Часть 5
19 июня 2021 г., 13:52
***
- Клянусь, Тэ, он был здесь! Я понимаю, это звучит как бред сумасшедшего, и я тоже сначала думал, что сошел с ума, но это не так! - Чонгук пытается сквозь слезы объяснить другу суть ситуации, но с каждым словом видит в его глазах всё больше недоверия. Это недоверие вмиг отрезвляет его и охлаждает пыл. Чонгук всё понимает. Он и сам, будь он на месте Тэхёна, не поверил бы в подобное. - Я знаю, ты мне не веришь.... Тэхён сидит на коленях перед Чонгуком и осторожно держит его холодные пальцы в своих больших ладонях. Он опускает глаза, вероятно понимая, что его взгляд слишком компрометирующий, ведь он действительно не верит Чонгуку. Он хочет, но не может. - Чонгук, ты просто устал..., - Тэхён не знает наверняка, кого конкретно пытается убедить в сказанном: Чонгука или себя самого. - Дело не в этом, чёрт возьми! - Чонгук выдернул свои ладони из рук Тэхёна и подскочил на ноги. - Чимин! Где ты? Почему ты исчез? Пожалуйста, вернись! Поговори с нами, Чимин! Пожалуйста.... Тэхён с беспокойством смотрит на то, как его друг взывает к пустоте и не знает, как лучше задать вопрос, о котором он уже давненько начал подумывать. Чонгук явно не оценит инициативу, и это может испортить их отношения, но Тэхён в отчаянии. Он понимает, что всё заходит слишком далеко и сами они не справятся. - Может нам стоит обратиться к специалисту? - осторожно произносит Тэ, смотря на друга снизу вверх щенячьими глазами. Чонгук резко переводит на него неопределённый взгляд. - Я надоел тебе, да? Это не может быть бредом, Тэ! Он слишком реален! Прошу, поверь мне! - Если это так, то почему я его не вижу и не слышу? Почему только ты? - Я не знаю.... Но, возможно, этому есть какое-то другое объяснение. Пожалуйста, Тэ, дай мне ещё немного времени, прошу. Тэхён смотрит в умоляющие глаза Чонгука и не знает, как ему поступить. Стоит ли вызвать врача или согласиться на просьбу друга об отсрочке? А вдруг отсутствие своевременной помощи навредит Чонгуку ещё больше? Вдруг он всё-таки решит свести счёты с жизнью? Всё это будет на совести Тэхёна, ведь по сути сейчас вся ответственность за жизнь Чонгука возложена только на него одного. Чонгук всё ещё умоляюще смотрит: влажные глаза искрятся безумием, но в них по крайней мере вновь зародилась какая-то жизнь, что не может не радовать. Тэхён ещё несколько секунд колеблется прежде чем наконец заговорить. - Хорошо. Возможно, я пожалею о своём решении, но я согласен, - Тэхён обхватывает ладони Чонгука и слегка сжимает их в своих. На этот раз он не ждёт никаких санкций. - Но если я увижу, что тебе становится хуже, - обещай, что не откажешься от встречи с врачом. Чонгук не думает ни о каких обещаниях. Его мозг не способен после того, что недавно произошло, воспринимать какую-либо ещё информацию. Он думает только о Чимине. Впрочем, как и всегда.***
В последние дни Тэхён завел привычку спать вместе с Чонгуком. Поначалу, когда Чонгук еще страшился той чертовщины, что с ним происходит, присутствие под боком теплого, громко сопящего друга, имеющего привычку закидывать на него ноги, никак не напрягало, как раз наоборот: это хоть немного отвлекало его от болезненных мыслей. Теперь же, когда Чонгук осознал, что призрак Чимина не намерен проявлять себя в присутствии Тэхёна, его пребывание рядом стало не таким желанным. Яркие лучи утреннего солнца вновь защекотали теплотой по бледной щеке Чонгука. Он поморщился, постепенно вникая в реальность и в тот же момент ощущая, как ядовитая горечь начинает растекаться по венам вместе с осознанием своего бытия. Чонгук не открывал глаза, продолжая поневоле вспоминать события минувшей ночи и слушая звенящую тишину, царящую в спальне. Тэхён, очевидно, был на работе, потому что Чонгук не чувствовал возложенных на себя конечностей и не слышал каких-либо звуков, без которых его друг, судя по всему, спать не