Шторм дня вчерашнего

      15 мая 1986       Грюма и Дамблдора похоронили с разницей в день. Фрэнк и Алиса настояли, чтобы их наставника пришли проводить в последний путь отдельно, отлично понимая, что Магическая Британия, опечаленная гибелью Дамблдора, попросту забудет старого ворчуна. Конечно, с ним решили проститься куда меньше людей, но Джеймс и Гермиона были в их числе — как и среди тех, кто пришел к Дамблдору. Если на похоронах Грюма устроили грандиозный пересказ историй с его участием, то похороны Дамблдора были почти полной копией того, на чем Гермиона присутствовала в своем времени.       Вот только в этот раз она держала за руку не Рона, а Джеймса, и к ней прижималась не Джинни, а Гарри.       Всем младшим Уизли, которые еще не учились в Хогвартсе, запретили являться на похороны. Молли и Артур попросту бы не смогли присматривать за таким количеством ребятни на столь печальном событии. Как будто мало всем было рыдающего в голос Хагрида.       Попечительский совет почти сразу же назначил Минерву директрисой, и двери кабинета Дамблдора распахнулись перед ней, как перед давней подругой. Увы, в школу так и норовили пробраться журналисты, жаждущие заполучить кусок биографии Альбуса Дамблдора, и Минерве пришлось отослать сразу трех претендентов на пост преподавателя Трансфигурации, потому что она не могла поверить в их непредвзятость. Когда посреди месяца, прямо перед экзаменами, уволился преподаватель Защиты от Темных искусств, Минерва обратилась за помощью к остаткам Ордена. Джеймс вызвался помочь и даже взял короткий отпуск в Министерстве, но, к его огорчению, ему было велено разве что провести экзамен по Трансфигурации. Ремуса же мягко подтолкнули — с подачи Гермионы — провести последний месяц занятий по ЗОТИ, и он, к радости подруги, с легкостью влился в работу.       Поскольку май для книжной лавки был одним из наименее загруженных месяцев, Гермиона оставила за главного Гилдероя и отправилась помогать Минерве убраться в кабинете Дамблдора.       — Не знала, что отсюда видно его могилу, — тихо заметила она, выглянув из ближайшего окна. Минерва кивнула.       — Я не обращаю на это внимание.       — Его портрет еще не очнулся?       Они повернулись к портрету Дамблдора, висящему рядом с предыдущими директорами Хогвартса. Казалось, волшебник на нем спал, но Гермиона помнила, что многие портреты лишь притворяются спящими, чтобы избежать разговоров с живыми. Зная Дамблдора, он бы прибег к этой тактике, чтобы подслушивать разговоры.       — Я не обращаю и на это внимание. Полагаю, если бы я нуждалась в его наставлениях, он бы очнулся и прожужжал мне все уши, — сказала она, и по ее лицу пробежала тень ностальгической улыбки. — Я получила уже пять заявок от желающих занять мою прошлую должность, и, как обычно, лишь одну на ЗОТИ.       Гермиона посмотрела на нее.       — И от кого?       — От нашего нынешнего профессора магловедения, юного Квиррелла.       Гермиона фыркнула.       — Пусть займет место Бинса, если уж так сильно хочет сменить род деятельности. Он не годится для ЗОТИ, даже если в этом времени в него не успело вселиться какое-нибудь зло.       — К несчастью, вселилось в него разве что заикание, — ответила Минерва. — Я могла бы с легкостью взять на эту должность тебя.       — На должность преподавателя магловедения или ЗОТИ? — спросила Гермиона, и, когда Минерва смерила ее взглядом, покачала головой и возразила: — Я даже не сдала ЖАБА. Я едва ли имею право преподавать.       Минерва изогнула бровь.       — ЖАБА можно сдать в любой момент. Ты же, при этом, единственная живая не-Темная ведьма в Британии, способная призвать Адское пламя.       — Возьмите преподавать Ремуса, — быстро предложила Гермиона. — Навсегда. Он… Он идеально впишется.       Приподняв бровь, Минерва кивнула и сделала пометку на пергаменте.       — А Трансфигурация? Стоит ли ожидать, что твой муж тоже решит здесь задержаться?       Хмыкнув, Гермиона закрыла коробку с безделушками Дамблдора, которые ей поручили разобрать. Она взглянула на Минерву и улыбнулась.       — Вы правда хотите, чтобы Джеймс оказывал влияние на подрастающие поколения?       — Твой муж — отважный человек, — сказала Минерва. — И я горжусь, что он выпустился с Гриффиндора.       Гермиона кивнула.       — Да, но доверите ли вы ему преподавать магию подросткам?

