Часть 7
28 июля 2021 г., 09:18
***
*Lera Lynn - Lately* Бар оказался местечком на редкость мрачным и маргинальным. Чонгук в первую очередь подумал, что он сам больше вписывается своим образом в интерьер и атмосферу этого места, чем солнечный Юнги со своей мятной шевелюрой, красочным худи и светящимися линзами. Когда угрюмый бармен, на теле которого не татуированным оказалось только лицо, налил им тот самый "пивасик", от которого коллега был в непонятном восторге, Чонгук впал в лёгкое замешательство. Он сам, несмотря на прогрессирующее душевное разложение, предпочитал почему-то немного более фешенебельные заведения для упития вусмерть. - Спасибо, Рэй-Рэй, - по-свойски поблагодарил Юнги, сияя ярче, чем барное освещение, подхватил кружки и помчался в дальний угол, призывно кивнув Чонгуку. Народу, благо, было немного, несмотря на вечер пятницы, и те усталые особи, что томились над своими напитками, не обращали ни малейшего внимания ни на озорного Юнги, ни на параноика Чонгука, который ещё не успел залить порцию своего лекарства от социофобии. - Да расслабься ты, нормальное место, - прокомментировал Юнги бродящий по залу напряжённый взгляд Чонгука. - А бухлишко и вовсе отменное. Вот увидишь. Никакого похмелья! Чонгук с брезгливостью посмотрел на добротную стеклянную кружку, стоящую перед ним на высоком барном столе. Юнги вскарабкался на стул, подхватил свою пинту и лучезарно протянул её в сторону Чонгука, чтоб "чокнуться". - За встречу! - излишне громко скандировал парнишка и, не дожидаясь реакции собутыльника, стукнул своей кружкой по его кружке. - И за знакомство. Следующие несколько секунд Чонгук с открытым от удивления ртом наблюдал за тем, как мелкий разом влил в себя все пол-литра и даже не поморщился. - Сам такой, - оправдался Юнги, заметив на себе ошалелый взгляд. - Пей, давай, не выпендривайся. Тебе понравится, отвечаю. Пиво оказалось и вправду на удивление неплохим, мягким, с оттенком карамели во вкусе, и, спустя пару глотков, Чонгук смог таки сконцентрироваться на собеседнике. - Я сюда часто после работы хожу, - доложил Юнги, по-кошачьи улыбаясь. - Один. Последнее слово заметно омрачило его улыбку, но он вскоре реабилитировался, спрыгнул со стула и побежал к бару за новой порцией. "Так он быстро накидается, и придётся тащить его домой", - с досадой и недовольством подумал Чонгук, не имея ещё ни малейшего понятия о реальной перспективе. Чонгук вновь огляделся по сторонам и не заметил ничего интересного: стены, небрежно покрытые багровой краской, были плотно увешаны черно-белыми образами старого Нью-Йорка, а из висящих где-то в другом измерении колонок тихо сочился меланхоличный блюз южных штатов. Чонгук не был против такого американизма, так как никогда не был особым приверженцем национальной аутентичности, а после парочки шотов подобные места становились для него уютной гаванью, где можно было хоть ненадолго получить иллюзию душевного покоя. - Я тебе ещё одну взял, - прозвенел Юнги, неизвестным науке способом поднеся на стол три кружки в одной тщедушной руке. - И себе две сразу. - Может, тебе не стоит так налегать? - осторожно спросил Чонгук, с напряжением глядя на пиво. Юнги не обиделся, лишь весело скрипнув неким подобием смешка. - У меня хороший метаболизм, Чонгук-ши, не ссы, - заверил он сквозь лучезарную улыбку. Его манера вдруг навела Чонгука на одну неприятную мысль. - Тебе сколько лет вообще? - спросил он, щурясь. Юнги шкодливо загримасничал. - Достаточно, чтоб покупать себе напитки в барах. Пей уже и не ерничай. Юнги явно был моложе Чонгука не на один год, но тот до сих пор об этом не задумывался. В общем-то, какая разница? Он же не собирается заводить с этим чудиком какие-то серьёзные связи. Они просто сходят разок в бар. И только то. - Расскажи о себе что-нибудь, - неожиданно попросил Юнги и с энтузиазмом подался вперёд, подперев подбородок бледными кулачками. Чонгук меньше всего хотел говорить. И ещё меньше он хотел говорить о себе. Он пришёл в это унылое местечко, чтоб молча послушать чужой трёп и выпить. - Нечего рассказывать, - Чонгук опустошил первую кружку и уставился с брутальным видом куда-то в сторону. Юнги не сводил с него влюблённых глаз, продолжая хитро улыбаться. - Ну так не бывает, Чонгук-ши. - Не называй меня так. - А как называть? Куки? Чонгук резко перевёл на собеседника пылающий взгляд. - Так тем более не надо. - Но почему? - не унимался парнишка. - Это так мило. Тебе подходит. Ты милый.... Последняя фраза прозвучала излишне нежно. Видимо пиво и правда неплохое. Чонгук неожиданно для самого себя решил, что надо срочно