мог. - Чонгук, - неожиданно прозвучал голос Чимина, отчего парень вздрогнул и резко распахнул глаза. Голос звучал со стороны пресловутого терракотового шкафа и Чонгук медленно, не без боязни, повернул туда голову. То, что пристало его взору не вписывалось ни в какие рамки, не поддавалось никакому разумному объяснению и было за гранью того, что Чонгук мог выдержать: Чимин стоял в паре метров от него, выглядя вполне реально, словно во плоти. Это был не какой-то призрак, силуэт или ещё что-либо имитирующее очертания человека. Он выглядел настолько реально, что абсолютно ничто не отличало его от живого Чимина, от того самого Чимина, которого Чонгук знал и любил. Чонгук в ужасе. Именно это чувство победило в нём все остальные в этот момент: его мозг всё ещё отказывается принимать действительность. Это явный перебор. Возможно, он всё-таки сходит с ума, потому что такое не может происходить на самом деле. Чонгук начинает судорожно отстраняться к изголовью кровати, не отрывая от всё ещё стоящего у шкафа Чимина ошалевших глаз. Чимин выглядит в точности так, как выглядел в день своей смерти: та же одежда, причёска, серебристый цвет волос и будто бы даже его лицо так же немного припухшее с похмелья, а под глазами те же синеватые круги. Чонгук подмечает все эти детали и начинает часто дышать, ему вновь не хватает воздуха, потому что это не просто страшно, но и невыносимо больно. Его Чимин... такой настоящий! Такой живой.... Как такое возможно? Может, он тоже умер и попал в другое измерение, где они снова могут быть вместе? Кто ответит на эти вопросы? - Чи.. Чимин, - лепечет Чонгук, задыхаясь. Слёзы откуда-то всё ещё берутся и начинают течь по искаженному гримасой боли лицу. Чимин стоит неподвижно, но смотрит пристально голодным, истосковавшимся взглядом. Его грудь вздымается, словно он часто и глубоко дышит, но как он может дышать и, главное, зачем? Чонгук всё ещё в ужасе. - Малыш, ты меня видишь? - для Чимина, как ни странно, это, видимо, становится неожиданностью. - Д.. да, - Чонгук прижимается к холодному изголовью и глотает воздух и слёзы. - Любимый.... К.. как? Чимин словно бы в не меньшем ужасе, чем сам Чонгук, голод в его глазах сменяют растерянность и страх. - Я..., - даже голос его больше не звучит неестественно, а ничем не отличается от голоса живого Чимина. - Я не знаю. Время словно остановилось. Они долго смотрели друг на друга, не отрывая глаз и не решаясь что-либо предпринять. Чонгук сдался первым: он не мог больше выносить эту муку, не мог видеть перед собой любимого человека, которого, как он думал, потерял навсегда, и просто держаться на расстоянии. Ему невыносимо, до дрожи, до зуда хотелось наконец вновь прикоснуться к нему, вновь обнять его, сказать, как он его любит и как сильно он по нему скучал.... Чонгук несмело стекает с кровати и ползёт к Чимину. Именно ползёт, потому что ему вряд ли удастся в таком состоянии удержаться на ногах. Чимин опускается на колени и протягивает к нему руки. И они одним порывом сливаются в объятьях. Чонгук содрогается в рыданиях. Он чувствует любимого каждой своей клеточкой и теперь видит его! Он даже смутно ощущает аромат моря и цитрусов! Немыслимо! Это какой-то сон. - Мне так тебя не хватало, любимый..., - Чонгук сквозь слёзы произносит то, что волнует его в первую очередь. - Я так тебя люблю.... Не могу без тебя жить. Прости, пожалуйста.... Когда Чонгук наконец отстраняется, чтоб посмотреть Чимину в глаза, ужас вновь вторгается в его душу. Настоящий. Всё в нем выглядит как прежде, но.... Что-то всё-таки не так. - Как..., - Чонгук даже не знает, как сформулировать вопрос, потому что всё это - абсолютная дичь. - Почему ты здесь? Чимин смотрит пристально, и Чонгук ощущает хватку его ладоней на своих плечах. Но он не чувствует тепла. Вот в чём дело! Тело Чимина не источает тепло, которое присуще любому живому человеку. - Я не