Шторм дня вчерашнего

      25 декабря 1986       Им пришлось ждать, когда приготовится Феликс Фелицис.       Стоило Мэри сообщить, что эликсир удачи сварен, опробован и проверен, как в течение часа к остаткам Ордена прилетел Фоукс, феникс Дамблдора. Он взгромоздился на ближайший подоконник и пропел трель, наполнившую всех собравшихся отвагой.       После разговора с Лили Джеймс вернулся домой, полный решимости спасти сына. Гермиона объединила усилия с Ремусом и Эммелиной, чтобы отточить толкование рун и нумерологической задачки, оставшихся от Дамблдора, а Мэри продолжала корпеть над зельем. Джеймс изо всех сил старался держать под контролем нервы — а также Сириуса, который мог поставить им палки в колеса. Сириус еще долго возмущался, пока не увидел, как Гарри ненадолго потерял сознание во время истерики из-за сломанной метлы. Тогда-то он осознал, что его крестник — не совсем обычный мальчик.       На Рождество, когда дом Поттеров ломился от гостей — взрослые не успевали накладывать сберегающие чары на еду, заглушающие — на спящих младенцев и чинящие — на сломанные игрушки — Сириус отвел Гарри в сторонку и вложил ему в руку каштановую палочку.       — Повторяй за мной. Экспеллиармус.       Гарри приподнял бровь, а потом взволнованно уставился на палочку в своей руке.       — Экспеллиармус.       Сириус кивнул.       — Еще ей нужно будет вот так взмахнуть. А теперь… — он встал, не сильно сжимая в руке бузинную палочку, и отшагнул от Гарри. — Наставь ее на меня и скажи еще раз.       Гарри нервно сглотнул, но всё же стиснул палочку, поднял ее и произнес:       — Экспеллиармус.       — Громче.       — Экспеллиармус!       — Взмахни палочкой в другую сторону, но не так резко.       — Экспеллиармус!       — Не закрывай глаза, Гарри.       — Экспеллиармус!       — Верь в то, что говоришь!       — Экспеллиармус!       Бузинная палочка вылетела из пальцев Сириуса и очутилась в свободной руке Гарри. Мальчик изумленно распахнул глаза и искренне и громко расхохотался. Сириус улыбнулся и, подойдя ближе, крепко его обнял.       — Вот молодец, Гарри. Как тебе, а?       — Обалденно! Я колдовал! Палочкой!       Сириус кивнул.       — Но ничего другого ты до Хогвартса колдовать не будешь, понял меня?       Гарри надулся и протянул обе палочки Сириусу.       — Понял, понял.       Сириус забрал палочки, со странным трепетом отметив, что бузинная палочка больше не казалась ему родной. Закрыв глаза, он выдохнул и похлопал Гарри по спине.       — Сходи-ка на кухню и возьми печенья, пока Лунатик их все не съел, хорошо?       Гарри вышел из комнаты, и Сириус поднял голову, заметив в дверном проеме Джеймса.       — Она перешла к нему, — сказал он. — Всё готово.       Джеймс кивнул, а затем сглотнул и прошептал:       — Кроме меня.

________________

      31 декабря 1986       Когда Гарри уснул, так и не дождавшись полуночи, Гермиона закрыла за собой дверь спальни и, отойдя, увидела, что Джеймс ждет ее на кровати. Она открыла было рот, но он резко поднялся, в два шага преодолел разделявшее их расстояние, подхватил ее на руки и прижался ртом к ее губам.       Они упали на пол, лихорадочно срывая друг с друга одежду; Гермиона услышала треск рвущейся ткани, когда Джеймс стянул с нее блузку и отбросил в сторону. Она зарылась пальцами ему в волосы и притянула к себе, целуя так сильно, что это причиняло боль. Его руки крепко сжали ее бедра, словно желал оставить на ней свои отпечатки, навечно ее заклеймить… навечно ее сохранить.       Перенеся ее на кровать, Джеймс раздвинул ей ноги и, даже не разрывая поцелуя, вошел в нее. Она простонала ему в рот, и он делал всё, чтобы доставить ей удовольствие — целовал ее, гладил, касался, любил каждый дюйм ее тела, стараясь не замечать, как она заплакала, когда он прижался губами к внутренней стороне ее запястья.       Он повторял: «Не оставляй меня» в такт своим движениям, а Гермиона шептала его имя, нежно проводя пальцами по его волосам, создавая идеальный успокаивающий контраст с его жесткими, грубыми толчками. Ее лодыжки сомкнулись у него за спиной, притянув его ближе, и Джеймс отчаянно ускорился, зажмурившись и восхищенно распахнув рот, прижимаясь щекой к ее грудям.       — Гермиона, как думаешь, что случится? — спустя долгое время спросил он, когда они, обсохнув, начали замерзать в объятьях друг друга. Она поцеловала его в макушку и провела пальцами по его волосам.       — Я не знаю. Могу сказать лишь то… что я пройду этот путь до конца. Покончу со всем раз и навсегда. Хорошо это или плохо, но я сделаю всё, чтобы Гарри остался… живым и… свободным от этого чудовища. Даже если…       — Это тебя убьет?       Гермиона взглянула на потолок их спальни и всхлипнула.       — Я не знаю. Я не думала о таком, когда давала обет… Я не знала, что смогу связать с тобой жизнь. Но… Джеймс, я…       Он сел и стер поцелуями слезы с ее щек.       — Мы бы точно остались вместе, — нежно сказал он, восхищенно глядя на нее и недоумевая, как ему посчастливилось аж дважды влюбиться в сильных женщин, готовых пожертвовать всем ради его сына. — Только подумай… Ты свалилась мне на голову в тот миг, когда я не знал, кому доверять, и с легкостью дала непреложный обет, чтобы сберечь моего сына. Гермиона, ты воскресила мою веру в людей в тот же день, когда вошла в мою палату в Мунго. Ты стала моей лучшей подругой, когда я думал, что у меня никого не осталось, и… и я не пожалел ни о едином дне жизни с тобой. Ни о едином мгновении.       — Я люблю тебя, — всхлипнула она. — Ты и Гарри…       — Гарри будет жить, — сказал Джеймс, целуя ее. Она кивнула.       — Не смотря ни на что. Он важнее всего.       Прижавшись к ней лбом, Джеймс вздохнул.       — Вы будете жить. Вы оба нужны мне.

