58.
10 апреля 2022 г., 17:58
24 января 1986
— Они мне не нравятся, — надулся Гарри, в третий раз за пару минут поправляя очки на носу.
Его головные боли, слава Мерлину, были вызваны генетически слабым зрением. Гермиона, только что пережившая приступ паники из-за возможной связи Гарри с Волдемортом, несколько раз хлопнула Джеймса по руке — ведь именно он был виновен в том, что мальчику понадобились очки. Джеймс, добрая душа, даже не вздрогнул.
Но очки упорно не держались у него на носу. Вернее, Гарри отказывался их там удерживать. Гермиона находила очки с битыми стеклами, поломанными, смятыми и однажды даже расплавленными, но всякий раз их чинила и надевала на мальчика.
— Если будешь продолжать их ломать, я буду продолжать их чинить. Будешь терять — я буду находить. А если еще раз попытаешься скормить их своей змейке, я наложу на них и на твой нос чары вечного приклеивания, — сказала она, когда они зашли в Министерство магии. Гарри держал ее за руку, как они и условились вести себя в общественных местах. — Я считаю, что они придают тебе умный вид, Гарри. К тому же, твой отец тоже носит очки, и он в них очень привлекателен.
Гарри поморщился, волоча за собой ноги. Пока они шли через Атриум, некоторые волшебники останавливались, узнавая сына Лили Поттер.
— Не хочу быть привлекательным. И Драко говорит, что мы с папой глупо смотримся в очках.
Гермиона фыркнула.
— У Драко нос, как у его отца, так что он не вправе судить, кто глупо выглядит, — когда Гарри хихикнул, она повернулась и посмотрела на него. — Этого не повторяй.
— А что я за это получу? — усмехнулся он. Она вздохнула.
— Драко кошмарно на тебя влияет, — сказала она, но всё равно вытащила из кармана мантии карамельку и протянула ее мальчику, который слишком обрадовался тому, как хорошо всё сработало. Гермиона бы поспорила с ним, если бы не пыталась пробиться через толпу к лифту.
— Ми, а когда у меня будет брат?
Она резко замерла и повернулась к Гарри.
— Что? С чего ты… Я… Что?
Гарри пожал плечами, перекладывая конфету из одной щеки в другую.
— У Драко теперь есть брат. А у Невилла — сестра. И у Рона и Джинни куча братьев.
— Я, эм… Я не… У тебя много кузенов. Невилл и… Уверена, у Ремуса и Мэри…
— Сириус говорит, что они с Рози поженятся, — сказал Гарри. — Они подарят мне кузенов?
Гермиона закатила глаза, вспомнив утро после последнего собрания Ордена. Сириус явился к Гермионе за завтраком с самой дурацкой улыбкой на лице. Последние две капли Феликс Фелицис наконец-то помогли ему уговорить Розмерту сходить с ним на свидание.
Что поразительно, Розмерта даже без помощи зелья согласилась и на второе, и на все последующие.
— Сириус… О, гляди, лифт прибыл, — сказала Гермиона, заводя Гарри внутрь и надеясь завершить на этом разговор.
________________
Джеймс сидел за столом и кипел от гнева, глядя на лежащую перед ним петицию. Пока что ее подписали всего пятьдесят человек, но он знал, что эта женщина вернется и сунет ему под нос еще десяток. Эта женщина, эта выкрашенная в розовый мусорка, как раз сидела напротив и самодовольно улыбалась ему. Ему никогда раньше не хотелось ударить или проклясть женщину, но эта особа ходила по очень тонкому краю. — Долорес, можете собрать хоть две сотни подписей, я до последнего издыхания буду отклонять эту чушь! — он смял петицию и бросил ей в лицо, вызвав возмущенный вздох. — Вы ничем не можете ее подкрепить и, похоже, больны на голову, если считаете, что люди просто останутся в стороне и позволят вам разгуливать по Визенгамоту, будто вы его хозяйка, распространяя в нем свои предрассудки, как заразу! Если вы не заметили, наш мир за последние пять лет очень изменился. Амбридж фыркнула и отмахнулась, словно это он донимал ее в ее кабинете, а не наоборот. — Не настолько изменился, чтобы люди стали закрывать глаза на то, что Министерство позволяет чудовищам присоединяться к их детям в глупых и вредных играх. Если бы она не назвала оборотней чудовищами, Джеймс бы взбесился от