Everlasting Pain

***

      Чимин извивается под Чонгуком, впиваясь пальцами в диванную подушку над головой, и протяжно сладко стонет. Его прекрасное натренированное тело поблескивает от пота в свете ночника, источая жар. Чонгук скользит по его крепким бедрам ладонями, запечатлевая диким взглядом каждое движение, каждый ракурс, вслушиваясь в каждый звук, вырывающийся из любимой груди. Чимин то вдруг рычит и вгрызается в его губы, яростно подаваясь навстречу толчкам, то бубнит какие-то нечленораздельные нежности и признания, ластясь и оставляя лёгкие поцелуи на шее Чонгука. Им чертовски, сказочно хорошо, они оба утопают в чувствах, в немыслимой страсти, накал которой едва выдерживают. В такие моменты, когда их тела сливаются в единое целое, весь мир перестаёт существовать....       Чонгук одной ногой в этом мире, другой - в другом. Стоны Чимина вибрируют в его голове, а образ то расплывается, то становится чётким и ярким. Чонгук бредит, он всё ещё лежит на боку, но чувствует, как мягкие губы целуют сзади его шею, а нежные ладони скользят по животу. Он вроде бы спит, но и не спит одновременно. Он видит то, чего нет и ощущает то, чего ощущать не может.       - Малыш..., - с придыханием шепчет голос Чимина в самое ухо. Как всегда соблазнительный и сладкий. Головокружительный. Чонгук сквозь дрему стонет и зачем-то тянется к собственному члену. Тело истощено, но в то же время голодно, оно словно переживает какой-то особый абстинентный синдром, самую страшную из возможных ломку.       Чимин.... Как бы Чонгук хотел вновь ощутить его тепло, запах, крепко обнять, прижать к груди и не отпускать, чувствовать его каждой клеточкой, проникать глубоко внутрь и слушать, как ему хорошо.... Любимый....       - Чонгук..., - Чимин стонет всё требовательней, и Чонгук начинает водить по члену рукой, ощущая скорее боль, чем удовольствие.       - Малыш, я тоже так тебя хочу..., - голос сводит Чонгука с ума, он скулит и ещё яростнее совершает фрикции. Моральное и физическое истощение не позволяют ему кончить, внутри и внизу живота лишь всё болезненно пульсирует и обжигает.       - Чимин..., - Чонгук задыхается, хмурится от изнеможения и начинает плакать. - Мне так тебя не хватает....       - Я здесь, мой хороший, - шепчет голос, вызывая мурашки по всему телу.       Чонгук понемногу приходит в себя и убирает руку от своего члена. Видения и дрема постепенно рассеиваются и он обнаруживает себя всё так же лежащим на боку на диване и обнимающим подушку с рубашкой Чимина. На дворе ночь, и слабый синий свет уличного фонаря обрисовывает мрачные образы ветвей растущей за окном акации.       Чонгука вмиг бросает в холодный пот. Что с ним происходит? Это галлюцинации или.... Нет. Такого не может быть. Неужели Чимин мог....       Чонгуку страшно, жутко. Ему кажется, что он окончательно теряет связь с реальностью и перестаёт отличать сон от яви.       Порыв ветра всполошил листву, вызывая мистический шелест, который словно голос Чимина проник Чонгуку в голову.       - Чимин? - едва слышно зовёт Чонгук и крепче прижимает подушку к груди.       Ветер за окном усилился, а в молчаливых тенях маленькой комнаты появилось вдруг какое-то незримое присутствие.       Ладони Чонгука потеют, а в висках начинает громко пульсировать. Он всматривается в пустоту и всё явственней ощущает, что он в доме не один.       - Чимин? - вновь робко произносит Чонгук и нервно сглатывает.       - Я здесь, Куки.       Чонгук в ужасе. На этот раз он услышал голос отчётливо, не во сне, сонном параличе или у себя в голове, а наяву и где-то снаружи. Он резко принимает сидячее положение и поджимает коленки к груди. Сердце стучит так громко, что перед глазами расплываются яркие блики.       - Ч.. Чим..., - Чонгук даже говорить нормально не может. Ему кажется, что он вот-вот потеряет сознание от страха и потрясения.       - Не бойся меня, пожалуйста, - голос такой настоящий, что у Чонгука тут же вырывается болезненный стон. Он начинает задыхаться и судорожно глотать воздух.       - Нет.. нет, нет, не может быть, - у Чонгука паника, он хватается за голову и с силой прижимает ладони к ушам, но в этот момент кто-то вдруг прикасается к его плечу.       Чонгук вскакивает на ноги как ужаленный и пятится к стене.       - Чт.. что за? - Чонгук с ужасом всматривается в пространство, пытаясь в полутьме разглядеть хоть что-то, хоть какие-то признаки чьего-либо присутвия, но всё, что он видит - танцующие тени ветвей акации.       Никогда ещё в жизни Чонгуку не было так страшно. Он почему-то вдруг даже забыл, что хотел умереть совсем недавно. Его первобытные чувства вмиг обострились и неожиданно активировались архивные энергетические запасы.       - Кто здесь? - что-то внутри подсказывало, что вопрос глупый, но Чонгук решил всё равно задать его, потому что его разум требовал хоть какой-то реабилитации.       - Это я, малыш..., - голос Чимина прозвучал где-то совсем рядом, чётко и звонко, отчего у Чонгука тут же потемнело перед глазами.       Грудь парня вздымается от нехватки воздуха, он вжимается в стену и крепко зажмуривает глаза. Это не может происходить на самом деле. Всё это какой-то кошмар. Может быть он до сих пор спит? Если это так, то нужно что-то предпринять, что поможет ему проснуться.       - Чонгук..., - голос звучит совсем близко, почти у самого уха. - Я так люблю тебя, малыш....       Чонгука словно током прошибает. Он вновь начинает задыхаться и всхлипывать. Энергия самосохранения покидает его тело, отчего он начинает медленно сползать на пол.       - Я сплю, я просто сплю, - судорожно бубнит Чонгук самому себе, не решаясь разомкнуть веки. Он хватает себя за руку и начинает до боли сжимать кожу на предплечье, надеясь таким образом проснуться. Не помогает. Чонгук давит ещё яростнее, кусает губы и стонет от боли, но очередное прикосновение невидимой ладони к его щеке заставляет парня широко распахнуть глаза и вновь вскочить на ноги. На этот раз он не выдерживает и, только оказавшись в стоячем положении, несётся что есть мочи к двери и пулей вылетает на улицу.       На дворе глубокая и очень тёмная ночь, густой мрак которой разжижают лишь редкие фонарные столбы. Несмотря на это, Чонгук выбегает на трассу и мчится в сторону города, используя все свои последние резервы, заплетаясь в собственных ногах и спотыкаясь на ровном месте. Он не может больше думать. Разум истощен. Всё, что он ощущает, - потребность скрыться, спрятаться от всего безумия, что завладело им, от боли и потрясений. Он до невозможности устал и нуждается если не в уходе в мир иной, то хотя бы в продолжительном сне без сновидений и галлюцинаций.       Ноги едва удерживают его на ходу, но Чонгук продолжает плестись вдоль пустынной дороги, всё больше слабея и сбавляя скорость. Впереди из-за поворота вдруг появляются две ярких точки, и грешная мысль внедряется в безумный разум Чонгука раньше, чем он успевает это осознать. Это его шанс! Он может просто выйти на середину трассы в нужный момент, и наверняка утомлённый в столь поздний час, потерявший бдительность водитель не успеет вовремя среагировать, и всё будет кончено наконец....       Чонгук так и делает. Он выползает на дорогу и устремляется навстречу летящему на него авто. Визг колёс и свет фар уносятся куда-то в сторону. Тщетно. Водитель оказался на редкость расторопным и успел вовремя сманеврировать, отъехав на обочину.       - Ты сошёл с ума, парень?! - мужчина средних лет в грязной униформе рабочего с грохотом хлопнул дверцей своего авто и налетел на Чонгука с порцией праведного гнева. - Тебе тротуара мало что ли? И вообще, чего вздумал разгуливать среди ночи в такой глуши? Обкурился?       Чонгук не смотрел на него. Он молча опустился на асфальт и начал в досаде всхлипывать из-за провальной попытки свести счёты с жизнью. А ведь могло получиться. Всё казалось так просто.... Быстро.       Водитель какое-то время наблюдал за ним, слегка растерявшись от такого странного поведения. Затем он снял свою не менее грязную кепку, потёр вспотевший лоб и вновь жизнеутверждающе натянул её.       - Слушай, парень, - он устало провел по лицу крупной ладонью с мясистыми пальцами, - не знаю, что там с тобой произошло, но мне и без тебя проблем хватает. Давай-ка я подброшу тебя домой и поеду уже к семье.       Чонгук позволяет мужчине помочь ему встать и покорно плетётся к машине, втайне надеясь, что мужик окажется маньяком, убьёт его и закопает в лесу. Но и тут ему не свезло: водитель и в самом деле намерен помочь ему и оказывается омерзительным образом славным малым. Он всю дорогу до города уютно болтает о всяких проблемах рабочего класса, курит, не выпуская сигарету изо рта и, то ли из чувства такта, то ли из нежелания лезть не в своё дело, совершенно не интересуется обстоятельствами их знакомства.       Чонгук сидит на заднем сидении и смотрит в окно невидящим взглядом. Всё, что он пережил накануне, кажется ему чем-то нереальным, продуктом воспаленного ума. Что если ему всё это всего лишь приснилось? Или он до сих пор спит на том диване? Нет, скорее всего у него просто и в самом деле поехала крыша.       - Куда едем, сынок? - вопрос водителя вернул Чонгука в реальность и застал врасплох. А можно, они так и будут бесконечно ехать в неизвестном направлении, пока не приедут туда, где сейчас Чимин? Больше Чонгуку нигде не хочется быть.       Мужчина выжидающе смотрит на него в зеркало заднего вида.       - Если так и будешь молчать, то мне придётся высадить тебя, где удобно будет, - беззлобно предупредил он, вновь переводя взгляд на дорогу.       Чонгук неосознанно посмотрел на циферблат электронных часов на панели. Довольно старая вещь, которой сейчас уже почти никто не пользуется.       "3:33".       К Тэхёну. Да, это эгоистично со стороны Чонгука беспокоить друга в такой поздний час, но он меньше всего сейчас хочет оказаться наедине со своими безумными мыслями в их с Чимином квартире. И ещё меньше он хочет, чтоб его вновь начали посещать галлюцинации.

***

      Глаза сонного Тэхёна округляются, когда он видит на пороге едва держащегося на ногах друга. Чонгук так стремительно покинул загородный дом, что даже не позаботился о том, чтоб забрать телефон и закрыть за собой дверь, а потому он не смог заранее предупредить Тэхёна о своём ночном визите.       - Чонгук? Ты что тут делаешь? - Тэхён тут же всполошился, сгреб Чонгука в охапку и потянул внутрь квартиры. Режим гиперопеки включён. Но на этот раз Чонгук не возражает. - Что произошло? Как ты добрался? Почему не позвонил?       Вопросы сыпались один за другим, но Чонгук даже не думал отвечать на них: он вдруг тормознул друга на пути в зал и крепко прижался к нему, уткнувшись носом в шею.       - Тэ..., - Чонгук обнимал Тэхёна так крепко, что слышал, как вмиг участилось его сердцебиение. - Я схожу с ума....       Тэхён с трепетом обнимал друга в ответ, одной рукой поглаживая его полуседые волосы, а другой - хрупкую спину. Несмотря на усталость и моральное истощение, он ощутил вдруг спокойствие и умиротворение, когда Чонгук оказался в его объятьях.       - Чонгук..., - голос дрогнул и парню пришлось выдержать паузу и сглотнуть. - Знай, я всегда буду рядом и готов выслушать тебя, если тебе это нужно. Всегда.       Чонгук неожиданно почувствовал как какое-то тепло словно начинает обволакивать его сердце. Будто это тепло перетекало к нему из груди Тэхёна. Он подумал, что не заслужил такого друга. Он не был достоин Чимина, и у него его отняли. Что если и с Тэхёном что-то случится? Это будет его вина, потому что он не достоин такого хорошего отношения....       - Спасибо, Тэ..., - еле слышно произносит Чонгук и с силой сжимает ткань пижамы на спине друга. На этот раз он искренен. Он чувствует благодарность.       После того как Тэхён уговаривает Чонгука выпить немного зелёного чая, а затем принять душ, они вместе легли на не самую просторную кровать. Чонгук больше не проронил за всё это время ни слова, и Тэ не задавал больше вопросов, не давил на него, радуясь хотя бы тому, что Чонгук сам пришёл к нему и пошёл наконец на контакт. Конечно, его одолевало любопытство и не терпелось узнать, что произошло, почему Чонгук решил покинуть тот дом среди ночи и что творилось в его голове. Но Тэхён свято верил по жизни, что всё приходит в своё время, и никто в целом свете не в силах контролировать этот процесс.       - Пожалуйста, не выключай, - робко произнёс Чонгук, когда Тэ потянулся к лампе на прикроватном столике. Парень завис с протянутой рукой и вопросительно посмотрел на друга. Чонгук с опаской бегал глазами по комнате, окутанной тёплым тусклым светом, и неосознанно прижимал к груди одеяло.       Тэхён хотел спросить, почему Чонгук боится темноты, но не стал, молча повинуясь просьбе. Какое-то время они просто лежали, слушая почти звенящую тишину, и Тэхён старался как можно менее навязчиво пялиться на Чонгука, который продолжал настороженно всматриваться в пустоту и прислушиваться.       - Чонгук..., - Тэхён надеется, что разговор отвлечет друга от того, о чём он сейчас думает, потому что, судя по выражению его лица, это что-то ужасное. И это действительно сработало. Мягкий приятный голос Тэхёна будто моментально повышает вибрации в комнате и заставляет Чонгука выйти из транса. Он неожиданно примыкает к груди друга и жмётся как ребёнок, словно ища защиты, а того вновь охватывает приступ тахикардии.       - Мне страшно, хён, - еле слышно шепчет Чонгук, комкая пальцами ткань пижамы на груди друга.       Тэхён растерян. Он не знает, как ему себя вести, что можно делать и говорить, а что - нет. Единственное, на что он решается, - робко обнять друга и прижать ближе к сердцу. Чонгук холодный и слегка дрожит. Даже сквозь ткань Тэхён чувствует холод и напряжение. Он дотягивается одной рукой до серого ворсистого пледа в стороне и заботливо укрывает Чонгука почти по самую макушку.       - Я слышу его, Тэ..., - Чонгук продолжает дрожать даже будучи укрытым. - Теперь не просто у себя в голове. Я слышу его рядом с собой. Отчётливо, как слышу любого другого человека. Живого человека....       Тэхён не успевает отвергнуть первую неблагородную мысль, что вспыхнула в его сознании. Ему стыдно. Стыдно, что он так молниеносно подумал о сумасшествии. Чонгук просто убит горем и его мозг переживает временные сбои. Это ничего не значит. Тэхён осуждает и убеждает себя, попутно подбирая возможные варианты того, что он может на это ответить.       Чонгук же не ждёт комментариев. Он погружен в свои страшные мысли и сосредоточенно смотрит в пустоту за тэхёновым плечом. Он переваривает, раз за разом перекручивая моменты почти уже минувшей ночи. Что если это и правда был Чимин? Что если он, Чонгук, чудесным образом начал воспринимать вещи, которые обычным людям недоступны? Ведь, в конце концов, наше неверие во что-то не делает это что-то невозможным. Думать, что какие-то вещи не имеют право на существование только потому что они не укладываются в рамки нашего жалкого человеческого восприятия... - одна из самых пагубных форм невежества. От осознания этой мысли Чонгук ощущает болезненную вспышку в животе. Что, если он не сошёл с ума, и Чимин пытался достучаться до него, в то время как он струсил и бросил его там, в одиночестве, наедине со своим призрачным существованием?       - Я даже не знаю, что сказать, - Тэхён закончил перебирать варианты и принялся перебирать чонгуковы волосы. - Но я знаю точно одно - я хочу помочь тебе и приложу для этого все возможные усилия.       - Я знаю, о чём ты думаешь, - Чонгук всё хорошо понимал и не обижался. - Я тоже подозреваю, что окончательно спятил.       - Чонгук..., - Тэхёну больно и стыдно от осознания того, что он позволил себе плохо думать о друге.       - Не надо, - Чонгуку же не до этого и он пытается вложить это в свою интонацию. - Я не осуждаю тебя.       На смену страху приходят сожаление и горечь. Чонгук жалеет, что сбежал. Он должен выяснить, что на самом деле происходит: является ли Чимин призраком или продуктом его воображения? Он должен забыть о страхе и желании свести счёты с жизнью. Хотя бы на время.