нажраться, потому что это избавит его от остатков совести и позволит безнаказанно вести себя как последняя скотина, кем он себя и считал в последнее время. Вторая порция пива потекла уже стремительнее. - Вот это я понимаю, - прокомментировал Юнги одобряюще. - А то строил тут из себя. Я то знаю, что ты ещё тот алкаш. - Откуда, интересно? - забыл опротестовать Чонгук. - От Бахуса. - Кого? - Бахус. Это бог такой, - пояснил Юнги. - Не парься. - Я и не парюсь, - зачем-то оправдался Чонгук. Пиво действительно неплохое. - Ненавижу богов. - А кого навидишь? - озорливость и нахальство Юнги Чонгука слегка раздражали, но он счёл, что ещё рано ругаться. Надо ещё выпить. - Никого, - угрюмо ответил он, но замешкался. - Уже никого.... Юнги или не понял или нарочно проигнорировал последнюю фразу. - А как же Тэхён? - допрос продолжался, а терпение Чонгука требовало большей концентрации хмеля. - Я слышал, вы вместе живёте. Он твой парень? Чонгук попытался просверлить в оборзевшем пиздюке огненные дыры, но косеющие глаза не смогли сконцентрировать убойную силу на объекте. Надо было поесть перед тем как бухать.... - Ну че ты, блин? Я просто спросил, - заканючил Юнги как японская школьница. - Просто хочу узнать тебя получше. Чонгук вцепился в пустую кружку обеими руками, намекая на то, чтоб тот свалил за новой порцией. - Давай лучше поговорим о тебе, - Чонгук решил сымитировать интерес к личности коллеги, дабы тот отвязался. Юнги состроил обиженную гримасу и поплелся к бару. После очередной пинты пива Юнги по обыкновению начал тараторить обо всём подряд, особо не вынуждая Чонгука ни говорить, ни даже слушать, что шло тому не на пользу, так как алкоголь беспрепятственно овладевал сознанием, замещая хозяина тела кем-то, о действиях которого осведомлённости становилось всё меньше.***
*Xingu Hill - Untitled ambient suite pt. 4* Чонгук обнаружил себя сидящим на коленях в каком-то тёмном, бескрайнем пространстве. За его спиной на пол изливался тусклый белый свет. Он обернулся и увидел в нескольких метрах от себя стоящий во тьме подиум, походящий на большой аквариум, освещаемый маленькими прожекторами со всех сторон, словно экспонат. Вокруг не было ничего, кроме бесконечной тьмы. Чонгук поднялся на ноги, сделал пару шагов и обомлел, понемногу начиная понимать, ЧТО находится внутри "витрины". Вернее, КТО.... На белоснежной платформе посреди пустынного пространства лежал Чимин. Полностью обнажённый. Казалось, он спал. Лицо Чонгука исказила гримаса боли. Дыхание спёрло. Что... что всё это значит? - Чи... Чимин? - еле слышно зовёт он и нерешительно приближается на пару шагов вперёд. Чимин лежит на боку, его глаза закрыты, прядь серебристых волос покоится на щеке. Он невероятен. Как всегда божественно красив, как бескрылый ангел, лежащий на божественном троне. Чонгук не может дышать. Он резко подаётся вперёд и припадает к стеклу. - Чимин, любимый...., - Чонгук хочет плакать, но не может. Ему невыносимо больно, в груди всё горит, жжёт, в горле пересохло. Чимин наконец шевелится и открывает глаза. - Малыш..., - кажется, он совсем не удивлён. Он лишь томно улыбается, словно это обычное утро в их общей постели. Чонгук водит ладонями по стеклу, пытаясь понять конструкцию странного вольера. - Чимин, что происходит? Где мы? Что ты там делаешь? Чимин почему-то игнорирует вопросы Чонгука. Может он его не слышит? Как бы там ни было, он зачем-то начинает трогать себя. Он слегка разворачивается, всё ещё глядя на Чонгука, и начинает плавно скользить по телу ладонями. Его томный взгляд полон похоти, по пухлым губам призывно скользит язычок, заставляя их поблескивать в свете прожекторов. У Чонгука темнеет перед глазами от того, что он видит. - Любимый..., - он часто дышит, собирает ладони в кулак и начинает легонько постукивать по стеклу. - Что... что ты делаешь? Чимин продолжает трогать себя, извиваться и еле слышно постанывать. - Малыш, прикоснись ко мне, пожалуйста, - скулит он, а затем подносит два пальца ко рту и начинает пошло вводить их внутрь и облизывать языком. Чонгук дуреет. Он начинает колотить по стеклу кулаками и истошно кричать. - Чимин! Я не могу, любимый! Помоги мне! Но Чимин абсолютно равнодушен к мучениям своего парня. Он стонет от изнеможения и желания. Раздвинув ноги, он подносит влажные от слюны пальцы к своему анусу и медленно проникает внутрь, прерывисто постанывая. Чонгук перестаёт колотить стекло и замирает. Он начинает по обыкновению задыхаться, не в силах справиться с эмоциями. Ему бы успокоиться и попытаться проанализировать ситуацию, чтоб понять суть происходящего, но Чонгук на взводе, он