он так и не научился жить по-нормальному. Парень разворачивается и уходит. Когда расстояние позволяет — Бёрк начинает хохотать, не то от всамделишней истерики, не то от ситуации в целом.       — Ну и кадр. ***       Через день, впрочем парень возвращается, заставляя Эйра поднимать брови, глядя на двух гостей. Блюсти такой контраст он уж точно не планировал. Но он видит и ему весело. Бёрк, развеселившись, указывает гостям, без прав на возражение:       — Я вас проведу.       Дальнейший диалог, за закрытыми дверями он не слышит, не имея за собой привычки подслушивать разговоры, хотя интерес за парня — здорово горит, желая разузнать все пикантные подробности. Только когда он видит мужчину в крови и сильно недовольный «кадр» — все более-менее встаёт на места.       «Они ебнутые» — Думает Эйр.       — Вас завтра ждать? — Фыркнув совсем тихо, интересуется Бёрк, ловя на себе смурной взгляд парня. Тот аж под собирается, сжимает челюсти и мяукает что-то в сторону, очевидно поведясь на провокацию.       И снова: закрытые двери, смех Бёрка.       — Кадр! — Снова зовёт он парня, зная что ответа так и не дождется. Ни в одной реальности не дождется личной встречи, вне рабочих обстоятельств, с этим юношей, так навсегда и оставшимся в памяти Эйра Остина Бёрка «Кадром».       «Навсегда» — потому что долго после этих встреч Эйр не прожил.       Нет у их пары счастья. Нет же? Абсолютно как и у его отца не было — у него не будет. Впрочем, через неделю его размажет по полу, в ровне со всем человечеством, скрывая под рукавами халата не только чистую кожу, но и ожоги от кипятка, которыми он излишне себя контролировал.       «Доконтролировал. Не встретимся, пап» — В самый, кажется, последний момент он замечает вспышку синего цвета, от которой на пару секунд слепнет. Да, легко не заметит среди крови новогодний свет. Гирлянда нахуй.       — Ты снова не смог, Кадр, — Задохнувшись хриплым смехом, в самую душу Харгривза проникают слова соулмейта, котрого он снова не смог спасти. В отличие от прошлого — этот Эйр кажется ещё более несчастным, хотя этот даже шутит.       Стоит ли пытатся снова? Этот Бёрк заслуживал счастья. Заслуживал и прошлый.       Просто почему-то в соулмейты ему достался Пятый, которому эта любовь — нахуй не сдалась. Эйр не виноват, но Эйр умирает, уже во второй раз.