А ведь это были лишь один взгляд и разговор.

— Тебе еще не надоело? — растягивая слова, поинтересовался Федор, отведя книгу в сторону и опустив взгляд. — Ни капли, — беззаботно ответил ему Николай, крайне удобно расположившись на худых коленях. — Но надоело мне. — Лжешь ведь, — Николай лукаво поднял на него взгляд. — Как понял? — Я почти уверен, что действовал бы более решительно. В ответ Достоевский лишь хмыкнул, вернувшись к чтению, и продолжая делать флегматичный вид. Гоголь прищурил глаза, некоторое время внимательно наблюдая за его чтением, а после, не получив никакой более реакции, потерял интерес и вернулся к планшету, что любезно одолжил у Федора, заканчивая до безобразия скучный документ по работе. С приглушенным хлопком закрыв книгу, Федор вновь перевел взгляд на Николая. В этот раз на его лице вместо привычного равнодушие виднелась тень раздражения. Он дернулся в попытке встать самостоятельно, но, разумеется, потерпел неудачу. Николай и вовсе не обратил на это внимание. — Николай, встань. — Нет. — Мне нужно идти. — Куда? — На деловую встречу, — Федор потер переносицу, коротко посмотрев на время. — Ты мне ничего о ней не говорил, — возмутился Гоголь, но нехотя подчинился и выпустил из плена Достоевского. — Разве? Что ж, прошу прощения, теперь ты о ней знаешь, — Федор положил книгу на журнальный стол и подошел к шкафу в поисках костюма. — Ты надолго? — Не знаю, — честно признался Достоевский. — Но сегодня уже больше точно не встретимся. — Совсем нет? — Да. И мне уже пора идти. Я напишу. Когда входная дверь захлопнулась Николай заметно поник. Даже не из-за того, что Федор ушел и теперь он вновь остался в одиночестве. Иногда он задавался вопросом о том, какие у них все же отношения. После признания Гоголь не единожды повторял его при самых разных обстоятельствах. Дело даже дошло до легких поцелуев, но не более. Да и со стороны, и по существу они выглядели как пара. Но во всём этом есть одно крохотное "но". Федор до сих пор так и не дал ответа. Всё, казалось бы, сводится к согласию, но, черт возьми, метаться в догадках не вариант, а спросить на прямую Гоголь несколько опасается, боясь показаться слишком навязчивым. Стоит отметить, что Николай заметил, что Достоевский периодически не ставит его в известность о некоторых вещах. До сегодняшнего момента он не обращал на это особого внимания, поскольку в большинстве своем они касались незначительных вещей. Но конкретно сегодня Гоголь почувствовал какое-то переживание. Это не десятиминутный выход в аптеку, когда Федор оставляет телефон дома, это деловая встреча. Вынырнув из собственных размышлений, Гоголь поднялся с места и, выудив из комода теплую толстовку, закрыл за собой дверь дома.

***

Николай мысленно поблагодарил водителя Федора и пожелал ему долгой жизни за то, что он оказался курящим, поскольку именно это позволило ему выиграть немного времени и успешно проследовать за машиной. Припарковав авто в километре от пункта назначения, Николай проследил за тем, куда направлялся Федор, наблюдая из-за ограды с высокими кустами. Как бы глупо он сейчас не выглядел, но иного способа Гоголь просто-напросто не видел. Мужчина с прищуром высматривал Достоевского, остановившегося возле входа в ресторан. По крайней мере, это действительно похоже на встречу. Может, он зря волновался? Однако едва ли эта мысль успела проскользнуть в сознании, как к Федору вскоре подошла девушка, внешне примерно его же возраста. Ростом она не слишком высока, приятна внешне со скромным макияжем и собранными длинными блондинистыми волосами. Одета уж точно не на русский манер, вероятно, иностранка. Гоголь даже толком не успел проявить ошеломленность от увиденного, как за спиной прозвучало заинтересованное: - Чем занят? Он приглушенно взвизгнул от неожиданности, резко дернувшись в сторону, и чуть не выдав себя из укрытия. Буквально на секунду проскочила глупейшая мысль, что был разоблачен самим Федором, упуская тот факт, что прямо сейчас видел его в другом