Часть 6
3 июля 2021 г., 14:22
***
*Monolake - Plumbicon (Rebreather Mix)* Чонгук поднимает потяжелевшие веки и видит висящий на светлом потолке продолговатый светодиодный светильник. Он вмиг осознает, где находится, и тут же ощущает, как душевная боль, зародившаяся в солнечном сплетении, начинает растекаться по телу. Он снова в гребаной больнице, а это значит, что его попытка в очередной раз провалилась. Чонгук напрягает память и перед глазами всплывают мутные картины недавнего прошлого: он лежит в ванне, полной воды, и наблюдает за тем, как тёмная словно нефть струя из глубокого пореза на его запястье сочится по краю и создаёт ярко-алые разводы, смешиваясь с прозрачной тёплой жидкостью. Его сердце стучит в висках громко и необычайно быстро, а тело словно немеет и начинает покалывать. Затем неожиданно приходит страх. Чонгук вдруг осознает, что то, что он намерен совершить, не гарантирует ему покоя, и что он, вероятно, может попасть куда-то, где его боль станет бесконечной в прямом смысле слова. Это осознание посещает его слишком поздно, потому что слабость становится непреодолимой и Чонгук уже не может пошевелиться. Он чувствует, как медленно погружается в какой-то жгучий, болезненный паралич: он всё ещё в сознании, но восприятие становится смазанным, осколочным, как во сне. "Пожалуйста, не делай этого, малыш" - жалобный голос Чимина повторяет одну единственную фразу и она эхом звенит то у Чонгука в голове, то в маленькой комнате, то будто бы во всей необъятной тьме, в которую Чонгук погружается стремительно и бесповоротно. Чонгук уже ничего почти не видит и не ощущает, когда чьи-то большие ладони неожиданно резко подхватывают его за талию и начинают тянуть вверх. Чонгук успевает предположить, что, возможно, это какой-нибудь ангел или демон тащит его куда-то, где ему теперь место.... Провал. Чонгук медленно поворачивает голову в сторону и видит перед собой того самого ангела-демона, который вытащил его из кровавой ванны: возле больничной койки в кресле сидит Тэхён. Его глаза закрыты, голова покоится на плече, на красивом лице запечатлены усталость и мировая скорбь. Тёмные завитки волос спадают на слегка впалые щёки, отчего он выглядит не менее истощенным, чем сам Чонгук. Тэхён спит, а Чонгук несколько минут кряду смотрит на него. Его неожиданно посещают мысли и чувства, которые всё это время оставались почему-то ему недоступны. Он думает о том, каким был эгоистом, о том, что не имеет права так издеваться над дорогим ему человеком, как бы ни было ему больно. Чонгук вдруг понимает, что посмертие не сулит ему не только встречи с Чимином, но и банального успокоения. Он осознает вдруг со всей ясностью, что всё, что ему остаётся, - жить дальше, какой бы невыносимой жизнь ни казалась. Чонгук осознает, что сам Чимин пытался спасти его, и он был последней сволочью, когда проигнорировал эти попытки. Чонгук хотел протянуть руку к ладони Тэхёна, что покоилась на подлокотнике, но в перебинтованном запястье вспыхнула резкая боль. Чонгук скомкано застонал и откинулся на подушку. Он больше не плакал. Он вообще почти ничего не чувствовал. Мысли о Чимине жутким образом практически не затрагивали в душе никакие струны. Чонгук словно достиг какой-то тёмной формы просветления, которая выражалась в мрачном осознании новой сути вещей. Его парализовало какое-то, если можно так выразиться, болезненное равнодушие. Прядь на лице Тэхёна съехала и защекотала нос. Он поморщился и приоткрыл глаза. - Чонгук! - завидев друга в сознании, он резко подался вперёд и обхватил обеими руками его ладонь. Чонгук почувствовал тепло. Прикосновения Тэхёна словно были заряжены каким-то электричеством. Это поле как по проводам добралось до самого сердца, обжигая своей любовью и участием. Чонгук понял, как много он значит для своего друга, и как мерзко он к нему относился всё это время. Тэхён