***

      Сквозь сломанные старые жалюзи прорезаются тусклые лучи утреннего солнца. Чонгук спал совсем недолго и теперь, когда он едва разлепил глаза, окружающий мир кажется ему каким-то необыкновенно пустым и ужасающим, словно само пространство является монстром, цель существования которого - причинение боли. Спустя несколько долгих секунд, которые Чонгук потратил на то, чтоб понять, где он находится, приходит новая порция болезненных ощущений - воспоминания о недавних событиях и о ситуации в принципе. Загружается словно пакет обновлений в каком-то приложении. И Чонгук снова отчаянно хочет исчезнуть, самоустраниться, но вспоминает о том, что обещал сделать.       - Чимин? - Чонгук садится на кровати, сгребает к груди одеяло и начинает внимательно изучать пространство вокруг. Тишина. Его бедный друг, полночи не спавши, вынужден был пойти на работу, о чём наверняка написал кучу извиняющихся сообщений в мессенджер. Он не мог остаться, так как иначе, учитывая то, сколько времени ему приходилось пропускать работу ради Чонгука, его уволят и им обоим придётся питаться праной. Но Чонгук не думает о Тэхёне, он думает только о том, что не слышит больше любимого голоса и не ощущает чьего-либо присутствия, а тем более прикосновения. Звенящая, давящая на психику тишина.       - Чимин? Ты здесь, любимый? - вновь взывает Чонгук и ощущает, как новая волна горечи подкатывает к горлу. Сердце начинает колотиться быстрее, дыхание учащается. Ему больно и досадно из-за того, как он вёл себя всё это время. А вдруг всё это прекратится и Чимин больше не появится? Вдруг Чонгук причинил ему боль своим поведением?       - Чимиин! - Чонгука захватывают эмоции, он не может смириться с мыслью, что мог допустить такое. Он начинает в бессилии постанывать и нервно покачиваться взад-вперёд, ещё яростнее прижимая одеяло. - Пожалуйста, вернись, любимый. Прости меня....       Тщетно. Ничего не происходит. Всё до омерзения нормально, буднично. Вся эта комната и весь тот мир, что находится за ней, неожиданно вызывают у Чонгука отвращение, граничащее с ненавистью. К нему вдруг с ясностью приходит осознание того, что этот обычный, столь привычный доселе мир, в котором он был так счастлив все эти долгие годы, уже никогда не сможет принять его обратно, а он - вновь почувствовать себя его гармоничной частью. Мир никогда не будет прежним. Если, конечно, Чонгук не решит покинуть его.... *Aljosha Konstanty (AK) - Life After Death*       Прошла неделя. Чонгук отчаялся. Он взывал к призраку Чимина денно и нощно, повсеместно (в их общей квартире, в квартире Тэхёна и на улице). Он даже уговорил друга вновь свозить его в загородный дом, но и это ни к чему не привело: никаких признаков присутствия Чимина так и не удалось обнаружить.       Чонгук устал: от постоянной боли, от чувства вины и какой-то всеобъемлющей пустоты внутри (словно в душе образовалась огромная дыра и ничто больше не способно заполнить её). Он надеялся, что сможет установить контакт с призраком Чимина, чтоб хотя бы попрощаться и попросить прощения, сказать в последний раз, как сильно он его любит.... Даже если этот призрак будет лишь плодом его воспаленного ума.       Чонгук стоит на балконе и смотрит отсутствующим взглядом куда-то вдаль. Сотни разноцветных огней ночного Сеула отражаются в его тёмных как бездна глазах. Он думает о том, что эта ночь так и шепчет положить конец всем его мучениям: Чимин так и не откликнулся на его зов, а у Тэхёна дичайший аврал на работе, отчего он до сих пор не вернулся.       