месте. Николай в страхе обернулся, а после его лицо приобрело разочарованно-раздраженное выражение, поскольку за ним оказался всего лишь Лермонтов. — Не твое дело, — бросил он и вернулся к наблюдению, заметив, что пара сейчас была занята легкой беседой. — Следишь за кем? — Лермонтов проследил за его взглядом. — Миша, уйди, не мешай, — Николай прикусил губу от негодования. — О, это что же, наследник престола? Это за ним ты следишь? Глаз что ль на него положил? — Миша, просто заткнись и иди куда шел, я занят, — шикнул на него Гоголь, внутренне разрываясь между букетом смешанных эмоций. Михаил заинтересованно лукаво усмехнулся. — Но я ведь могу помочь тебе. — О, интересно, чем же? — он даже не стал поворачиваться, чтобы не отвлекаться. И чуть не закричал, когда Достоевский положил руку на спину незнакомки, словно подталкивая её ко входу. — Если тебе так любопытно, что между ними сейчас происходит, что, впрочем, меня совершенно не волнует и не особо интересует, но раз уж тебе так любопытно, то и мне тоже, то я могу просто понаблюдать за ними изнутри, по возможности что-нибудь услышать. Ну как, интересует? Гоголь смотрел на него с нескрываемым сомнением. Тем не менее, он тяжело вздохнул, оценивая предложение, и остановился на том, что были ни была. Лермонтов с довольной улыбочкой последовал в направлении ресторана. Едва оказавшись внутри, Михаил первым делом огляделся и, вскоре зацепив взглядом нужную пару, смог занять столик лишь в нескольких от них. Особо подслушать не получиться, но вот наблюдать - самое то. — Вам принести меню? — любезно поинтересовалась почти сразу подошедшая официантка. — Нет, спасибо, я жду знакомую, — с приветливой улыбкой ответил Лермонтов. — Хорошо, приятного Вам вечера. Он проводил ее все той же улыбкой, после чего сосредоточился на наследнике престола и его спутнице. И пока ничего странного между ними не происходило. Создавалось впечатление, что они лишь знакомые или что-то в этом духе, поскольку ничего из того, что они делали, не намекало на отношения. И чего Гоголь только нервничал? Лермонтов даже на некоторое время заскучал, но ровно до того момента, как до его ушей не дошло слово - "помолвка". Мужчина мгновенно оживился и навострился, теперь же стараясь урвать больше обрывочных фраз. — Когда это можно будет устроить? — послышался голос Федора. — Если твой график будет не таким плотным, как и мой, то, полагаю, в течении этой недели, — из-за приятного женского голоса Михаил чуть не упустил смысл её фразы, но быстро взял себя в руки. — Ты надолго здесь? — Пока не подпишем документы. Но, возможно, ненадолго еще задержусь. — Вот как, рад слышать, — Лермонтов раздраженно насупился, что из-за шума не смог услышать прямое продолжение, — ... сможем ещё увидеться. — Я сообщу о своих планах. — Конечно. Далее он предпочел не вслушиваться, поскольку самая интересная часть разговора была завершена. Михаил поднялся с места, проигнорировав подошедшего к нему официанта, и вышел на улицу, направляясь к ожидавшему его Гоголю. — Черт возьми, я думал ты там уже напился! Чего так долго? — вспылил Николай. — А мне можно было? — Николай нахмурился, Лермонтов примирительно поднял руки. — Не так-то просто было услышать о чем они говорили. Поначалу ничего такого не было, они просто беседовали, никаких признаком отношений не было. Но вот, что меня зацепило. Если я правильно понял из услышанных отрывков фраз, то наследник и эта девушка помолвлены. И, кажется, свадьба будет скромной, если она вообще будет, поскольку они, вроде как, хотят просто расписаться... Что, как мне кажется, весьма нетипично и даже странно для члена императорской семьи. — Когда? — почти шепотом спросил Николай, опустив голову. — На этой неделе. Не хочу еще больше тебя огорчать, но, полагаю, они хотят ещё встретиться, поэтому можно будет ещё чего узнать. — Нет, не нужно... Спасибо, Миш, больше не нужно. Ты и так мне очень помог. — Хэй, дружище, ну, чего ты? Серьезно что ли положил глаз? Я так-то пошутить хотел. Мне