Так называемые голубчики

На встречу выпускников Жилин не пошёл, работа. Да и что там делать? Опять увидят его, будут трещать какой он молодец, какой хороший милиционер, Жилу вспомнят, начнутся все эти охи-ахи. Все уже переженились, наверное, а он один. И чего идти? Все им интересно в этой школе. Вечером в дверь позвонили. На пороге Сергей обнаружил смущённого Инженера, не часто он в гости заходит. Вообще никогда, если честно. Помялся, поздоровался. Вручил какое-то письмо. Сказал, всем кто писал тогда, сегодня отдали. Парой слов перекинулись, попрощались. Как всегда. Жилин закрыл дверь и какое-то время неопределённо всматривался в пожелтевший конверт. Почерк у него, конечно был всегда как курица лапой, что называется. Мать еще удивлялась, как ему пятерки за сочинения ставят. Сочинял очень уж складно, вот и весь секрет. Ну да ладно. Вскрыл кухонным ножом. Листок плотный, в клетку, с двух сторон исписан убористо, даже красивее чем на конверте. Постарался. Писать только начал, а уже поздоровался со взрослым человеком при исполнении как последний проходимец, по-хамски. «Здрасьте-здрасьте» это что такое? Пусть и к самому себе, но должно же быть какое-то уважение к старшим. Тьфу. Отчитать бы голубчика по самое, что называется. А чего теперь. Сам виноват, что дурак. Ему на тот момент еще нет и пятнадцати, выкобенивается перед самим собой, прости господи, что курит какие-то дорогие сигареты. Достижения перечисляет, надо же, полковник и забыл совсем. Медаль получил на олимпиаде по литературе, в команду по волейболу его взяли, хотя он подачи только мордой своей принимал всю жизнь. Рассказывает про друзей, про Кешу. Ох, хороший мой, Кешу-то мы всё, профукали. Хоть расследование начинай, ей богу, а толку? Инженер-то вон, в соседнем подъезде живет. А друг пропал, и наверное навсегда. Ты уж прости, голубчик. Ну да ладно. Читает про жилу. Отвернулся ненадолго, посмотрел в окно. Жила. Он и сам пишет, как с ним тяжко, мать доводит, учителей. «..я-то вижу, человек он не пропащий, мы ж близнецы, чувствую наверное, есть в нем и хорошее. Просто он паскудный». Ага, и холодный. И мёртвый. Неприлично много написано про Игоря. Тенденция, что называется, сохранилась и в наши дни, рапорты изобилуют, папки трещат по швам. Можно и не читать, отсюда Сергей будто бы помнит каждое слово. Бестолочи, паршивцы, нахалы, галахи, друзья, лучшие, вечные, водой не разлить. Смешно, думал Сергей, что теперь Игорь от него только в воде и прячется. Ну да ладно. Что там еще? Не так много осталось. Про академию уже пишет, про милицию. Слава тебе господи, хоть тут все должно быть более-менее. Пишет про образцово показательного полковника, майора, генерала, путается в званиях, но с энтузиазмом. Собирается всех спасти и защитить, плохих посадить, хорошим улыбнуться, средних - на карандаш. Блюсти честь советской милиции собрался собственной персоной. Жилин отложил письмо в сторону. Чувствовал себя почему-то так, будто продул в лотерею. Ни одна цифра не подошла, всегда рядом, но мимо. И честь ещё эта.. Единственная честь, которая у него осталась, это безликое приветствие ладонью к фуражке. Звание ему подарили за особые заслуги перед теми, у кого есть деньги. С друзьями живут на одной улице, а ходят каждый разными дорогами. Из достижений у него только образцовые отчёты и форма красивая очень. Брата он не спас, хуже того - не хотел, устал. Игорь... И сказать нечего, тонет полковник в его болоте годами, и сам не знает к чему это приведет, вроде и захлебнуться страшно, а на помощь звать, и за коряги цепляться нет желания. Ни туда ни сюда, мучается. Что осталось-то? Мечты какие-то, планы энтузиазм.. Всё растерял. Он дал трещину когда не стало матери, и начал рассыпаться под давлением той жизни, которой мальчишка из письма никогда не хотел. Тлел, существовал, пока не остался одинокий, никому, даже себе самому не нужный полковник. Вот кого надо было указывать адресатом. Не Сергея Жилина. Ну, уже чего теперь. Ну да ладно.