Улицы города всё ещё кажутся оживленными: внизу на дорогах мельтешит и шелестит транспорт, где-то у соседей слева слышится болтовня из телевизора и мелодичный женский смех, а справа - семейные разборки под аккомпанемент плача младенца.       Чонгук не смотрит вниз, он ловко взбирается на бетонный парапет и продолжает хладнокровно гипнотизировать горизонт. Это его шанс. Один лишь шаг и всё будет кончено. Всего одно маленькое движение способно изменить судьбу. Чонгуку неожиданным образом приятно это новое чувство - осознание того, что боги могут отнять у него любовь, разрушить его жизнь, манипулировать им и вытворять, словом, всё, что заблагорассудится, а он может, в свою очередь, этой жизни себя лишить. Будто самоубийство - единственная возможность проявить данную богами пресловутую свободу воли. Ведь всё остальное они решили за него....       - Я люблю тебя, Чимин..., - шепчет Чонгук, и лёгкий ветерок начинает ненавязчиво играть с его усеянными сединой волосами. - Я буду с тобой. Или не буду вообще.       Чонгук был полон решимости сделать шаг вперёд, но неожиданно из квартиры за его спиной послышался какой-то грохот. Звук был таким громким, резким, что Чонгук вздрогнул и едва не сорвался вниз против воли.       Что это было? Неужели Тэхён наконец явился домой в самое неподходящее время? Чонгук с досадой понимает, что его очередная попытка суицида вновь провалилась, потому что он не хочет, чтоб друг стал свидетелем его смерти. Он, конечно, эгоист, но не до такой степени....       Надо признаться, Чонгука одолевает не только досада, но и любопытство. Что, если это всё-таки не Тэхён? Он должен установить источник звука, прежде чем предпримет новую попытку.       - Тэ? - зовёт Чонгук, окутанный мраком их с Чимином спальни. И тут вдруг под рёбра вновь закрадывается то знакомое мистическое чувство чьего-то присутствия. Чонгуком вмиг овладевает животный страх, но на этот раз он пытается подавить его и держать эмоции под контролем. В комнате кто-то есть и это определённо не Тэхён.       - Чи... Чимин? - голос Чонгука дрогнул. Он всматривается в темноту, не решаясь включить свет.       - Пожалуйста, не делай этого, малыш, - произнёс нежный голос Чимина где-то возле терракотового шкафа в углу. Голос звучал отчётливо, с ноткой печали в интонации, но его вибрации словно пропитывали пространство, обволакивая его какой-то необычайной глубиной, что казалось странным и неестественным.       У Чонгука по телу пробежался холодок, а к горлу в одночасье подобрался ком. Чимин здесь! Он вернулся! Он наконец услышал зов!       - Прости..., - Чонгук хнычет, задыхается. Он не видит в комнате никого, но чувствует, что не один. Неужели это и вправду Чимин? Как такое возможно? - Я... мне было страшно. Мне и сейчас страшно. Прости, любимый.       Чонгук всматривается в угол, надеясь уловить хотя бы какую-то тень, но всё кажется обыденным и от этого только страшнее, потому что всё настолько реально, что не может быть ни сном, ни продуктом воображения.       - Всё, хорошо, малыш, - голос звучал всё ближе, и Чонгук всё ещё не видел его источника. - Я всё понимаю.       Чонгук дрожит. Кажется, что кто-то приблизился к нему настолько, что он чуть ли не кожей ощущает его присутствие.       - Это правда ты? - шепчет он и боязливо протягивает ладонь вперед, надеясь хотя бы что-то нащупать, раз не может воспринимать это что-то глазами. И он чувствует! Его пальцы неожиданно упираются во что-то твердое прямо перед собой, что-то совсем рядом, буквально в футе от него. Чонгук вздрагивает от вновь завладевшего им ужаса и отстраняется на шаг назад, едва не споткнувшись о прикроватный столик.       "Не может быть! Этого не может быть!" - одна и та же фраза крутится у Чонгука в голове словно заевшая пластинка и в шоке от происходящего он даже не замечает, что повторяет ее вслух.       - Но это есть, - несмотря на то, что Чонгук находится на грани полного сумасшествия, Чимин позволяет себе прикоснуться к его плечу невидимой ладонью. Чонгук осыпается на пол, ноги его не держат, его руки и губы дрожат, он сам весь трясется: рука такая настоящая и она всё ещё на его плече, не отпускает, а, напротив, сжимает всё сильней. Он зажмуривает глаза и начинает всхлипывать.       Что происходит? Как всё это возможно и почему? Столько вопросов и ни одного ответа. Мысли судорожно мечутся в голове и Чонгук вдруг осознает, что не хочет больше терзать себя ими. Всё, чего он хочет на самом деле, - позволить этому всему быть. Он хочет ощущать Чимина рядом, говорить с ним, обнимать его, пусть даже в такой форме. Каким бы невероятным это все ни казалось, это его шанс побыть с любимым вместе, его шанс узнать, что произошло и попросить прощения.       - Чимин, - шепчет Чонгук сквозь слезы и несмело вновь тянется дрожащей рукой к месту, где, как он интуитивно полагает, находится грудь Чимина. - Как...?       Ладонь утыкается во что-то до боли знакомое. Чонгук знает все изгибы на теле любимого наизусть, а потому не может сдержать эмоций. Его прорывает: он начинает рыдать сначала безмолвно, а затем в голос, громко и вымученно. Его ладонь всё еще прилегает к месту, где должно стучать сердце, и Чонгук не решается убрать её, несмотря на всё ещё не утихающий страх, потому что нет страха сильней, чем вновь потерять Чимина....       - Пожалуйста, не плачь, малыш, - ласково шепчет голос, а ладонь перемещается с плеча на мокрую щеку. - Я с тобой. Я никогда больше тебя не брошу.       Чонгук не просто плачет, он ревёт дурниной, не в силах овладеть собой. Он наконец сдаётся, принимая всё, что происходит, и тянется в невидимые объятья. И он чувствует! Да, возможно это не совсем то же самое, что обнимать физическое тело: он не ощущает ни тепла, ни сердцебиения, ни любимого запаха, но он чувствует знакомые очертания и только это выворачивает его наизнанку. Это Чимин! Его Чимин! Он не сходит с ума! Не могут галлюцинации быть такими реалистичными....       Чонгук захлёбывается, прижимая невидимое тело пылко, почти истерично, и встречая взаимность. Несмотря на лавину противоречивых чувств, самым сильным из них является облегчение: слабое, еле уловимое, но такое необходимое.       - Простиии, - скулит Чонгук, содрогаясь в объятьях пустоты.       - За что, малыш?       - За то, что я жив.       Чимин ничего не успевает ответить, потому что в комнате неожиданно загорается свет, и Чонгук видит стоящего в проеме Тэхёна, на лице которого застыла смесь непонимания и страха.       - Чонгук..., - ошеломленный друг в недоумении описывает взглядом странную сцену. - Что происходит?       Если б Чонгук знал ответ на этот вопрос.... И если б он знал, куда вдруг исчез Чимин, стоило только Тэхёну появиться в комнате.