________________

      Гермиона сидела на маленьком стуле в комнате Гарри и наблюдала, как мальчик спит, без конца ворочаясь на кровати. Она вздохнула и нежно погладила его по волосам и лбу, надеясь, что его это успокоит.       — Но как же тот мой сон о твоем отце и змее…       — Гарри, тебе снилось такое и раньше. Ты мельком видел то, чем занимался Волдеморт весь прошлый год.       — Но этот сон был другим. Я был внутри змеи. Я словно был змеей.       — Гермиона?       Она вздрогнула, вырвавшись из воспоминаний, и обернулась к Джеймсу, стоящему в дверном проеме. Он нахмурился, подошел ближе и отвел волосы с ее лица, глядя в ее усталые глаза.       — Я в порядке, — солгала она.       Джеймс вздохнул и повернулся, глядя на съежившегося во сне сына.       — Опять кошмары?       Слезы выступили у нее на глазах, и она покачала головой.       — Думаю… Думаю, всё намного, намного хуже.

________________

      31 мая 1986       Как и в иной временной линии, проверка завещания Дамблдора заняла больше положенного времени, но в итоге всё его имущество было роздано указанным людям. Большая его часть была передана в Хогвартс на благо будущих поколений, а оставшееся — в основном деньги — отдано Аберфорту. Что он с ними сделал — никто точно не знал, но ходили слухи, что он спустил всё до последнего кната на козью ферму к югу от Хогсмида, которую позже проиграл в карты.       Представитель Министерства явился к дому Джеймса и Гермионы и оставил на пороге большой сундук, прикрепив к нему записку, что тот принадлежит Поттерам, Лонгботтомам, Ремусу, Сириусу, Мэри и Эммелине. Все они собрались на ужин, а потом отослали Гарри и Невилла наверх поиграть, настоятельно посоветовав мальчикам не спускаться, пока их не позовут. Шарлотта плакала у матери на руках, пока Фрэнк ее не забрал — как и Ариэль у Сириуса; он положил уснувших девочек на диван и вернулся к остальным.       — Но почему мы? — спросила Мэри. — В смысле… Да, мы все состоим в Ордене, но той же Гестии здесь нет, как и…       — Здесь дело не в Ордене, — сказала Гермиона, предугадывая, что именно лежит внутри сундука. — Если это… Если это то, о чем я думаю, то… дело в Гарри.       Все, кроме Джеймса, в замешательстве взглянули на нее. Гермиона взяла мужа за руку и слегка ее сжала.       — Открывайте.       Ремус наклонился и попытался отпереть замок.       — Здесь нет ключа, но… Думаю, тут нужен пароль.       — Алохомора, — быстро сказала Алиса. Ничего не произошло.       — Летучие шипучки? — с ухмылкой предположил Сириус. Гермиона закрыла и протяжно выдохнула, прежде чем прошептать:       — Арианна.       Раздался громкий щелчок, и крышка сундука отлетела назад.       — «Последняя воля и завещание Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора, — зачитал Фрэнк, вытащив письмо, лежащее поверх содержимого сундука. — Мэри Элизабет Макдональд я оставляю копию инструкций, подаренных мне Горацием Слизнортом, по правильному приготовлению Феликс Фелициса, в надежде, что ее карьера в зельеварении будет наполнена удачей».       Мэри с благоговением взяла листок бумаги и пробежалась взглядом по косым строкам.       — Мать Мерлина… Как подробно расписано. Я… Я не знаю, что и сказать.       — «Фрэнку Эдгару Лонгботтому и Алисе Камелии Лонгботтом за их неизменную преданность Ордену, Хогвартсу, факультету Годрика Гриффиндора и, следовательно, мне, я оставляю… — Фрэнк восхищенно ахнул. — Я оставляю на попечение моего замечательного Фоукса, если ему полюбится их дом».       — Питомец, которого случайно не покалечат дети, — с благодарной улыбкой пробормотала Алиса. — Это по-своему гениально.       — «Эммелине Джудит Вэнс я оставляю мой экземпляр «Сказок Барда Бидля» в надежде, что она найдет их захватывающими и поучительными».       Эммелина с любопытством взяла из рук Ремуса книгу.       — Что ж, это надо будет расшифровать, — сказала она, рассматривая руны. — Будет весело, — она подняла взгляд, уловив, как забеспокоилась Гермиона. — Что? Что такое? Что тебе известно?       Гермиона взяла из рук Эммелины книгу и перелистнула до определенной страницы. Увидев знакомый символ Даров, она тяжко вздохнула.       — Вот черт, — пробормотала Эммелина. — Это же в точности, как в… — она осеклась и перелистнула страницы. — Гермиона, в моем экземпляре написано больше рун, чем в твоем, если я правильно помню, — сказала она. — Райдхо, иса, шера, дагас… это… это похоже на невероятно сложные инструкции… может, даже на заклинание?       — «Ремусу Джону Люпину я оставляю мантию великой ценности, одолженную мне для всеобщего блага, в надежде, что ему она не понадобится и что он сможет открыто наслаждаться жизнью. Я надеюсь, что ты простишь, что я так долго тебя прятал».       Джеймс и Сириус удивленно взглянули на серебристую ткань в руках Ремуса.       — Я не понимаю, — наконец, сказал Джеймс. — Почему он… Это же моя мантия.       