65.
25 июня 2022 г., 11:48
31 июля 1986
Дети играли в Поместье Малфоев — Нарцисса предложила провести там шестые именины Гарри. Многие с большим удовольствием пришли на праздник, но вот Молли пришлось поуговаривать, а потом она половину времени жаловалась, что работники, нанятые Нарциссой, не дают ей ни с чем помочь.
Мальчики помладше сбились в кружок вокруг Билла и Чарли, которые подробно расписывали, как им живется в Хогвартсе, а девочки расспрашивали о том же Тонкс. В конце концов, Джинни это надоело и она пошла к мальчикам; велев Гарри подвинуться, она села рядом с ними и начала слушать про квиддич.
Пока дети улыбались, смеялись и наслаждались праздником, взрослые уединились в тайной комнате, окружили себя заклинанием Оглохни и в итоге разругались.
— Почему мы вообще это обсуждаем?! — крикнул Сириус через всю комнату, и, прищурив серые глаза, взглянул на Ремуса.
— Потому что Эммелина закончила перевод и вычисления рун…
— Вместе с нумерологической задачкой, нацарапанной Дамблдором на форзаце, — встряла Эммелина.
— А Мэри в прошлом месяце начала варить Феликс Фелицис! На него уйдет шесть месяцев, за которые нам надо успеть подготовиться, — возразил Ремус.
— Да никто из нас даже не понимает, к чему готовиться, — прорычал Сириус. — Вы все просто уповаете на худшее!
— Бродяга, у него в голове кусок Волдеморта! Куда уж хуже! Тебя там не было! Ты не видел Беллатрису, — сказал Ремус, шагая к нему, но Мэри преградила ему путь, вытянув руку. — Она была уже не человеком. Она была заражена! Дамблдор оставил нам Дары и всё остальное в качестве инструкций, которым мы должны следовать. Я доверяю Дамблдору.
— Что ж, а я — нет!
В дело вмешались Алиса и Фрэнк, каждый сдерживая по Мародеру в попытках их успокоить. Алиса стиснула Сириуса в медвежьем захвате.
— Сириус, мы все волнуемся за Гарри, и ты это знаешь. Мы обсуждаем, как ему помочь, вот и всё.
Сириус помотал головой, пытаясь вырваться.
— Нельзя же… Вы хотите его убить. Я этого не позволю.
— Он не твой сын, — печально сказала Алиса, и следом все обернулись к Джеймсу и Гермионе, которые всё это время беспокойно молчали, пытаясь отвлечься от споров их друзей. Судя по темным кругам под глазами, они сами до конца жизни наспорились на эту тему.
— Ребят… — прошептала Эммелина и указала на дверь. За ней собрались все дети; они задумчиво и встревоженно смотрели на взрослых. Джеймс вздохнул и встал, снял заклинание Оглохни и, бросив предостерегающий взгляд на Сириуса и Ремуса, подошел к двери.
— Эй, дружок, готов резать торт? — с улыбкой спросил он у Гарри. Тот нахмурился.
— Почему все ругаются?
— Никто не ругается, — сказал Сириус из-за плеча Элли.
— А похоже, что вы с Ремусом ругались, — заметил Невилл.
— Это из-за моей тети? — полюбопытствовал Драко. — Мама сказала, она умерла.
Сириус поморщился и отвел взгляд, а Гермиона встала и подошла к Джеймсу.
— Никто не ругается. Всё… всё в порядке. Мы просто вели взрослые разговоры.
— А что такое Дары? — спросил Фред, и все взрослые ошарашенно обернулись к нему. — Что? — он изогнул бровь и слегка отступил за Джорджа. — Мы с пяти лет умеем читать по губам.
— И заклинание Оглохни нам не помеха, — с улыбкой сказал Джордж.
— И никогда не было, — добавил Фред.
— С Гарри случилось что-то плохое? — невинно спросила Джинни. Рон сердито уставился на нее.
— С Гарри всё нормально, дурочка.
— А вот и нет! — парировала она. — Они из-за него ругаются!
— Пап? — Гарри посмотрел на Джеймса расстроенным взглядом. — Что происходит?
Джеймс закрыл глаза и сделал несколько медленно глубоких вдохов. Гермиона сжала его руку, а потом присела перед мальчиком.
— Мы просто… Мы обсуждали определенную процедуру, которая может избавить тебя от кошмаров, — ответила она. — Но она… она очень опасна.
Он распахнул ярко-зеленые глаза.
— От них можно избавиться? — взволнованно спросил он. — Я не… То есть, мне больше не будут сниться страшные сны и… ну, не то чтобы я их боялся, — быстро добавил он, посмотрев на девочек. Эмма, Ромильда, Полумна и Тонкс улыбнулись ему, но Джинни невольно прыснула, отчего он нахмурился.
Джеймс взял сына за руку.
— Всем выйти. У Поттеров семейное собрание.
Сириус и Ремус оскорбленно надулись, когда Элли и Мэри начали выталкивать их из комнаты. Эммелина закрыла за всеми ними дверь, из-за которой донесся голос Фрэнка, предлагающего сыграть во взрывающиеся карты. Дети с радостью поддержали это предложение.
