52.
11 января 2022 г., 20:28
5 декабря 1985
Первый год прошел хуже всего.
Непросто построить новые отношения, когда за тобой наблюдает весь мир. В основном Магическая Британия игнорировала существование Джеймса и Гарри, время от времени вспоминая о них ближе к годовщине победы над Волдемортом и смерти Лили. Героиней же, как-никак, была Лили Поттер.
Отношения Гермионы и Джеймса с такой лёгкостью перетекли во что-то приятное и уютное, что Гарри стал несказанно счастлив. Он почти не замечал, как Гермиона брала его отца за руку, или как Джеймс целовал ее в щеку, когда они вместе сидели на диване, наблюдая, как Гарри собирает новые творения из Лего, а потом разрушает их взрывающимися картами. Для Гарри Гермиона всегда была чем-то неотъемлимым; то, что она стала чаще ночевать у них, означало лишь то, что ему время от времени готовили на завтрак не кашу или панкейки, а омлет, потому что Гермиона ничего, кроме омлета, готовить не умела.
Проблемы начались, когда молодой писатель решил узнать побольше о Поттерах.
Всё пошло с инцидента в Уэльсе: почитатель Волдеморта похитил маглорожденную ведьму и пытал ее на протяжении шестнадцати дней. Он не принадлежал к Пожирателям — если верить тому, что сообщил Люциус Ордену — и был безумным и одержимым поклонником павшего Темного лорда. Мракоборцы убили его, пытаясь спасти девушку; увы, она налета не пережила. В попытке напомнить миру, на что способны маглорожденные, к третьей годовщине победы над Волдемортом полки книжных магазинов заполонила «История Лили Поттер».
Как бы Поттерам ни хотелось скрыться, они вновь попали под прицел публики, и в этот раз Гермиона оказалась вместе с ними, не пожелав оставить их наедине с прессой. Хотя в статьях — и в опубликованной книге — она почти не упоминалась и весь упор был сделан на жертве Лили, благотворительных фондах, организованных Джеймсом в ее честь, а также его работе в отделе магических игр и спорта, всё равно пошли слухи, в которых Гермиону называли алчной до «славы и денег Поттеров» и стремящейся заменить Лили.
В некоторых журналах мусолили отношения Гермионы и Джеймса, задаваясь вопросом, когда именно они встретились, подразумевая, что Джеймс был неверен своей жене. Обычно журналисты из этих журналов отзывали такие статьи в течение недели. Аластор Грюм предпочитал закрывать глаза на все жалобы, поступавшие на Гермиону за применение уродующих проклятий.
________________
Второй год прошел намного легче. Поскольку поиски оставшихся крестражей затянулись из-за отсутствия даже намеков на них, Гермиона посвятила всю себя новой семье, перевезла вещи в дом Джеймса и поселилась там, вернув Элли квартиру в том же прекрасном состоянии, в каком она была изначально. В книжной лавке дела тоже шли хорошо, и Ремусу с Гермионой даже пришлось нанять нескольких помощников — в том числе и недавно выпустившегося из Хогвартса Гилдероя Локхарта, который намеревался когда-нибудь стать писателем. Чтобы отметить его прием на работу, Гермиона предложила ему бокал зачарованного огневиски, а Элли аккуратно стёрла юноше все знания о чарах, изменяющих память. — Он может стать хорошим человеком, — сказала Гермиона. — Но некоторым людям кое-что знать не стоит, — печально призналась она, пожимая быстро трезвеющему Гилдерою руку. — Добро пожаловать в «Люпин и Хауэлл».________________