плачет, нежно теребя тонкие холодные пальцы Чонгука и легонько касаясь их потрескавшимися губами. Чонгук не отрывает от него обречённого взгляда пустых глаз, думая о том, до чего он довёл друга. Он должен взять себя наконец в руки. Его жизнь не имеет больше смысла и значения, но он должен думать о тех, кто его любит. Ему придётся, хочет он того или нет. - Прости..., - шепчет Тэхён, смотря на друга через мокрую пелену. - Прости, что ушёл. Я просто.... я устал, Чонгук! Чонгук сжимает пальцы в ответ, и Тэхён начинает всхлипывать. - Я вдруг почувствовал неладное.... Я.... Чимин приснился мне накануне. Я не помню подробностей, но я почувствовал, что нужен тебе.... Когда Тэхён произнёс имя Чимина, в груди Чонгука больно зажгло. Неужели Чимин мог таким образом предупредить Тэхёна, или это просто совпадение? Если да, то почему так? Почему он не явился сам, чтоб остановить его? Куда он исчез? Столько вопросов.... Чонгуку, наверное, нужно смириться с тем, что он уже никогда не получит на них ответы. - Чонгук, пожалуйста..., Я знаю, я для тебя ничего не значу. Я знаю, что тебе невыносимо, но... пожалуйста. Не делай так больше. - Это ты меня прости, хён, - слова даются Чонгуку с трудом. В горле словно застряла головка от булавы. - Значишь. - Я виноват. Если б я не оставил тебя.... - Я бы всё равно сделал это. И никто не смог бы меня остановить, - Чонгук говорит с необычайным хладнокровием, на лице застыла маска беспристрастия. Его бы удивило это отсутствие каких-либо эмоций, если бы он мог испытывать это самое удивление. - Чонгук, теперь тебе придётся общаться с врачом. У нас нет другого выбора, после того, что ты... после того, что случилось. - Я понимаю. - Я знаю, ты не хочешь, но..., - Тэхён уже до боли сжимает ладонь Чонгука, но тот терпит, потому что не хочет, чтоб это электричество отпустило его. Тэхён всегда оказывается рядом, спасает его, питает его. Тэхён - драгоценность, и Чонгук обещает себе, что постарается никогда больше не причинять ему боль. - Всё в порядке. Не переживай. Чонгук переводит наконец взгляд с Тэхёна на светильник на потолке. Какое-то время они проводят в молчании. - Он говорил, что никогда не покинет меня..., - вдруг едва слышно произносит Чонгук ровным тоном. На лице всё так же не дрогнул ни один мускул. - Что? - переспросил Тэ. - Когда он только появился.... Он сказал, что никогда меня не бросит.... Это был последний раз, когда они говорили о Чимине. С этого момента любое упоминание о нём стало своего рода табу. Это произошло само собой. Чонгук больше не говорил о нём, а Тэхён боялся что-либо спрашивать. Время шло, призрак Чимина больше не появлялся, и Чонгук оставил все надежды когда-нибудь снова увидеть его или хотя бы услышать. Единственным местом, где это теперь стало возможным, были кошмарные сновидения, которые стали настолько регулярными, что просыпаться в слезах и холодном поту Чонгуку казалось нормой жизни. И сон теперь был единственным местом, где Чонгук мог плакать....*17 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ*
Чонгук достаёт из огромной коробки пачки с хлопьями и методично расставляет на высоченном чёрном стеллаже. В перчатках работать ужасно неудобно, но таково распоряжение начальства, на которое Чонгуку было бы глубоко плевать, если бы им не был Тэхён. Чонгук работает мерчендайзером в гипермаркете, куда его устроил друг, уже почти полтора года. Он так и не смог вернуться в дизайн, потому что вдохновение и тяга к творчеству покинули его, судя по всему, навсегда, и единственное, на что он был теперь способен, - молча выставлять товар на полки. Честно говоря, и это ему иногда давалось с трудом, потому что с того самого дня в больнице, когда он получил шанс на новую жизнь, эта самая жизнь стала для него обременительной необходимостью и со стороны ничем кроме как существованием её назвать было нельзя. По