знаю, - Чимин всё ещё выглядит напуганным и немного непривычно отчужденным. - Ты звал меня и я пришёл. Чонгуку хотелось понять больше, хотелось получить объяснения и, по возможности, разумные. Ему хотелось, чтоб хоть кто-то пролил свет на то, что происходит, и единственный, кто мог это сделать, как он думал, был Чимин. Но Чимин, судя по его растерянному виду, был сам не особо осведомлён в сути своего посмертного существования. Или, возможно, он просто не помнит.... Им, вероятно, потребуется больше времени, чтоб во всём разобраться. Таковы были судорожные размышления Чонгука, которые быстро сменились желанием вновь прижать любимого к сердцу и не отпускать всю оставшуюся жизнь. Плевать на контекст: Чимин здесь, в его объятьях и это самое главное. Они молча обнимались несколько минут, по-прежнему сидя на полу, и Чонгук, слегка успокоившись, отстранился и вновь посмотрел в любимые глаза. Взгляд грустный, сожалеющий, но слёз нет. Может ли он плакать? Чонгук нежно помещает ладони на холодные щеки Чимина, слегка потирает скулы большими пальцами и невольно останавливает взгляд на пухлых губах. - Можно я....? - Чонгук спрашивает разрешения, потому что не понимает, о чём Чимин думает и что чувствует. Он выглядит слегка растерянным и таким трогательно невинным, каким Чонгук, как ему показалось, никогда не видел его при жизни. Не дождавшись разрешения, он неспешно приближается и мягко припадает к призывно раскрытым губам. Эмоции тут же накрывают с головой и он начинает сквозь поцелуй тихо постанывать, хаотично поглаживая щёки Чимина обеими ладонями. Холод. Чонгук не чувствует вкуса и начинает вскоре углублять поцелуй, становясь настойчивее, а Чимин, между тем, покорно следует за его траекторией. Чонгук мычит и вгрызается в мягкие губы всё яростнее, но все равно не ощущает ни тепла, ни вкуса, лишь только эмоции и ядовитую горечь, обжигающую его изнутри. - Любимый..., - не в силах более терпеть эту муку, Чонгук отстраняется и вновь плачет, потому что обида и разочарование ещё никогда не были столь всеобъемлющими. Чимин перед ним, такой настоящий, такой реальный, Чонгук может видеть его, говорить с ним, прикасаться к нему, обнимать его и даже целовать. Он даже может слышать запах его духов! Но он не чувствует любимого. И это закономерно, ведь его Чимин на самом деле погиб, а этот фантом является либо бесплотным призраком, либо плодом воспаленного ума. Чимин словно всё вмиг понимает: его взгляд искрится печалью и сожалением. Чонгуку невыносимо видеть его таким, но он осознает, что бессилен что-либо изменить. Или всё-таки.... - Чимин..., - Чонгук бережно обхватил ладони любимого, пытаясь отвлекать себя от мысли о их неодушевленности. - Пожалуйста, скажи мне, что ты помнишь. Не может быть, чтоб он ничего не знал, как рассуждал Чонгук, ведь если он является ему и проявляет чувства, значит он помнит об их отношениях при жизни, а, следовательно, должен помнить что-нибудь ещё. Чимин отводит взгляд в сторону, его грудь начинает вибрировать от волнения, а Чонгука в этот момент внутри разрывает на тысячи кусочков осознание того, что Чимин зачем-то дышит, не имея физического тела. - Я... я попал в аварию, - тихо произносит он и сжимает в ответ чонгуковы ладони. Чонгуку всё ещё жутко от таких странных прикосновений, от того, что Чимин выглядит как живой человек, но им при этом не является. Его гложат противоречия: с одной стороны он плавится от любви, радуясь, что смог воссоединиться с Чимином хотя бы в такой форме, а с другой его одолевает леденящий душу ужас от происходящего. - Прости, любимый, но как это произошло? - Чонгук не хочет давить, но ему нужны ответы. - Тебе не было больно? - Мне не было больно, - Чимин, очевидно, не хочет ничего обсуждать. - Я не помню, малыш. Я помню только, что ехал на большой скорости. Грузовик... - Почему ты ехал днём? Тебя выгнали с работы? - Чонгук