казалось, ты должен был хотя бы догадываться, что у любого наследника престола чуть ли не с пеленок может быть уже подобрана невеста. Может, мне тебя проводить? Сомневаюсь, что в таком состоянии ты сможешь нормально везти. — Нет, порядок. Ничего серьезного, я просто... действительно несколько удивлен, вот и всё. — Я очень в этом сомневаюсь, но надеюсь, что ты всё мне расскажешь, когда посчитаешь нужным. Я в тебя верю, поэтому не вешай нос! Или, может, не теряй? А, а, понял, да? — Ох, да заткнись уже, — Николай дружески толкнул Михаила в плечо, не сумев сдержать улыбку от такой глупости. — Понял, уже ухожу, ещё увидимся! — Лермонтов похлопал его по плечу и, приободряюще улыбнувшись, оставил наедине с собой. Гоголь точно не помнил, сколько времени он провел на улице, но поздней весной темнота наступала позже. За это время он испытал почти всевозможные эмоции, взял себя в руки и оставшееся время стоял в ожидании с несвойственным для него сдержанно-холодным выражением. Федор вышел из ресторана с легкой улыбкой, точно такая же была и у его спутницы. Он посадил девушку в машину (какое-то облегчение Николай испытал лишь от того, что они поехали не вместе, и сама машина была не Федора), после чего Николай уверенной походкой направился в его сторону, пока Достоевский набирал номер. — Да, я уже... Коля? Что ты здесь делаешь? Почему ты?.. Гоголь бесцеремонно схватил его за руку и повел в направлении своей машины. — Нужно поговорить. Федор в недоумении изогнул бровь, но особо не видя причин, не стал сопротивляться. — Нет, я доберусь сам, можешь ехать, — он отключил звонок водителю, теряясь в догадках происходящего. — Садись, — Николай открыл дверь пассажирского сидения, после чего занял место водителя. Достоевский повиновался. — Так что ты... — начал было Федор, как его перебили: — Что это, блять, было? — Гоголь с ожесточением повернул ключ зажигания. — Прошу прощения? Я же говорил, что у меня деловая встреча. Зачем ты вообще приехал? Ты следил за мной? — Федор с абсолютным спокойствием пристегнул ремень безопасности. Авто резко сорвалось с места. — Это ты называешь деловой встречей? Это, блять, гребанное свидание! Какого черта у тебя такое спокойное выражение, словно ничего не было?! Как мне еще это понимать?! — Для начала успокойся. Иначе ты сейчас попадешь в аварию. И потом, я советую не делать поспешных выводов и истерик, не разобравшись в ситуации. Я сейчас даже упускаю тот факт, что ты действительно за мной следил. — А что еще мне оставалось делать? Ты не сообщил мне о "деловой встрече", и сказал об этом в последний момент, словно это пустяковое дело и оно в порядке вещей. Так оно ни черта не в порядке вещей, если ты не знал! — Тебя так завел тот факт, что я встретился именно с девушкой, я не пойму? Так знай, что у меня и с ними бывают встречи. И как раз именно эта встреча не имела международного или и вовсе политического характера, поэтому, да, как ты выразился, "это пустяковое дело". — О, правда что ли? Да, обсуждение помолвки - это самое незначительное, что можно обсуждать, не так ли? — Останови машину. — Конечно, об этом ведь вовсе необязательно говорить! И даже не это главное! Мне вообще можно ничего не говорить, ведь я - так, немного веселья перед предписанным будущим. — Я сказал, останови машину! Николай замолчал от разгневанного тона Достоевского и как бы того не хотел, яростно нахмурился и остановился на обочине в ближайшем допустимом месте. Федор отстегнул ремень безопасности. — Я не собираюсь выяснять отношения, пока ты в таком состоянии. Успокойся и приди в себя, а уже после мы можем поговорить. Как бы мне сейчас неприятно не было - я готов к диалогу, и, надеюсь, ты тоже. Закончим пока на этом. Он захлопнул дверь авто и, отойдя на некоторое расстояние, набрал номер водителя. Гоголь чуть позже стушевался, но от раздирающей злости с силой ударил кулаком по рулю, от безысходности коснувшись его лбом. Когда он обернулся в надежде разглядеть Федора, его уже не оказалось на месте.