Благодаря Гилдерою, Гермиона могла оставаться дома почти каждое утро и в полную силу помогать магазину в загруженные будни и выходные. Но именно в эти выходные она решила остаться дома и устроить ночёвку для мальчиков. Джеймс ушел на работу рано, разбудив ее поцелуями, которыми он покрывал ее тело, пока его голова не уперлась ей в бедро. Он ласкал ее зубами и языком, пока она не раскрыла сонные глаза, а потом снова их зажмурила, сжимая простыни в кулаке. Он пробормотал что-то про то, что уже покормил детей, и покинул дом, напоследок поцеловав ее и попробовав ее на вкус, причем она знала, что он сделал так нарочно, чтобы потом весь день прокручивать это в голове. Гермиона взмахнула палочкой, убирая с пути к кухне разбросанные игрушки и одежду, и вздохнула, увидев у основания лестницы нового и уже поломанного дракона Гарри. Прибрав за мальчиками, она подняла игрушку и положила ее на кухонную тумбочку, чтобы Джеймс ее потом починил. Гермиона улыбнулась сове, сидящей на ветке у окна, и забрала у нее утреннюю почту, обменяв ее на кусочек бекона, оставшийся от завтрака, который приготовил мальчикам Джеймс. В письмах не было ничего нового. Несколько пришли от журналистов, желающих взять у них интервью по той или иной теме, одно — от Мэри, надеющейся пересечься на этой неделе, чтобы обсудить ее последние изыскания по зельям, ещё одно — от Эммелины, жалующейся на вынужденный отпуск, в который ее отправили подлечить нервы: после того, как умерла ее бабушка, Эммелина с головой погрузилась в работу и две недели не выползала из архивов Министерства. Ещё было не столько письмо, сколько корявая записка от Элли и Фрэнка, благодаривших Гермиону и Джеймса за то, что те присматривают за Невиллом, и спрашивавших, смогут ли они в следующую пятницу посидеть с Шарлоттой, их пятимесячной дочуркой, потому что, цитируя Элли, «если я не выберусь из дома, то просто с ума сойду!» Налив себе кофе, Гермиона села за стол читать «Пророка», как всегда выискивая упоминания о том, что, возможно, кто-то видел Пожирателей, или о каких-либо странностях, которые так бы и кричали ей: «Это крестраж!» — и которые могли бы остаться незамеченными. Услышав грохочущий топот на лестнице, она отставила чашку, быстро применила на нее заклинание, сдерживающее температуру, и взмахнула палочкой, запирая шкафы и накладывая на них защищающие чары. — Ми! — крикнул Гарри. — Ми, скажи, чтобы Драко дал мне поиграть с его драконом, раз он сломал моего! Она посмотрела на взъерошенного мальчика, решительно смотрящего на нее. Годом ранее он бы рыдал над сломанной игрушкой. Но сейчас ее беспокоили не слезы, а случайные выбросы магии, которые в последние месяцы случались у Гарри всё чаще. — Успокойся, — сказала она, наклоняясь и кладя руку ему на плечо. — Нет, — заныл он. — Когда ты говоришь успокоиться, ты всегда встаёшь на их сторону. Она улыбнулась и обняла его, притягивая к себе. Он попытался вырваться, слыша, как его друзья хихикают за дверным проёмом. Гермиона поцеловала его в макушку. — Гарри Поттер, я всегда на твоей стороне, даже в этом не сомневайся. Но когда ты в прошлый раз расстроился, ты разбил окна и на неделю испугал Живоглота. Он вздохнул. — Знаю. Гермиона подняла голову. — Драко, ты сломал дракона Гарри? — Нет! — сердито сказал Драко. — Я не виноват. Я на нем летал, но Рон попытался схватить его и оторвал ему крыло. — Потому что пришла моя очередь! — возразил Рон. — Стоп, — тихо, но строго сказала Гермиона, и все четыре мальчика, включая кроткого Невилла, нахмурились, но послушались. — Драко, можешь, пожалуйста, поделиться своим драконом с Гарри, пока его не починят? Светловолосый мальчик на миг задумался, а потом поднял взгляд и улыбнулся. — Поделюсь за печенье. Гермиона закатила глаза. — Ты поделишься, потому что так правильно, — сказала она и почти заметила, как он насмешливо поморщился, наверняка научившись этому у Сириуса. — А ещё потому что ты сладенький и миленький мальчик, который хочет, чтобы я была очень и очень счастлива, — она хитро улыбнулась, видя, как Драко распахнул глаза и скривился от ужаса. — Я не сладенький! Пошли, Гарри, поиграем, а