решает задавать наводящие вопросы, надеясь, что это поможет Чимину восстановить картину произошедшего. - Да. - Наверное, опять поругался с кем-то.... - Так и есть, - Чимин отвечает явно без особой охоты, что вполне понятно, учитывая тему. Кто захочет обсуждать подробности своей смерти.... Хотя, возможно, причина в чём-то другом? Чонгук не думает об этом. Он вообще всё больше утрачивает способность критически мыслить, так как эмоции завладели им без остатка. - Любимый..., - глаза Чонгука вновь наполняются слезами. Он подносит ладони Чимина к губам и нежно целует их. - Мне так жаль.... Я бы так хотел всё изменить. Предотвратить это. Я бы так хотел оказаться там вместо тебя. Это всё моя вина! Если бы не я, ты бы вовремя приехал на работу и этого бы не произошло! Прости, любимый! Я бы убил себя, но теперь ты здесь, и я не понимаю, что делать, почему так стало и что всё это значит. Я знаю только, что не могу без тебя жить.... Это невыносимо. Ты всё для меня! Ты мой кислород.... Чонгук дрожит и скулит от боли. От слабости и истощения голова нещадно кружится, и, кажется, он вот-вот потеряет сознание. Чимин пытается наладить зрительный контакт, но Чонгук пребывает в каком-то бреду и выглядит уже едва вменяемым. - Не убивай себя, прошу тебя, малыш, - голос любимого вызывает очередной всплеск боли. В глазах темнеет, и Чонгук плотнее прижимает ладони к мокрым от слёз губам. - Ради меня. Возможно поэтому я всё ещё здесь - уберечь тебя от совершения роковой ошибки. Ты не знаешь, что там. Твоя смерть не гарантирует того, что мы снова будем вместе. Посмотри на меня! Я даже не помню, как здесь оказался! Мне кажется, я уже начинаю забывать, кто я. Мои чувства слабеют. Я боюсь, что скоро забуду тебя. Это будет моей окончательной гибелью. Чонгук вновь захлебывается слезами. Каждое слово словно инъекция яда. Он больше не в силах это терпеть. Слишком много потрясений. Очередной всхлип и Чонгук резко проваливается в темноту. Иногда мрак бывает спасительным....***
Снова гулкий баритон в очередной раз взывает к уставшему духу Чонгука с просьбой вернуться в эту бренную реальность. И Чонгук вновь начинает его тихонько ненавидеть, потому что знает, что когда Тэхён рядом, Чимин исчезает. - Чонгук, - голос друга по обыкновению встревожен, он легонько хлопает Чонгука по щекам, пытаясь привести в чувства. Тот не хочет открывать глаза, ведь Чимина он всё равно не увидит. - Чонгук, очнись! Тэхён становится настойчивее, и это можно понять: выносить всю тяжесть его нынешнего положения сможет только человек с железной выдержкой. А Тэхён не такой уж и стойкий. Он вымотан, выжат до последней капли, заряд батареи на нуле, а зарядное устройство утеряно. Он любит Чонгука (иногда его чувства к другу даже кажутся ему не совсем дружескими), но эта любовь отнимает слишком много драгоценных ресурсов, которые истощаются с каждым днём всё интенсивнее. Он всё чаще думает о том, чтоб вызвать врача. Чонгук позволяет Тэхёну переместить себя на кровать, и, приоткрыв наконец глаза, видит этот говорящий взгляд. Чонгук вмиг всё понимает и решает, что ничего не расскажет о том, что произошло. Чимин будет его маленькой тайной. - Ты расскажешь мне, что с тобой происходит? - тон Тэхёна уже не такой ласковый как обычно. Его тёмные вьющиеся волосы спадают на бледное лицо, прикрывая один глаз. Он угрюм, уголки губ опущены, один тёмный глаз смотрит со странной смесью печали, усталости и лёгкого упрёка. Тэхён хочет побыть эгоистом хотя бы иногда. Возможно, это что-то изменит. Чонгук отводит взгляд в потолок, лёжа в излюбленной с некоторых пор позе покойника. - Всё в порядке, - ложь нужно начать издалека. Потренироваться. Чонгук больше не видит тёмного глаза, но чувствует, что в нём кипит жизнь. Тэхён фонит, источая свои человеческие эманации. От него веет теплом, лёгким запахом пота вперемешку с горьковатым ароматом