Шторм дня вчерашнего

      29 декабрь 1985       Оставив Гарри в Норе, Джеймс и Гермиона трансгрессировали в «Кабанью голову». Он помог ей снять плащ, отшагнул и, заметив, как сильно она обеспокоена, нахмурился.       — Что такое?       Прикусив губу, она покачала головой.       — Я точно не знаю. У меня какие-то странные чувства насчет этой встречи, — она посмотрела на Дамблдора, прячущего руки в рукавах мантии и кивающего всем, кто проходил через дверь трактира. — Тебе Дамблдор не кажется каким-то другим?       Джеймс взглянул на старого волшебника, пытаясь понять, что так насторожило Гермиону. Не заметив ничего подозрительного, он встревоженно нахмурился.       — Не знаю. Всё с виду как обычно. Ты что-то знаешь?       Она вздохнула, вспоминая шестой курс и растущие волнения Гарри из-за директора.       — Может быть, — она повернулась и поцеловала Джеймса, после чего заняла свое место. Джеймс попытался пожать Дамблдору руку, но тот вместо этого похлопал Джеймса по спине и улыбнулся ему. Вернувшись к Гермионе, Джеймс поджал губы.       — Ты права. Что-то не так.       — Что мы выяснили от Малфой? — спросил Грозный глаз, когда все собрались и заняли свои места. Аберфорт, как обычно, стоял за барной стойкой и бурчал о потери прибыли всякий раз, как Орден решает использовать его заведение для своих тайных встреч.       — Нарцисса клянется, что у Нотта не было никаких вещей Волдеморта, — сказала Грюму Гермиона. — Он слишком расстроился, узнав, что их «Темный лорд» доверил нечто личное Люциусу, а не ему. Она чуть не пострадала из-за этого.       — Как удобно, что этого не случилось, — съязвил Грюм. — Стало быть, с чашей мы вновь вернулись на исходную.       Дамблдор тепло улыбнулся старому мракоборцу.       — Ну-ну, Аластор. Мы слишком далеко продвинулись, чтобы так отчаиваться. Один шажок назад не помешает нам идти дальше. К тому же, нам есть, что отметить. Кольцо, о котором сообщила нам мисс Хауэлл, было наконец-то найдено и уничтожено.       По комнате прокатился общий вздох. Гермиона распахнула глаза.       — Вы нашли его? Где?       — В старом доме, ранее принадлежавшем семье Мраксов.       Сириус выпрямился на стуле.       — Мраксов? — когда все повернулись к нему, он откашлялся. — Мои родители их недолюбливали. Мраксы годами таили обиду на Блэков. Они растратили свое состояние и обвинили в этом множество других чистокровных семей. Звали нас всех ворами. Вальбурга всегда говорила, что Мраксы — это всё равно что нюхлеры в теле человека. Они копили семейные реликвии и скорее бы умерли от голода, чем расстались бы с ними. Но все они мертвы.       Дамблдор улыбнулся.       — Теперь — да. Но последний из них до недавних пор был в Азкабане.       — Морфин, — прошептала Гермиона. — Дядя Волдеморта. Кольцо… Сэр, оно?..       — Уничтожено и спрятано с другими останками души Тома Реддла, мисс Хауэлл, — прервал ее Дамблдор. Когда Гермиона вновь открыла рот, не отрывая взгляда от его рук, по-прежнему спрятанных в рукавах, директор заговорил вместо нее. — Премного благодарен, что вы смогли снабдить нас столь полезной информацией. Мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть чашу Пенелопы Пуффендуй. Аластор, полагаю, сейчас все силы сосредоточены на поисках Беллатрисы Лестрейндж?       Грюм возмущенно фыркнул.       — А то как же. Ее следы затерялись много лет назад. Министерство не горит желанием финансировать наш отдел. Множество мракоборцев сократили, а те немногие, что еще со мной, перераспределяются в другие места. Служба безопасности ни к черту. В такой ситуации нас спасет разве что удача.       — Удача? — Дамблдор хмыкнул. — О, так уж сложилась, что у меня немного найдется, — он поднял руку — невредимую, как заметила Гермиона — и вытащил из мантии маленький пузырек на золотой цепочке. — Гораций с гордостью сообщил мне, что в этом году таки смог приготовить Феликс Фелицис, пока преподавал продвинутый курс зельеварения.       — Это… — Ремус распахнул глаза. — Настоящий Феликс Фелицис?       — Верно, он. Осталась всего пара капель.       — Для чего его использовали? — с подозрением спросил Джеймс. Сириус ухмыльнулся.       — Испытали удачу, профессор?       — Я это не приму, — отрезал Грюм, отшагивая от Дамблдора, словно директор собирался влить в него жидкую удачу насильно. — Слизнорт — маразматик, и все это знают. Я пью только те зелья, которые сварил сам.       Элли фыркнула, закатив глаза.       — Ты и ешь только то, что сам приготовил, старый ты кретин. Профессор, зелье сработало?       Дамблдор на миг поколебался, а затем кивнул.       — Да. Я прожил один очень хороший, почти идеальный день.       Это «почти», подумала Гермиона, здесь самое важное.       — А на сколько хватит пары капель? — спросил Джеймс.       — О, полагаю, как минимум на час.       Сириус живо подался вперед.       — А что оно делает?       — Оно направляет, — сказала Гермиона, вспоминая собственный опыт, а также рассказы Гарри, Рона и Джинни. Гарри зелье подталкивало и вело, казалось бы, нелогичными путями к его цели. Это же испытывали Рон и Джинни, да и она сама, сражаясь с Пожирателями, проникшими в Хогвартс. Жидкая удача словно подсказывала им, куда пойти и как поступить, чтобы не попасть под обрушенные по ним проклятья. — Словно голос в голове, наводящий на лучший исход из ситуации.       — Именно так, мисс Хауэлл, — с заинтересованный улыбкой сказал Дамблдор. — На лучший исход.       — А для этого нужно думать о чем-то конкретном? — спросил Сириус. — Например, как победить Волдеморта? Или выследить крестражи? Если мы их выпьем, то…       — Если выпить слишком много, оно тебя отравит, — прервал его Грюм. — К тому же, его крайне редко идеально готовят, из-за чего побочные эффекты могут быть…       — Но у нас же пара капель! — сказал Сириус, указывая на пузырек. — Профессор Дамблдор уже выпил, сколько надо, и явно не отравился. Я бы мог… В смысле…       — Пожалуйста, мистер Блэк, — сказал Дамблдор, одной рукой снимая цепочку с шеи и протягивая ему пузырек.       Сириус поначалу поколебался, как будто ожидая подвоха, но потом забрал его из рук Дамблдора. Все в абсолютном молчании наблюдали, как Сириус рассматривает капли жидкой удачи, перетекающие с одной стенки пузырька на другую, подобно хорошему вину, оставляя за собой тусклый след на стекле. Откупорив пузырек, Сириус запрокинул голову и вытряс капли в рот. Он сглотнул, вставил пробку, вернул пузырек Дамблдору и стал ждать.       — Ну? — нервно спросил Джеймс. — Что ты чувствуешь?       Сириус суетливо и встревоженно встал, а потом моргнул, будто удивившись, что его ноги вообще шевельнулись.       — Я… Я… Это странно, — сказал он, переводя взгляд с Дамблдора на друзей и обратно. Гермиона заметила, что его правая рука потянулась к карману и сжала рукоять палочки. — Я словно должен… мне нужно… Экспеллиармус! — палочка Дамблдора прилетела в руки Сириуса. — А! Простите! — воскликнул он и поспешил вернуть палочку директору. — Я не… Я не знаю, почему…       Дамблдор громко расхохотался, чего многие никогда прежде не слышали.       — Не нужно извиняться, — сказал он, пряча палочку в мантии. — Возможно, удача решила, что тебе нужно придать уверенности, — весело предположил он. — Хотя я не могу сказать, как этому поможет разоружение такого старика, как я.       Некоторые хмыкнули, но многие, в том числе и Гермиона, с подозрением отнеслись к произошедшему.       — Ты еще что-нибудь чувствуешь? — спросил Ремус. — Про крестражи?       Сириус сосредоточился, а потом горько нахмурился.       — Нет, ничего такого.       — Вероятно, в этом деле нам придется полагаться на собственную удачу, — предложил Дамблдор. Сириус кивнул и посмотрел на дверь; у него вновь задрожали руки.       — Думаю… мне нужно идти. Мы закончили? — когда никто не ответил, он сказал: — Хорошо, — и выбежал из трактира.       — Куда он? — с любопытством спросил Фрэнк.       — В «Три метлы», — в один голос ответили Ремус и Джеймс и рассмеялись.       Раз встреча подошла к концу, Гермиона встала и забрала свой плащ у Джеймса, который хотел помочь ей его надеть. Она покачала головой и подалась вперед, чтобы его поцеловать.       — Встретимся дома, хорошо?       