Гарри сел на ближайший стул и посмотрел на родителей.
— Насколько это опасно?
— Очень опасно, — сказала Гермиона. — Такого никогда прежде не делали. Поэтому узнать, что будет, мы не можем.
Джеймс нахмурился.
— Гарри, насколько серьезные у тебя кошмары?
Мальчик опустил взгляд, словно стыдясь этого.
— Они не… Кошмары, конечно, ужасные, но я смог бы их выдержать. Я просто… — начал он и застеснялся продолжить. Гермиона отвела волосы с его лба.
— У тебя болит шрам? — спросила она. Он кивнул.
— Когда я злюсь, — прошептал он.
________________
19 августа 1986 Гермиона перекатилась на бок, почувствовав, как позади нее прогнулась кровать. Она распахнула глаза и нахмурилась, увидев Джеймса, сидящего к ней спиной. Приподнявшись на руках, она поцеловала его между лопаток и ощутила, как он напрягся от ее прикосновения. Ей не нужно было заглядывать ему за плечо, не нужно было спрашивать, чем он занят. Она и так знала. — Ты уже… — Нет, — быстро ответил Джеймс, глядя на маленький Камень в руке. В течение нескольких месяцев он каждую ночь просыпался, в ужасе ожидая услышать крики Гарри. Он молча сидел, ждал и, если ничего не происходило, тянулся к прикроватному столику. Он доставал Камень из коробочки, держал его в руке и смотрел на него. Гермиона поцеловала мужа в плечо, и он немного расслабился. — Думаю, тебе стоит попробовать. Он кивнул. — Я просто… Всё же не так плохо, и он такой маленький… — Джинни было одиннадцать. Это был всего лишь дневник, но он забирал у нее дни. Дни, о которых она ничего не помнила. Частица души этого чудовища извратила одиннадцатилетнюю девочку. Он сказал Гарри, что собирался ее убить. Воспользоваться жизнью, которой уже упивался, чтобы возродить себя. Пожиратели ему для этого не нужны. Он уничтожит Гарри изнутри. Она вспомнила, как наблюдала за Джинни после случившегося. Как девочка притворялась счастливой и здоровой, словно ее первого года в Хогвартсе и не было. Но иногда она смотрела на Гермиону с чувством вины во взгляде — как и на других учеников, окаменевших по ее вине, и Гермиона понимала, почему. Дело было не только в Беллатрисе и том, как она сделала из себя сосуд для Волдеморта. Гермиона лучше кого бы то ни было знала, на что способны крестражи. Она уничтожила большую их часть, она месяцами носила проклятый медальон, пока тот не отвратил от них Рона, оставив ее с Гарри в пустоте и холоде без их друга. Она слышала от Гарри лично, как Волдеморт овладел им в Отделе тайн и как у него ушла вся сила воли, чтобы вытолкнуть эту тьму. Но теперь… — Он — последний, — прошептала она. — Я не знаю, что это значит. Джеймс кивнул и повернулся, целуя ее в лоб. — Я люблю тебя. Поспи. — Тебе тоже нужно поспать, — сказала она. — Сегодня полнолуние.________________
Сохатый наблюдал, как Бродяга и Лунатик резвятся по кустам и игриво дерутся, выплескивая накопившуюся энергию. Мэри следила за Феликс Фелицис, а Сириус оставил Ариэль на ночь вместе с Гермионой и Гарри. Как только огромный пес и оборотень вымотались и уснули на куче листьев и шерсти, Сохатый медленно подошел к краю леса, где были установлены защитные чары. Вынув сумку из выдолбленного ствола и оставив ящик сливочного пива и бутылки болеутоляющего зелья, он трансгрессировал прочь. Появившись в центре небольшого городка, Джеймс молча порадовался, что в такой поздний час все давно и крепко спали и не знали, что на улице бродит волшебник. Взмахнув палочкой в нескольких направлениях, он наложил различные маглоотталкивающие чары и чары для отвода глаз и добрался до центра городка, не в силах поднять взгляд на статую, окруженную магией. Он вытащил из сумки коробочку и бросил ее на землю. Посмотрев на Камень, Джеймс выдохнул и трижды повернул его в руке. — А я всё думала, когда же ты решишь поздороваться. Он крепко зажмурился, когда слезы болезненно закололи глаза. Когда он вновь открыл их и обернулся, у него перехватило дыхание в груди. — Лили, — сорвавшись на всхлип, выдавил он. — Не бойся, — сказала она, протягивая руки и почти касаясь его. — Всё будет хорошо. Он покачал головой. — Лили, мне так… — Даже не смей передо мной извиняться, Джеймс Поттер, — одновременно нежно и строго сказало рыжеволосое видение. — Я ни о чем не жалею. Ни о чем. А ты… ты очень хорошо постарался. Я так горжусь обоими моими мальчишками. И она улыбнулась. И у него разбилось сердце. — Я не знаю, как поступить, — признался он. — Нет, знаешь, — прошептала она. — И я согласна с твоим решением.