меркам общества, Чонгук вступил на путь деградации и личностного распада, но вот только проблема заключалась в том, что Чонгуку теперь абсолютно на это самое общество наплевать, потому что общество не имело ни малейшего понятия о том, что он чувствует. Все эти чувства теперь тщательно скрывались под толщей непробиваемых масок хладнокровия, равнодушия и отсутствия какого-либо интереса к происходящему вокруг. Иногда, правда, эти маски трескались, а отлаженные механизмы защиты давали сбой. Чонгук наклоняется, чтоб достать очередную партию и убирает длинные пряди всё ещё полуседых волос за уши. Он перестал стричься и носил низкий хвост. Седая россыпь - единственная светлая деталь его образа, потому что со дня смерти Чимина гардероб Чонгука теперь состоял исключительно из чёрных вещей. В сочетании с почти полностью покрытой татуировками правой рукой и грубой обувью с тяжёлой подошвой, это делало его похожим на какого-нибудь рокера-металлиста из 90х. Чонгук слышит мелодичный смех и это выводит его из состояния рабочей прострации. Он поворачивает голову к источнику и видит стоящего у кассы парня, который задорно что-то обсуждает со своим другом и попутно улыбается кассирше, видимо, будучи прекрасно осведомлённым в своём природном обаянии. Чонгук застывает с пачкой в руке. Мало того, что голос парня похож на голос Чимина, так ещё и во внешности у них есть что-то общее, только волосы у него тёмные, а губы не такие пухлые. Чонгук долго не отрывает глаз от этого парня, тихо мечтая о том, чтоб тот скорее расплатился и ушёл. Это не Чимин. Зачем он так дышит? Это так глупо.... Парень вновь звонко смеётся и перекрывает от псевдосмущения маленькой ладонью рот. Чимин тоже так делал. Чонгуку совершенно вдруг не хватает воздуха. Панические атаки - вот что оставалось сбоем в его программе самозащиты. От парня уже след простыл, но Чонгук сидит на коленях и задыхается. - Эй, эй, ты чего, чувак? - кто-то подбегает к нему слева и садится на колени рядом, вцепившись в плечи. Чонгук, всё ещё задыхаясь, поднимает голову и видит странного на первый взгляд парня с круглым лицом и мятного цвета волосами. - Так, повторяй за мной. И паренёк начинает демонстрировать что-то наподобие курса подготовки для беременных. Вдох-выдох. - Ну, давай же, - настаивает парнишка, - дыши как я. Глубокий вдох. Задерживаешь дыхание. А теперь медленный выдох. Чонгук молча повинуется и через какое-то время с немалым удивлением обнаруживает, что паника уходит. И как он сам раньше не догадался так делать? - Ну вот, видишь? - торжествующе заулыбался парень, отчего его маленькие, неестественно светлые глаза превратились в две узкие щелочки. - Работает! Чонгук, собрав оставшиеся силы в кулак, заставил себя встать на ноги и, не глядя на своего спасителя, поспешно побрел в подсобку. Парень, по-видимому, не ожидал подобного поведения, потому что негодующе что-то прокричал вслед. Чонгуку фиолетово. Оказавшись в комнате для персонала, он судорожно достаёт из кармана висящей на вешалке чёрной кожаной куртки пачку сигарет (той же марки, которую любил Чимин), вынимает одну и с облегчением затягивается. - Хотя бы "спасибо" сказал, - прозвучал за спиной уже знакомый голос. Чонгук испытал укол раздражения. Ему хотелось побыть немного одному, вдали от человечков и глупого мира, который они вокруг себя создали, хотелось до головокружения и тошноты забить лёгкие отравой и, желательно, умереть скорее от рака, инфаркта, инсульта и всего остального, что обычно обещают на пачках. Но ему совершенно не хотелось делить своё драгоценное время, предназначенное на самозабвенное самоуничтожение, с каким-то незнакомцем со странной причёской. Чонгук не оборачивается, решая, что будет игнорировать этого типа и тогда он свалит. Но не тут то было. - Меня зовут Юнги, кстати, - голос за спиной приблизился, вызывая в Чонгуке ещё большее