дезодоранта. Он живой и это напоминает Чонгуку о том, что от Чимина он не чувствовал ничего подобного. - Не хочешь говорить со мной, - Чонгук знает, что Тэхён ослепительно красив, когда злится, но ему плевать на его чары и на его чувства вообще. Чонгук начинает ассоциировать своё возвращение к жизни с Тэхёном, а жизнь ему ненавистна. Он вновь опустошен и не может ничего чувствовать. Что-то изменилось. Чонгуку кажется, что он так же как и Чимин начинает забывать обо всем. Он будто тускнеет. Его существование становится призрачным. Оказывается, можно умереть ещё будучи живым.... Чонгук продолжает молча гипнотизировать потолок, несмотря на пытливый взгляд Тэхёна. Он хочет, чтоб тот ушёл, и вскоре это происходит. Вот только Тэхён не возвращается ни ночью, ни на следующий день, ни даже через неделю....***
Чонгук не особо обеспокоен исчезновением друга: на следующее же утро, пробудившись, он вновь видит перед собой призрак Чимина и с того самого момента он больше не может и не хочет ни о чём другом думать. Чимин никуда больше не исчезает, даже ночью он как прежде лежит с Чонгуком в их общей постели и прижимается к спине. Чонгук пытается смириться с тем, что не ощущает никаких излучений, тепла, энергетику любимого. Он пытается довольствоваться тем, что имеет и не думать о том, что их обоих ждёт в ближайшем будущем. Ведь понятно, что это не будет продолжаться вечно: Чимин может исчезнуть так же внезапно, как появился. Чонгук хочет побыть с ним как можно дольше, а потом.... Потом он сделает то, что давно задумал. - Куда ты исчезал, когда не был рядом? - вопросы без ответов всё ещё не давали покоя. Неоновые огни ночного города отбрасывали на кровать цветные блики. Они лежали, обнявшись, и Чонгуку порой на секунды даже казалось, что Чимин всё ещё жив, и всё у них стало как прежде. - Я не помню, - Чимин по обыкновению долго молчал, прежде чем ответить. - Меня словно просто не существовало. - Как такое может быть? Чимин не ответил. Возможно, счёл вопрос риторическим. Чонгук не настаивал. - Что ты чувствуешь, когда прикасаешься ко мне? - Чонгука давно волновал этот вопрос. С ним всё понятно, но что чувствует Чимин? - Мне хорошо. Как и всегда было..., - объятия Чимина усиливаются и это вызывает очередной болезненный всплеск в груди. - Я так боюсь, что ты навсегда исчезнешь.... Я всё бы отдал, чтоб вернуть тебя. Даже свою жизнь. Но гребаным богам она не нужна! - Я не видел ни бога, ни дьявола, - на лице Чимина вдруг отчётливо отпечатывается потрясение. Это новое откровение шокировало его. - Но ведь я же мёртв.... Почему я всё ещё здесь? Почему я словно сплю и не могу проснуться? Чонгук опять задыхается. Паническая атака. Обычное дело. Чимин тут же забывает о себе и пытается успокоить парня. - Тише, малыш, - он ласково гладит Чонгука по щекам. - Пожалуйста, успокойся. Я рядом. - Мне страшно, любимый. Я боюсь за тебя. За нас. Всё кончено. Впереди только мрак. - Не говори так. Для тебя ещё не всё кончено. Чонгук плачет, прижимаясь к груди Чимина как ребёнок. - Люблю тебя.... Безумно люблю. Без тебя мне ничто больше не нужно. - А Тэхён? Ты причиняешь ему боль. Чонгук молчит. Он не хочет думать о Тэхёне. Его волнует только то, что ему придётся жить без Чимина. Это не жизнь, а нескончаемая мука. - Пожалуйста, что бы ни случилось, живи. Обещай мне, что ничего с собой не сделаешь. Чонгук ничего не обещает. Он подносит мокрые губы к груди Чимина и прикасается ими к безжизненной коже. - Так хочу вновь почувствовать тебя. С ума схожу без твоего тепла. Твоего вкуса, запаха.... Больно, Чимин.... Это агония. Ты хочешь, чтоб эта боль длилась бесконечно? - Всё пройдёт. Так всегда бывает. Время лечит. - Не всегда! Чонгук жаждет прикосновений любимого, хочет слиться с ним в единое целое, хочет их безумств и сумасшедшей страсти. Всего того, что у них было. Его плоть, даже несмотря на общее