одного только ее отношения к квиддичу. Да уж, глупая и вредная игра. — Если я еще раз услышу, как вы оскорбляете эту семью и их ребенка… — Хотели сказать — их звереныша? Он потянулся к палочке, но в этот момент дверь открылась, и он увидел Гермиону и Гарри. Мальчик был поражен, увидев отца в таком состоянии, но Джеймс невольно выдохнул, заметив, как помрачнела и взъярилась Гермиона при виде Долорес Амбридж. — Джеймс? Ты пойдешь обедать? — спросила она, с прищуром глядя на нее. — Или ты потерял аппетит? Джеймс стиснул зубы, понимая, что сейчас может лишь кричать. Когда Гермиона решила поделиться с ним воспоминаниями о Хогвартсе, он умолял ее пересказать во всех деталях то, что произошло на пятом курсе. Он был вынужден по работе взаимодействовать с Долорес Амбридж и зазря предположил, что знания Гермионы из другой временной ветки дадут ему какое-то преимущество. В итоге он узнал лишь то, что Амбридж даже хуже, чем он предполагал, и боролся с желанием проклясть ее в отместку за издевательства ее будущей версии над его сыном. Долорес повернулась к Гермионе и Гарри, хотя первую она едва ли одарила взглядом. — О, должно быть, это ваша… семья. Как мило. Гарри посмотрел на нее, посасывая карамельку, и пробормотал: — У вас смешное лицо. Джеймс и Гермиона сдержали смех, но обоих распирало от гордости. Долорес глянула на них, явно ожидая, что они сделают мальчику выговор. Когда они промолчали, она нахмурилась и посмотрела на Гарри. — Так говорить не очень хорошо. Поттер, вы что, не учите своих детей манерам? — прошипела она, глянув через плечо на Джеймса. Он прорычал в ответ. — Мы учим его не лгать, — прямо сказала Гермиона. Амбридж проигнорировала ее, улыбнулась Гарри и протянула ему руку. — Здравствуй, молодой человек. Ты, должно быть, Га… Гермиона отдернула руку Гарри, завела мальчика за себя и шагнула вперед, вставая нос к носу с Амбридж. — Если дотронетесь до моего ребенка, я лично оттащу вас за этот кошмарный бант в Отдел тайн и брошу через завесу. Долорес расправила плечи, чтобы не выказать страха и показать свое презрение. — Ты — маглорожденная, — сказала она, выплевывая последнее слово, как ругательство. — Кузина оборотня. Это же очевидно. Многое можно сказать о человеке по его крови и тому, с кем он связан. Многие из них отвратительно жестоки. Тебя это тоже коснулось? — поморщившись, она прикрыла розовым платком рот, словно воздух, который выдыхала Гермиона, мог ее заразить. — На вашем месте я бы не стала грубить мне и моей семье, — сказала Гермиона и по-животному рыкнула сквозь зубы, отчего Амбридж распахнула глаза. Из-за Гермионы выглянул Гарри. — О людях нельзя говорить гадости. Особенно о моем дяде Ремусе и Ми, — сказал он, прищурив глаза. Долорес ответила ему тем же. — Это звучит как угроза. Думаешь, твой дядя и эта… женщина, — сказала она, глянув на Гермиону, — смогут мне навредить? — Нет, — ответил Гарри. — Но моя тетя Цисса превратит вас в большущую уродливую кость, и я скормлю ее моему Бродяге. Джеймс не смог сдержать смех. Долорес, разъяренная оскорблением и угрозами со стороны ребенка, выбежала из кабинета, по пути подняв с пола свою нелепую петицию. Гермиона закрыла дверь и вздохнула; ее руки тряслись от гнева. — У тебя выдержка получше моей, — сказал Джеймс, выходя из-за стола и целуя ее. — Не особенно, — сказала Гермиона, показывая ему свою руку. Она чуть не продавила ногтями кожу до крови. — Если бы я на ком и применила Темную магию… то на ней. Что она здесь делала? Джеймс вздохнул, подошел к столу и выпустил маленький снитч. Годом ранее его поймали во время тренировочной игры «Гарпий» и изъяли из ротации, поскольку он был неисправным и слишком медленным. Подбросив его в воздух, он улыбнулся, когда Гарри тут же замотал головой, глядя на золотой шарик, порхающий по кабинету. — В одной из лиг по квиддичу есть мальчик, на которого в прошлом году напал оборотень из стаи Сивого, — сказал Джеймс, садясь на край стола и протягивая руку, чтобы