раздражение. - Я тут недавно работаю. Меньше месяца. А ты Чонгук, я знаю. Мне Тэхён сказал. "И что дальше?" - съязвил про себя Чонгук. - "Орден выдать? Проваливай уже". - Только он не предупредил, что ты немой, - Юнги поначалу смеётся, но смех вскоре затухает, не находя поддержки. В маленькой комнате повисает тишина, и Чонгук начинает с облегчением думать, что надоедливый коллега свалил, но его надежды разбиваются вдребезги, когда парень вдруг возникает сбоку от него, едва не касаясь плеча. - Что там произошло, м? - какой дерзкий, беспардонный вопрос. Чонгук не выдерживает наконец, резко поворачивается лицом к парню и устремляет на него испепеляющий взгляд. - Слушай, я, конечно, тебе благодарен за помощь, но я не настроен на общение, - Чонгук говорил спокойным, ровным тоном, но его глаза светились демоническими искрами, губы были плотно сжаты, а ноздри раздувались от ярости. В сочетании с длинными прядями, которые обрамляли его лицо, вид у него был дикий и угрожающий. Но каково же было его удивление, когда Юнги не только не смутился или испугался такой реакции, а напротив неожиданно воссиял восторгом и восхищением, расплывшись в кошачьей улыбочке. - Чёрт, ты такой пирожочек, - почти влюблённо произнёс он. - Скоро обед. Пошли вместе в столовку? А вот Чонгук растерялся. Он несколько секунд стоял, раскрыв рот с глупым выражением лица, не зная, как реагировать на этого неадекватного типа. - Кстати, сигой не угостишь? - Юнги стоял совсем близко и смотрел пристально, его глаза (вблизи Чонгук смог разглядеть, что это линзы светло-серого цвета) сияли жизнью и энтузиазмом. Ростом он был как Чимин, но более худощавого телосложения. Зачем вообще их сравнивать? Чонгук пресек нелепые мысли и взял себя в руки. Он положил пачку сигарет и зажигалку на край столешницы и молча направился к выходу. - Увидимся в столовке! - бросил Юнги вслед. Игнор. Тэхён будет ругаться, когда узнает, что теперь одним курягой в коллективе стало больше, но Чонгук считает, что это достойная компенсация морального ущерба от ношения ненавистных перчаток. Тэхён устроил Чонгука в гипермаркет, где он сам работал менеджером, почти сразу после выписки из больницы. Где-то в то же самое время Чонгук начал регулярно посещать психотерапевта, дымить как ходячая табачная фабрика, набивать каждый месяц-два новую татуировку и зависать всё свободное время в барах. Тэхён настоял на том, чтоб Чонгук переехал к нему, и тот не возражал: он понимал, что так другу будет спокойнее и проще, так как это создаст иллюзию контроля. Однако несмотря на то, что они жили под одной крышей, Чонгук вёл сумасбродный образ жизни, на что Тэхён старался закрывать глаза, но испытывал, тем не менее, постоянное напряжение. Его тревоги облегчал тот факт, что Чонгук вроде бы оставил окончательно суицидальные намерения и перестал говорить о призраках. Остальное, как казалось Тэхёну, лишь дело времени.***
- Обожаю их суп с морепродуктами! - только Чонгук поднёс ко рту порцию лапши, как услышал сбоку голос уже ненавистного коллеги. Вскоре тот уже сидел напротив него с подносом, полным всякой еды в диких слоновьих порциях. Чонгук бросил на обед Юнги брезгливый взгляд, и тот мигом его заметил. - Да-да, у меня расстройство пищевого поведения, - пояснил он. - Ну в смысле обычно я не много ем, но когда нервничаю - много, а так как нервничаю я почти всегда, то и ем почти всегда много. Понял, да? "Похуй". - А ты лапшу любишь, я смотрю. А я люблю с кисло-сладким соусом и колой запивать. "Извращенец". Чонгук подумал, что эту тараторку спасает только то, что у него на удивление очень приятный тембр голоса. - А ещё у них тут есть обалденное фисташковое мороженое. Брал когда-нибудь? Оно офигенное, чумовое просто! Хочешь, угощу? Кажется, у Чонгука не только пропал аппетит, но и начала болеть голова. - Слушай, а можно я поем спокойно в