Ремус выглядел ошеломленным.       — Я не хочу… В смысле, она же не моя, — сказал он и попытался отдать мантию Джеймсу. Закрыв глаза, Гермиона прошептала:       — «Жили-были трое братьев, и вот однажды отправились они путешествовать. Шли они в сумерках дальней дорогой и пришли к реке. Была она глубокая — вброд не перейти, и такая быстрая, что вплавь не перебраться. Но братья были сведущи в магических искусствах. Взмахнули они волшебными палочками — и вырос над рекою мост. Братья были уже на середине моста, как вдруг смотрят — стоит посреди дороги кто-то, закутанный в плащ. И Смерть заговорила с ними. Она очень рассердилась, что три жертвы ускользнули от нее, ведь обычно путники тонули в реке. Но Смерть была хитра. Она притворилась, будто восхищена мастерством братьев, и предложила каждому выбрать себе награду за то, что они ее перехитрили».       Джеймс обернулся, глядя на жену широко распахнутыми глазами. У него участилось дыхание, и он повернулся к Ремусу, до сих пор сжимающему в руках его мантию.       — «Спросила смерть младшего брата, что он желает, — продолжила она, с печальной улыбкой глядя на Ремуса. — Младший был самый скромный и самый мудрый из троих и не доверял он Смерти, а потому попросил дать ему такую вещь, чтобы он смог уйти оттуда и Смерть не догнала бы его. Недовольна была Смерть, но ничего не поделаешь — отдала ему свою мантию-невидимку».       Все уставились на Гермиону, замечая, как она вытерла глаза, почти слово в слово пересказывая историю, которую когда-то сама перевела и зачитывала вслух Гарри.       — Этого не может… — начала было Эммелина, но затем взглянула на оставленную ей книгу. — Читай дальше, Фрэнк.       Фрэнк с трудом сглотнул, поднял завещание и распахнул глаза, пробежавшись взглядом по следующему абзацу, после чего сказал:       — Эм… «Сириусу Ориону Блэку…»       Гермиона прервала его, не отводя взгляда от Сириуса:       — «И вот старший брат, человек воинственный, попросил волшебную палочку, самую могущественную на свете. Тогда Смерть отломила ветку с куста бузины, что рос неподалеку, сделала из нее волшебную палочку и дала ее старшему брату».       Сириус уставился на Гермиону, а затем испуганно повернулся к Фрэнку. Тот, откашлявшись, продолжил:       — Сириусу Ориону Блэку я оставляю простую палочку. Мою палочку, которую я выиграл на дуэли с тем, кто поработил бы всех нас, и которую впоследствии выиграли у меня. Я предоставляю тебе доказать, что происхождение не определяет действия или мотивы. И что нечто, явившееся из Темнейшей из ночей, может быть мощным источником Света.       Сириус уставился на знакомую палочку, которую Ремус вынул из сундука и протянул ему.       — Ты издеваешься, что ли?       — Возьми палочку, Сириус.       — Это палочка Дамблдора!       — Возьми её, Бродяга!       Сириус поежился, после чего забрал у него палочку. Стоило дереву лечь в его руку, как он поморщился и издал гортанный скулящий звук.       — Что такое? — живо поинтересовался Джеймс. Сириус покачал головой.       — Она… моя. Она моя. Словно я выбрал её у Олливандера. Черт, черт, черт. Ты правда считаешь, что это настоящая…       — «Второй брат был… некогда… гордец, — Гермиона чуть сжала ладонь Джемса. — Он захотел еще больше унизить Смерть и потребовал у нее силу вызывать…»       — Я его не хочу, — Джеймс вскочил, мрачно глядя на сундук. — Проклятье! — сердито рявкнул он. — Какую игру затеял Дамблдор?       Фрэнк нервно посмотрел на письмо, а потом залез в сундук и вытащил маленькую квадратную коробочку. Он молча выпрямился, отложил письмо и протянул коробочку Джеймсу, но тот покачал головой.       — Он ведёт к тому, о чем уже догадалась Гермиона, — тихо сказала Эммелина. — Он хотел, чтобы мы понимали, что он сделал. Вот почему он отдал мантию Джеймса Ремусу, а не… Он хотел показать, что вы и есть Три Брата.       Джеймс со злостью выхватил коробочку у Фрэнка. Когда мракоборец посмотрел в письмо Дамблдора, Джеймс покачал головой.       — Мне плевать, почему он оставил его мне, — сказал он и открыл коробочку, показывая лежащий внутри камень. — «Смерть подняла камешек, что лежал на берегу, и дала его среднему брату. Этот камень, сказала она, владеет силой возвращать мертвых», — закончил Джеймс, захлопнул коробочку и повернулся к Гермионе.       Она присела рядом с сундуком и посмотрела на прямоугольную коробку, оставшуюся для нее. Она была вытянутой, будто предназначенной для волшебной палочки, но шире. Задержав дыхание, она распахнула ее.       — Если Сириус, Ремус и Джеймс — это Три Брата, то кто же тогда мы? — спросила Мэри.       — Удача, — ответила Эммелина, указывая на неё. — Жизнь, — она указала на Алису и Фрэнка. — И Мудрость, — предположила она, глядя на книгу. — А Гермиона… Что досталось тебе?       Гермиона нахмурилась и вытащила из коробки клык василиска.       — Смерть.