истощение, реагирует на объятья любимого. Он по обыкновению хочет его. Болезненно хочет. - Чимин..., - Чонгук начинает водить ладонями по холодной спине, попутно подбираясь губами к шее, подбородку, а затем и к пухлым губам. Он тихо мычит, по телу проносится мелкая дрожь, его движения судорожные и порывистые как у неопытного подростка. Какой может быть опыт, если Чимин теперь призрак? И каким нужно быть больным извращенцем, чтоб хотеть призрака? Но Чимин, похоже, не возражает. Он охотно отвечает на поцелуй и от этого Чонгуку сносит крышу окончательно. - Любимый, так тебя хочу.... Чонгук углубляет поцелуй и стонет Чимину в губы. Перед глазами мерцают белые пятна, он уже едва не теряет сознание, хотя они ещё лишь только целуются. Да, Чимин не такой, как прежде: он подобен кукле, у которой есть материя и форма, но нет содержания, но Чонгуку всё равно, ведь он знает, что это всё ещё его Чимин. И пусть он не может испытать всю полноту ощущений, он всё ещё нуждается в том, чтоб слиться с любимым в единое целое, почувствовать его хоть как-нибудь, хоть и неполноценно. Все годы, что они были вместе, Чонгук в большинстве случаев исполнял роль актива и не потому что имел к этому какую-то предрасположенность или обладал какой-то особой мужественностью, а просто потому что Чимину очень нравилось чувствовать его внутри и он часто просил о том, чтоб Чонгук заполнил его. Чонгук не возражал против такого распределения ролей, потому что думал только о том, чтоб любимому было приятно, а его громкие стоны - самая лучшая на свете музыка. Но на этот раз всё было странно. Чимин неожиданно перевернул Чонгука на спину и на секунды взвесился над ним, упираясь на руки. В комнате, несмотря на свет уличных фонарей, льющийся из окна, было темно, и Чонгук, несмотря на головокружение и спутанность сознания, вызванные возбуждением, ощутил вдруг кратковременное замешательство и лёгкий приступ страха. Ему отчего-то на секунды показалось, что перед ним вовсе не его Чимин, а неизвестно кто или что. Это чувство было мимолетным, но оставило неприятный осадок. Чимин словно учуял подвох и потянулся за поцелуем. Ощутив настойчивые прикосновение мягких губ, а также давление, которое Чимин осуществлял, прижимаясь к голому торсу своей твёрдой плотью, Чонгук сдался и начал вновь болезненно скулить и слегка извиваться от изнеможения. Но когда Чимин неожиданно подхватил его бедра и поднёс к анусу свой твёрдый как камень... член, Чонгук вновь растерялся. - Чим..., - Чонгук не успел ничего произнести, потому что любимый вошёл резко и бесцеремонно. Чонгук вскрикнул от жгучей боли, пронзившей его тело и прогнулся в спине. Он вцепился в подушку над головой и начал хватать воздух, жмурясь от искр, что мельтешили перед глазами. Но Чимин и не думал дать парню время для адаптации. Он начал совершать медленные размашистые толчки, от которых Чонгук стонал на всю комнату, едва не плача. Ему было очень больно физически, он не понимал, что происходит, но в то же самое время его возбуждение возрастало с неимоверной силой. Ему нравится такая боль намного больше, чем боль душевная. Он, возможно, хочет больше такой боли. - Чи Чимин..., мне больно. - Я знаю, малыш, но тебе же нравится, - голос Чимина странным образом безучастный. Чувствует ли он сам хоть что-нибудь? - Я делаю это, потому что ты так хочешь. Ведь хочешь? - Да, о боже, хочу. Сильнее... Чимин повиновался и начал ещё яростнее вколачивать парня в кровать. Чонгук кричит, извивается, плачет, периодически рыча и что-то причитая. Его чувства на пределе. От коктейля из возбуждения, желания, любви, боли и наслаждения он вот-вот вновь потеряет сознание. Чимин всё жёстче, толчки хаотичные, ритм рваный, и это подводит Чонгука к краю. Он никогда не чувствовал такого: он не прикасался к себе, но член начал извергать струи без стимуляции. Оргазм словно состоял из смеси предельной