________________

      1 января 1987       — Как красиво, — сказала Гермиона, глядя на заснеженные деревья в садах за Норой.       Им хотелось создать магический круг — этого, собственно, и требовали планы Эммелины. В месте, незапятнанном Темной магией. Где чисто и полно любви и земли. Все сразу же подумали о Норе. Молли и Артур согласились, хоть и не знали точно, что задумала группа из бывшего Ордена. Поскольку все старшие дети еще не вернулись в школу с каникул, Молли с большим удовольствием согласилась присмотреть за Невиллом, Шарлоттой и маленькой Ариэль. Уизли, хоть и не зная всех деталей, подозревали, что творится нечто серьезное, поэтому Молли крепко обняла Гарри и Гермиону и помогла им застегнуть зимние пальто.       — Почему нам с тобой нельзя? — спросил Рон, заметив испуганный взгляд Гарри. — Что происходит?       — Ничего, — сказал Джеймс, взъерошив его рыжие волосы.       — Что-то не так. Я… Я хочу пойти с Гарри, — решительно заявил мальчик. Невилл стоял рядом с ним и с подозрением смотрел на родителей, словно вот-вот собирался поддержать Рона.       — Я в порядке, — настоял Гарри. — Просто… Нужно кое-что сделать с родными. Ты… Ты сыграешь со мной в шахматы? — спросил он. — Когда я вернусь?       Рон сморщил нос.       — Ты же в них ничего не смыслишь.       Гарри рассмеялся.       — Может, тогда научишь меня?       Они подошли к небольшому скоплению деревьев, и Алиса наложила на всё пространство согревающие чары, растопив снег до мягкой травы — такой же зеленой, как глаза Гарри. Эммелина начертила круг, накладывая чары, кладя камни с выгравированными на них защитными рунами и перепроверяя свои записи с компасом, чтобы все точки располагались в точности с нумерологическими расчетами. Фрэнк свистнул и улыбнулся, когда Фоукс подлетел к ним и сел на низкую ветку, радостно почирикав в сторону Гарри.       — Всё будет хорошо, — сказала Элли, обнимая Гермиону, и погладила ее по спине, когда та начала тихо плакать. — Ты — гриффиндорка, твой малыш напуган, так что не подведи его, — подбодрила она и, отпрянув, стерла слезы с лица Гермионы. — Я бы поступила точно так же ради моих детей. Будь Невилл на месте Гарри… и… — слова ненадолго застряли у нее в горле, переполнившись эмоциями. — И мы обе знаем, насколько велики были шансы, что Невилл оказался бы на его месте… но, Гермиона, будь это мой сын, я бы поступила так же.       Гермиона быстро кивнула и протяжно выдохнула.       — Элли… Если всё пойдет наперекосяк, Джеймс…       — Я с него глаз не спущу, Мерлином клянусь.       По другую сторону круга встали Гарри и Джеймс, который крепко держал его за руку. Сириус изо всех сил старался держать себя в руках, поэтому Ремусу пришлось оттаскивать его к Гермионе. Сириус крепко ее обнял.       — Я не прощаюсь, — заявил он. — И… И я освобождаю тебя от обета, — срывающимся голосом сказал он.       Она одарила его печальной улыбкой.       — Ты же знаешь, что это так не делается, — прошептала она. — Но спасибо.       Он отступил и позволил Ремусу стиснуть ее в объятьях.       — Обещаю, я пригляжу за ними.       Она поцеловала его в щеку и подошла к Джеймсу, поцеловав его так, будто они остались одни в целом мире.       — Я люблю тебя, — сказала она, после чего опустилась перед Гарри. — Я люблю тебя.       Гарри нервно улыбнулся и взглянул на побледневшего отца.       — Всё будет хорошо, — сказал он Джеймсу.       — Так, — сказала Мэри, как можно осторожнее вытаскивая из мантии три пузырька. — Это Феликс Фелицис на всех нас. А вот это — только для Гарри, — она улыбнулась мальчику и показала ему один из разноцветных пузырьков. — Вот этот нагонит на тебя сон. Так ты ничего не почувствуешь, когда мы начнем прогонять твои кошмары. Ты будешь сладко спать, — сказала она с милой улыбкой, пока Гарри разглядывал Напиток живой смерти.       Гермиона откашлялась.       — Ты ведь давила дремоносные бобы, а не резала, да? — нервно спросила она. Мэри кивнула.       — Да, Гермиона.       — И взяла двенадцать, а не тринадцать, как обычно указывают в рецепте?       — Да, Гермиона.       — И дополнительно помешала один раз по часовой стрелке после…       — Гермиона! — крикнула Мэри, надеясь привести ее в чувство. — Оно идеально.       Гермиона кивнула.       — Да… Прости.       Мэри повернулась к Гарри, показав ему второе зелье.       — А этим, — сказала она, указывая на рябиновый отвар, — мы тебя разбудим, когда всё доделаем. Потом быстро взмахнем палочкой и сразу же отпустим тебя играть в шахматы с Роном!       Ремус вышел вперед и накинул Гарри на плечи мантию-невидимку. Сириус присел, вложил мальчику в руку бузинную палочку, а потом поцеловал его в лоб. Гарри повернулся и взглянул на Джеймса, и тот вздохнул, подошел к нему и положил ему в свободную ладонь что-то маленькое. Он трижды повернул его, и Гарри вопросительно взглянул на Камень, после чего перевел взгляд на отца. Мальчик распахнул зеленые глаза и ахнул, глядя Джеймсу за плечо.       Джеймс обернулся, но никого не увидел. Он повернулся к Гарри.       — Всё в порядке, дружок?       Гарри с раскрытым ртом смотрел в пространство позади Джеймса, после чего криво улыбнулся и медленно кивнул.       — Начинаем, — сказала Мэри и откупорила Феликс Фелицис. Первый глоток она дала сделать Гарри, потом — Гермионе, Джеймсу и всем остальным. Как только ушли последние капли, все встали в круг и уставились друг на друга.       — И что должно произойти? — спросил Фрэнк, не замечая, как отходит в сторону, вытягивая руку. На нее почти тут же приземлился феникс и чирикнул опешившему Фрэнку в лицо.       — Нас должны направить, — сказала Гермиона, чувствуя острое желание залезть в сумку и понимая, за чем именно. Там она хранила клык василиска. Взглянув на Джеймса, она увидела, что он кладет Гарри на траву и проверяет, чтобы он крепко держал в руках Камень и палочку. Джеймс завернул сына в мантию, укутывая его, словно в теплое одеяло.       Мэри опустилась на колени и улыбнулась Гарри, протягивая ему Напиток живой смерти. Гарри взял пузырек и, поколебавшись, поднес его к губам. Он с улыбкой посмотрел за плечо Джеймса, после чего перевел взгляд на отца и Гермиону.       — Всё будет хорошо, — сказал он и выпил зелье.       Зелье подействовало стремительно: Гарри сразу же упал, а Гермиона постаралась не показывать, как разжегся непреложный обет на ее запястье. Джеймс повернулся к ней, но она придала себе спокойный и решительный вид.       — Итак… Фоукс? — спросила она, отвернувшись от него. Фрэнк кивнул.       — Наготове.       Она повернулась и взглянула на Мэри.       — Рябиновый отвар тоже?       Мэри кивнула.       — Как и еще пятьдесят зелий из моих запасов.       Джеймс посмотрел на Алису и Эммелину.       — А если всё пойдет по плохому сценарию?       — У меня экстренный портключ в Мунго, — подняла руку Алиса.       — А у меня — экстренный портключ в Отдел тайн, где нас ждет невыразимец, — подняла руку Эммелина. — На всякий случай.       Джеймс повернулся к Ремусу и Сириусу, стоящим за ним.       — А вы…       — Готовы помочь в любой момент, — сказал Ремус.       — Как и всегда, — с беспокойной улыбкой добавил Сириус и положил руку на плечо Джеймсу. Тот повернулся к Гермионе, держащей в руках Гарри и клык василиска, на миг задержал дыхание, после чего подался вперед и коснулся ее щеки.       — Гарри будет жить, — прошептал он.       Она кивнула со слезами на глазах.       — Гарри будет жить.       Положив мальчика и взяв в руку палочку, она прошептала: «Диффиндо», и сделала крошечный надрез на самом краю шрама Гарри. Обет обжег ей кожу, но Гермиона медленно выдохнула, занесла клык над надрезом и сжала его, выдавив мельчайшую каплю яда. Стоило ей это сделать, как ее запястье словно охватило огнем; она выронила палочку и клык, схватилась за руку и зашипела от боли. Джеймс испуганно переводил взгляд с сына на жену.       — Гермиона! — крикнул он, когда она закрыла глаза и рухнула во тьму.