одиночестве? - в Чонгуке не было прежней злости, скорее усталость. Юнги вдруг застыл на секунды с палочками в руках и тупо уставился на парня напротив. - Тут полно народу, чувак, - с улыбкой прокомментировал он. - Какое одиночество? Чонгук наконец одарил занозу с мятным вихрем на голове неприязненным взглядом. - Ладно, ладно, я тебя понял, - Юнги возвел руки вверх в сдающемся жесте, продолжая по-кошачьи улыбаться. - Сяду за соседний столик и буду смотреть, как ты ешь. Чонгук перестал жевать и уставился на парня как на идиота. - Да я шучу, Гуки, расслабься! - Юнги скрипуче расхохотался, взял поднос и поплелся, лениво шаркая ногами, к свободному столу на другой стороне зала. "Ну хоть не Куки"....***
- У тебя есть девушка? - с этой фразы началось утро следующего после знакомства с надоедой рабочего дня. Чонгук стоял возле стеллажа со сладостями и уже несколько минут кряду бесцельно гипнотизировал одну из коробок с печеньем с надписью "Cookie". Услышав вопрос, он вздрогнул, но голову на "источник шума" не повернул. Зато Юнги, не дождавшись ответа, проследил за направлением взгляда Чонгука. - "Куки", - прочитал он вслух. - Клёвые печеньки, кстати. Чонгук знал, что они клёвые. Это было любимое печенье Чимина. И именно благодаря этой любви Чонгук получил своё прозвище. - Кстати, созвучно с твоим именем, - неожиданно сделал для себя открытие Юнги. - А ещё ты сладенький как печенька. Можно звать тебя "Куки"? Чонгук резко перевёл на парня обеспокоенный взгляд. Тот даже немного растерялся. - Нет, - холодно ответил Чонгук, развернулся и по обыкновению направился в сторону своей прокуренной берлоги. Юнги проводил его спину недоумевающим взглядом, но ничего не сказал. На следующий день Чонгука уже начали посещать мысли об увольнении, потому что теперь ему казалось, что за ним установили бесперебойную слежку. Что бы он ни делал, постоянно ощущал на себе заинтересованный взгляд светло-серых линз. Чонгука это бесило ещё больше, чем бесконечные домогательства и пустой трёп навязчивого коллеги. Он даже подумывал сделать какую-нибудь подлость, чтоб оклеветать парнишку и наябедничать Тэхёну. - Я тут подумал, не хочешь после работы сходить со мной в один бар в паре кварталов отсюда? - неожиданно зазвенел задорный голос на всю курилку, и Чонгук едва не выронил сигарету. - Там хороший пивасик, а я как раз получил свою первую зарплату и могу тебя угостить. Чонгук в бешенстве. Он уже даже забыл, каково это, испытывать такие сильные эмоции. Он с психом швыряет сигарету в урну, резко разворачивается и в доли секунды подлетает к стоящему в проёме Юнги. - Какого хрена ты пристал ко мне, мать твою?! - зарычал Чонгук и вцепился в ворот рабочей рубашки парня. Тот вмиг изменился в лице, слившись с цветом собственных волос. - Неужели непонятно, что я никуда не хочу с тобой идти и что ты вообще меня бесишь?! Ты вообще с головой дружишь? Можешь понять по человеку, когда он не хочет с тобой общаться? Или тебе пофиг? Может, ты просто тупой? Парень испуганно смотрел в безумные, полные ярости глаза Чонгука и походил на маленького беззащитного котёнка. В его растерянности было что-то настолько невинное и очаровательное, что Чонгук, спустя несколько секунд непрерывного зрительного контакта, вдруг резко остыл и отстранился. Не дожидаясь какой-либо реакции, он оттолкнул ошалевшего парня с прохода и вышел прочь. "Плевать. Может теперь этот кретин отстанет" - думал Чонгук, грубыми движениями вспарывая коробки канцелярским ножом. Близится конец рабочего дня и Чонгук зачем-то думает о том, что Юнги нигде не было видно с того самого инцидента в курилке. Он старательно отгоняет от себя эти мысли, убеждая в том, что ему абсолютно плевать, но что-то глубоко внутри продолжает зудить и требовать выяснения обстоятельств. Чонгук сначала обходит все отделы и, не найдя Юнги ни в одном из них, идёт в подсобку. Там