притянуть к себе Гермиону. — Ремус помогал ему освоиться. — Себастьян? — спросила она, приподняв брови. — Ремус о нем рассказывал. Милый мальчик. Джеймс кивнул. — Верно. И мы с помощью квиддича помогали ему оставаться активным и сделать его выносливее, чтобы он с минимальными травмами переживал полнолуния. Многие оборотни долго не живут именно из-за обращений. Волчье противоядие немного помогает, но процесс всё равно жестокий. Эта уродливая жаба, — сказал он, глядя на закрытую дверь, — пытается запретить оборотням общаться с другими людьми. Она пыталась протолкнуть закон, который запрещал бы оборотням даже заходить в магические города и общества. Когда его отклонили, она решила начать с малого и использовать для этого детей. Вызвать панику у родителей, сказав, что их дети в опасности, поскольку я допустил оборотня до квиддича. Что хуже, она докучает Себастьяну и его семье. Гермиона нахмурилась. — Ужасная женщина. Джеймс поцеловал ее в щеку и опустил взгляд, когда Гарри постучал его по руке, сжимая в кулачке пойманный снитч. Джеймс гордо улыбнулся и забрал золотой шарик, помещая его в стеклянный кейс. — Как голова, Гарри? — спросил он, взъерошив сыну волосы. Гермиона поджала губы. — Он пытался скормить очки Крендельку. Стараясь не смеяться, поскольку это только воодушевило бы мальчика, Джеймс лишь улыбнулся и спрыгнул со стола, опустился на колено и крепко обнял сына. — И что на это сказала Кренделек? Гарри рассмеялся. — Что она бы предпочла мышку. Джеймс хмыкнул и поцеловал Гарри в макушку. — Любимая, мне нужно еще кое-что закончить, — сказал он Гермионе. — Может, пообедаем в «Котле» где-нибудь через час? — Конечно, — кивнула она. — У меня самой есть пара дел в магазине. Я могу попросить Гилдероя просмотреть за Гарри. — Не-е-е-ет… Я его ненавижу, — сказал Гарри, недовольно топая ножкой. — Он смешно пахнет. И постоянно трещит о своих уродливых мантиях. Тихо рассмеявшись, Джеймс наклонился и поправил на Гарри очки. — Что ж, только ему об этом не говори. Люблю вас обоих. Гермиона улыбнулась и поцеловала его. — Я тоже тебя люблю, — сказала она, взяла Гарри за руку и вышла из кабинета.________________
Вернувшись в лифт, Гермиона нажала на кнопку, чтобы попасть обратно в Атриум и уже оттуда с помощью летучего пороха перенестись в Косой переулок, чтобы дождаться Джеймса в «Люпин и Хауэлл». У Гарри же были иные планы. — А давай сходим за мороженым, а не в книжный? — Я подумаю. Если не будешь снимать очки и ныть, как они тебе мешают, мы купим мороженого, — Гарри просиял и поправил очки на носу. Лифт резко остановился, затрясся, а потом вновь поехал вниз. — Надеюсь, их когда-нибудь починят. Когда двери вновь открылись, Гермиона вздохнула и нажала на кнопку. Двери попытались закрыться, но только лишь опять распахнулись. Она вздохнула. — Пошли поищем другой, Гарри. Гарри вышел за ней из лифта и взглянул на тени в темном коридоре. — Где это мы? Гермиона оглянулась. — Девятый уровень. И нас здесь быть не должно, — ответила она, стараясь не вспоминать, что было, когда она в прошлый раз побывала в Отделе тайн. — Ай. Ми, голова болит, — сказал Гарри, расчесывая лоб и глядя в темные глубины. — Поэтому мы купили тебе очки, Гарри, — сказала Гермиона, несколько раз нажимая на кнопку вызова второго лифта. — Чтобы… — она распахнула глаза, когда он зашипел от боли и схватился за лоб, потирая шрам. — Гарри? — она присела перед ним; когда она отодвинула черную челку, ее сердце забилось быстрее. — Ми, мне больно! — всхлипнул он, хватая ее за мантию. Гермиона сжала палочку и вновь нажала кнопку, после чего подошла к третьему лифту. Не успела она зайти внутрь, крепко держа Гарри за руку, как двери захлопнулись у нее перед носом. Она развернулась, направляя палочку в темноту, которую должны были освещать факелы. Оттуда до нее донесся голос; голос, который она не слышала уже много лет; голос одной из немногих, нагонявших на нее неподдельный страх. — Ну… привет… крошка… Поттер.