формы экстаза и адской муки, которая, наравне со сладкими конвульсиями, обжигала изнутри как жидкая лава. Он был столь интенсивным и длительным, что Чонгука неконтролируемо трясло, он закатывал глаза и задыхался, давясь спазмами. Когда оргазм отступил, и Чимин опустился Чонгуку на грудь, утыкаясь носом в распаленную кожу на шее, парень начал безмолвно лить слёзы, кусая губы. Нет слов, чтоб описать то, что он чувствовал в этот момент: он понял, что это был его последний раз с любимым. Его вдруг со всей ясностью настигло осознание, он никогда ещё ни в чём не был так глубоко убеждён. А именно в том, что он больше никогда не будет счастлив. Чонгук плачет и сжимает любимого в объятьях. Он бы хотел, чтоб реальность застыла хотя бы на этом этапе. Почему в мире всё должно обязательно быть динамичным, куда-то двигаться, меняться? Почему он не может навсегда остаться с любимым в этой комнате? Почему боги так жестоки к тем, кто любит? Почему боль может быть бесконечна, а счастье - нет?? - Я так люблю тебя, люблю..., - шепчет Чонгук сквозь слёзы. - Я тоже люблю тебя, малыш, - тон Чимина спокоен и холоден, как и он сам. - Запомни, боль может сосуществовать с наслаждением. Я хочу, чтоб ты смирился с тем, что чувствуешь. Потому что я исчезну, а ты останешься. - Нет, пожалуйста, я не хочу, чтоб ты исчезал, пожалуйста, Чимин.... Не бросай меня! - Мир всё равно будет меняться, нравится нам это или нет, плохие вещи будут происходить, так же как и хорошие.... И я хочу, чтоб ты жил, как бы плохо тебе ни было, потому что я верю, что в этом движении есть смысл. Пусть он для нас порой не очевиден, но он всё-таки есть. Просто доверься судьбе. Чонгук противится сказанному. Он не хочет подчиняться всем этим законам вселенной, построенным на насилии и боли. Он не хочет покоряться никакой судьбе, программе, системе, которая крутит-вертит человеческими душами как ей заблагорассудится. Чонгук просто хочет быть с любимым. Чимин ничего больше не говорит: он никуда не исчезает, но держится как-то отстранённо, хоть и позволяет всё ещё не остывшему Чонгуку ласкать себя. Чонгук не отпускает, несмотря на истощение и дикое желание провалиться в сон. Он боится, что утром не застанет Чимина рядом. Он чувствует с какой-то необъяснимой уверенностью, что так и будет.***
Утро не встретило Чонгука как обычно тёплыми солнечными лучами. Утро словно бы намекало Чонгуку, что в его жизни наступил кромешный мрак, где солнце станет лишь метафорой. Чонгук ещё не раскрыл глаза, но уже осознал, что Чимина нет. Чимин ушёл навсегда. Чонгук не знал, откуда взялась такая уверенность, да и ему было не до этого. Боль ворвалась в его существо с такой дичайшей силой, что он изогнулся на кровати, словно одержимый. - Неееет.... Нет! - Чонгук пялится в пустой потолок обезумевшим взглядом, вцепившись в полуседые локоны руками. - Вернись.... Вернись, вернись, вернись! Чонгук будто в эпилептическом припадке: он не может контролировать своё тело, которое словно бы уже не в силах носить в себе такую больную душу. Он кричит, рычит, истекая слюной и слезами, он чудом встаёт на ноги и демонические силы вдохновляют его на то, чтоб основательно разнести комнату. И вот приходит пустота. Чонгук резко перестаёт метать вещи, останавливается и застывает. Звенящая тишина внутри. Он словно на секунды перестаёт существовать, но при этом всё ещё может воспринимать мир. Он вдруг ровным счётом ничего не чувствует. И ему это нравится. Чонгук спокоен. С отрешенным видом он идёт в ванную комнату и включает воду. Он без труда находит лезвия, педантично кладёт их на тумбочку и начинает раздеваться. Чонгук видит своё отражение в зеркале: худой и бледный, с безжизненной маской на лице. На этот раз его вид нисколько его не трогает. Он разворачивается и ложится в ванну выверенными, отточенными движениями. Какие козыри уготовила судьба на этот раз?