он обнаруживает только жующую кимчи кассиршу. - Вы не видели Юнги? - кажется, женщина едва не подавилась оттого, что Чонгук к ней обратился. Видимо не только Юнги счёл его немым. Она поспешно помотала головой, и тогда Чонгук направился прямиком в курилку. Он сидел на грязном полу в углу, прижав коленки к груди, и выглядел таким крошечным, что Чонгук не сразу разглядел его в густых клубах сигаретного дыма. Через несколько секунд Чонгук расслышал тихий плач. Он долго мешкал, перед тем как подойти ближе и сесть рядом. - Я просто хотел подружиться с тобой, - пожаловался Юнги тоном обиженного ребёнка, как только заметил присутствие Чонгука. - Просто мне одиноко в этом городе одному и я хотел завести друга, понимаешь? Чонгук молча сидел и слушал, позволяя парню высказаться. Юнги поднял голову и вытер слёзы кулаками как это обычно делают дети. - Я переехал из Тэгу пару месяцев назад и случайно познакомился с Тэхёном. Сначала я подумал, что мы станем друзьями, но потом понял, что он слишком занятой человек для такого распиздяя, как я. Но он устроил меня к себе на работу, а мне как раз очень нужна была работа. После переезда тяжко пришлось. Пришлось снять комнату, а это дорого тут, понимаешь? Чонгук не кивает и даже не смотрит в сторону собеседника. Он просто сидит, облокотившись о стену, и таращится прямо перед собой невидящим взглядом. Но, по-видимому, Юнги это не особо смущает. - Я расстался с... со своим парнем почти полгода как. Чонгук наконец обратил на рассказчика внимание. Юнги видимо расценил это как вспышку гомофобии и решил оправдаться. - Да-да, я гребаный гей. Пидрила. Гомосек, говномес, трубочист, любитель шоколадного мусса и поездок в Попенгаген, - пояснил Юнги серьёзным тоном. - Можешь ссыпать на меня урну с бычками и с достоинством уйти, как тебе это нравится. Чонгук, несмотря на патологическое отсутствие настроения, не сумел сдержать улыбку, но так ничего и не сказал. Ободренный тем, что Чонгук хоть и молчит, но никуда не уходит, Юнги решает выложить разом всю подноготную своей личной жизни. - Мы четыре года вместе были, представляешь? Четыре гребаных года! - парень вытянул ноги вперёд, ничуть не заботясь о том, что его светло-голубые джинсы уже и без того довольно усраны. - А потом он нашёл себе девушку.... Только что увидел его сообщение во всех соцсетях об их скорой свадьбе. Юнги замолчал. Чонгук бросил на него осторожный взгляд и заметил, что по щекам парня быстрым потоком бегут прозрачные струи. Безмолвная боль. Чонгук как никто другой знал, что это такое. Он почувствовал эту боль в себе, словно какой-то аромат, который можно втянуть глубоко в лёгкие. Чонгук с некоторых пор стал профессиональным сомелье по всем сортам боли. И этот сорт обладал одним из самых насыщенных и ярких вкусов. Юнги начинает тихо всхлипывать и шмыгать носом, и Чонгук принимает неожиданное для него и самого себя решение. Вообще-то он не уверен, что хочет этого: ещё каких-то пару часов назад он ликовал, что избавился от назойливого мальчишки, но теперь неожиданно вдруг всё изменилось. Чонгук резво встаёт на ноги и протягивает Юнги свою забитую наколками ладонь. - Что там за место, говоришь, в паре кварталов? - он спрашивает буднично, без энтузиазма и с абсолютным равнодушием на лице, но этого хватает, чтоб через несколько секунд безбашенный Юнги без каких-либо санкций повис у него на шее. - Спасибо, спасибо, спасибо! - визжит сумасшедшее чудо и прыгает на месте как тринадцатилетняя школьница на концерте любимого бойз-бенда. Чонгук вроде как хочет скинуть с себя это дикое создание, и в то же время, сам не понимая зачем, криво улыбается, вероятно просто радуясь чужому счастью. В конце концов, что тут особенного: обычно он шляется по барам и напивается до беспамятства в одиночку, а тут ему сам собой представился бесплатный конвой. Он всегда может просто уйти.