Он встревоженно нахмурился, гладя ее по рукам.       — Всё в порядке?       — Не волнуйся за меня.       Он усмехнулся и устало провел пальцами по волосам, после чего вновь ее поцеловал.       — Я люблю тебя, — сказал он, после чего вышел следом за Элли и Фрэнком. Дамблдор же попрощался с Грюмом и проводил взглядом ушедшего наверх Аберфорта, после чего Гермиона и ее бывший директор остались одни.       — Профессор? Можно с вами поговорить? — спросила она, неотрывно глядя на его спрятанную руку.       Дамблдор, поняв всё без слов, закатал рукав мантии и обнажил руку, почерневшую до локтя. Она в ужасе распахнула глаза, осознав причину этого.       — Я знала… ваша рука. Кольцо было проклято, да? — спросила она, чувствуя, как бьется сердце в груди. — В нем был камень? Воскрешающий камень?       Улыбка Дамблдора и блеск в его глазах померкли; он совершенно измученно сел, больше не притворяясь бодрым и здоровым. Он тяжко вздохнул, прижимаясь к спинке кресла.       — Ты простишь старику его слабости, Гермиона? У меня много слабостей, но я пытался делать всё возможное для всеобщего…       — Значит, это правда? — прервала она его. — Гриндевальд? — прошептала она, но не из благоговения, а из ужаса. Дамблдор взглянул на нее; удивление и печаль были написаны на его лице. Он медленно кивнул. Увидев странную боль в его взгляде, Гермиона решила не задавать вопросов о его прошлом. — Феликс Фелицис?       Он посмотрел на свою руку.       — Я заплатил Горацию изрядную сумму за зелье, — признался он, — надеясь, что, возможно, оно приведет меня к кому-то, кто сможет продлить мой… упадок. Это сработало… до некоторой степени.       Взглянув на руку, она вспомнила разговор, который когда-то произошел у нее и ее Гарри.       — Рука уже была такой, когда я видел его летом. Но я думал, он уже давно ее вылечил… или мадам Помфри нашла ему лекарство.       — Она словно бы отмерла, — сквозь тошноту сказала она. — Бывают раны, которые не излечить… старые проклятия… и яды без противоядий.       Внезапно осознав множество того, что годами казалось бессмысленным, Гермиона ахнула.       — Вы умираете.       — Да.       — О, боже… — она упала на ближайший стул и уронила голову на руки, вспоминая ту ночь. Напали Пожиратели, Сивый искусал Билла, все сбежались в больничное крыло, и тут вошел Гарри, объявив, что Дамблдор мертв и что профессор Снейп… — Снейп, — сказала она, поднимая на него взгляд. — Теперь всё встало на места. Гарри говорил, что в ночь вашей смерти вы сказали Драко, что знали, что его прислали убить вас. Он пытался провернуть это весь год, и вы всё об этом знали. Вы не пытались остановить его, потому что знали, что уже умираете.       Дамблдор задумчиво кивнул.       — Могу заверить вас, мисс Грейнджер, я мало знаю о себе из вашего времени, но не поверю, что какая-либо из моих версий позволила бы юному мальчику навредить своей душе моим убийством.       — А Пожирателю позволили бы? — обвинила она. — Вы… Вы попросили Снейпа убить вас, — она встала и в ужасе отшагнула от Дамблдора. Она покачала головой, вспоминая рассказ Гарри о том, что случилось в Астрономической башне, о всех годах, что она защищала Северуса Снейпа, основываясь на непоколебимом доверии Дамблдора к профессору. Который, очевидно, не был предателем и убийцей, во что ее заставили поверить. — Он не…       — Вероятнее всего, — согласился Дамблдор. — Я… совершил за жизнь много поступков, которыми не горжусь, мисс Грейнджер. Однако я рад, что вы смогли помешать мне увеличить число того, о чем я бы пожалел. Число жизней, которые я мог бы разрушить.       Испытывая отвращение, она почти что ожидала, что сейчас он попросит ее убить его, если возникнет такая необходимость. Когда же молчание затянулось, ее отвращение и злость сменились жалостью.       — Неужели вас никак нельзя спасти?       Он улыбнулся ей.       — Нельзя вечно прятаться от Смерти. Она всех нас найдет.       — Смерть — не одушевленное существо.       — Вот как? — спросил Дамблдор, весело приподняв бровь. — Интересно, когда я умру в этом мире, мне всё равно придется завещать вам детские сказки?