то она опять нас всех зацелует. Гарри вырвался из ее объятий, пока Гермиона делала чмокающие звуки в сторону Драко, отчего тот вместе с другими мальчиками со всех ног взбежал по лестнице. Гермиона хмыкнула под нос и сняла чары с комнаты, вновь протягивая руку к кофе. — Интересно. — А! — Гермиона подпрыгнула, чуть не разлив кофе. Раздражённо выдохнув, она повернулась к Нарциссе, стоявшей в дверном проёме. — Как ты сюда попала? Я не слышала звуков из камина. Кофе? — Чай, если есть, — сказала Нарцисса, занимая место за столом. — Я вошла, когда орда гиппогрифов решила проскакать по лестнице. Просто не представляю, как вы уживаетесь в таком крохотном доме, — она улыбнулась, поднимая маленькую чашку, и посмотрела, как Гермиона наливает в нее чай. — Интересно, видишь ли ты в Драко юношу, которого когда-то знала? Полагаю, угрожать ему поцелуем было бы неловко. Гермиона рассмеялась. — Цисса, я уже несколько лет не думала о том, какие они были в мое время. Полагаю, если бы знакомый мне Драко хоть краем уха услышал, как я обращаюсь с ним-ребенком, он бы прыгнул в Чёрное озеро и попросил бы огромного спрута сожрать его целиком. Почему ты здесь? Я думала, Сириус собирался зайти ближе к вечеру и забрать Драко в поместье. Нарцисса кивнула. — Да, собирался, и, полагаю, мне было бы легче передать информацию через него, но тебе я доверяю больше. Моргнув, Гермиона уловила тон Нарциссы и взмахнула палочкой, накладывая на дверь односторонние заглушающие чары. — Что-то с Орденом? С тобой связалась… — Нет, — резко ответила Нарцисса. — И, учитывая мои публичные высказывания против превосходства чистоты крови и примирение с Андромедой, я сомневаюсь, что Беллатриса выйдет со мной на связь. Речь идёт о Нотте. Когда Визенгамот отказал Люциусу в досрочном освобождении… — Ты знала, что так будет. Отказ был показным, чтобы выманить прячущихся Пожирателей… — Конечно же, я знала, — ответила Нарцисса. — Однако Торос Нотт, похоже, клюнул на приманку. Как только стало известно об отказе, он разыскал меня. Гермиона распахнула глаза. — Разыскал? Нарцисса кивнула. — Полагаю, ты разделяешь мою неприязнь. Некоторые мужчины с годами не теряют красоты, но Торос Нотт будет постарше моего отца, и даже если бы я намеревалась нарушить супружеские клятвы, к нему бы за этим я не обратилась. К счастью, он достаточно одинок, чтобы не замечать очевидного. — Если он так одинок, то мог бы и не убивать свою жену, — заметила Гермиона. Нарцисса смерила ее взглядом. — Это так и не было доказано. К тому же, так у меня есть повод наведаться в поместье Ноттов и… так сказать, окинуть взглядом его владения. Понимающе ахнув, Гермиона подалась ближе. — Думаешь, чаша Пенелопы Пуффендуй у Нотта? — Либо у Нотта, либо у Беллы, но, к несчастью, ваши мракоборцы не смогли вытянуть ни слова из Родольфуса и Рабастана. Раз причин для обыска нет, я не собираюсь отказываться от такого шанса. Кроме того, я уже давно не бывала в том образчике старины и ещё не выразила должных соболезнований в связи с кончиной Каллы, — Нарцисса отпила чая, скрывая за спокойной и холодной маской, как казалось Гермионе, волнения от встречи с Ноттом. — Когда? — Сегодня вечером, — ответила Нарцисса. — Я решила ковать железо, пока горячо. Гермиона кивнула. — Я сообщу Дамблдору. Поднявшись, Нарцисса задвинула стул. — Я была бы крайне признательна, если бы ты попросила Сириуса присмотреть за Драко, если у вас с Джеймсом сегодня не выйдет. — Конечно, — сказала Гермиона и последовала за Нарциссой к камину. — Прошу, Нарцисса, будь осторожна. Он… — Пожиратель Смерти? — спросила Нарцисса, приподняв уголок губ. — Мне к ним не привыкать. Вздохнув, Гермиона заключила ее в неловкие и безответные объятья. — Просто будь осторожна.