слишком возбужден и потрясён. Он думает только о Чимине и о том, как сильно хочет к нему прикоснуться, но не может. Чимин тем временем обхватил свободной рукой свой сочащийся естественной смазкой член и начал медленно скользить по нему в такт движениям другой руки. Его стоны становились всё громче и несдержанней. Он продолжал с вожделением смотреть на Чонгука. - Малыыыш, я так хочу тебя..., - голос такой сладкий и тягучий, что с губ Чонгука срывается намученный стон. - Возьми меня, пожалуйста. Ты так хорошо это делаешь, малыш. Я так изголодался, видишь? И Чимин начинает ещё яростнее трахать себя пальцами, а Чонгук лишь беспомощно жмётся к стеклу, задыхается и стонет от смеси боли и нестерпимого желания. - Чимин.... Вдруг Чимин неожиданно прерывает себя, приподнимается и ползёт к Чонгуку. Оказавшись возле стекла, он садится на колени и прижимает к нему обе ладони. Чонгук хочет разрыдаться, но почему-то не может. Он видит любимого так близко и не может оторвать от него глаз. Он никогда не видел ничего прекраснее.... - Чимин..., - скулит Чонгук прикладывая ладони к ладоням Чимина. - Любимый.... Я так скучаю. Почему ты исчез? Ты ведь обещал не бросать меня.... Чонгуку невыносимо больно, он агонизирует внутри, но эта боль не находит выхода, потому что он всё ещё не может плакать. Чимин не отвечает. Он словно ничего не слышит, и всё, что Чонгук видит в любимых глазах, - это похоть. - Пожалуйста, поговори со мной, любимый..., - Чонгук умоляет, всхлипывая и глотая воздух, но всё тщетно. Чимин долго смотрит голодным взглядом, кусая влажные губы, а затем вдруг подаётся вперёд и припадает ими к стеклу. И Чонгук, понимая, чего тот добивается, тут же следует его примеру. Они оба прижимают губы к холодному стеклу, пытаясь поцеловать друг друга. Чонгук скулит и хнычет, царапая поверхность безжалостной материи ногтями. Почему всё это происходит? Он умер и попал в ад? Чонгук не успел углубиться в болезненные думы, потому что Чимин разорвал их "поцелуй", для того, чтоб позволить себе в голос стонать. Чонгук опустил взгляд и увидел, что парень вновь активно скользит по собственному члену рукой. - Нет, любимый..., - умоляет Чонгук, сжимая собственную эрекцию. - Не делай так, прошу. Ты сводишь меня с ума. Но Чимин, естественно, не слушал. Более того, он прижал влажную головку к стеклу и начал скользить по нему, отчего у Чонгука подкосились коленки. - Чимин..., - Чонгук не выдерживает, припадает к головке губами и начинает легонько водить языком. Чимин стонет и рычит, словно всё чувствует. Его движения становятся всё более яростными и рваными, что говорит о том, что он близок к развязке. - Малыыыш, - выкрикивает Чимин и по стеклу ритмичными струями разливается белесая жидкость. Чонгук сходит с ума от этого зрелища. Он закрывает глаза, прижимается к поверхности лбом и тяжело дышит, изнывая от боли в груди и тяжести внизу живота. Он бы мог прикоснуться к себе, чтоб хотя бы немного облегчить свою участь, но почему-то не хочет этого. Его боль превозмогает желание. Он начинает всхлипывать и стонать от изнеможения, но отчего-то себя совсем не слышит. Зато он слышит кое-что другое. - Малыш, - голос Чимина вдруг стал неестественно низким. Собственно, это был уже вовсе не его голос. Таким голосом в различных хрониках обычно пытаются изменить тембр для сокрытия личности человека. Или подобными голосами наделяют демонических существ в фильмах ужасов.... Чонгук вмиг остолбенел от страха, не решаясь поднять глаза. - Посмотри на меня, малыш, - настаивал некто, кто ещё совсем недавно был Чимином. - Я всё ещё голоден. Чонгук наконец преодолевает страх и смотрит.... Перед ним за стеклом всё ещё Чимин, но что-то в нём не так. Пристально всматриваясь, Чонгук с ужасом начинает замечать, как через кожу парня начинают проступать чёрные венки, а затем проявляются трупные пятна. Глаза Чимина вдруг становятся совершенно чёрными, но он всё ещё смотрит ими на Чонгука, а на губах всё больше проявляется насмешливая ухмылка. - В чём дело, Куки? - от голоса пробирает до мозга костей. Чонгук хочет кричать, но его словно парализовало. Чёрные как бездна глаза словно захватили его в невидимый плен. - Ты больше меня не хочешь? С Чонгуком случается то, что обычно и происходит в подобных ситуациях, - паническая атака. Благодаря ей он наконец просыпается.***
- Эй-эй, тише-тише, спокойно, - Юнги вновь пытается унять панику Чонгука, как в первые секунды их знакомства, и тот пытается игнорировать мгновенное осознание того, что он находится с парнем в одной постели. - Помнишь, как я тебя учил? Дыши! Чонгук дышит, но успокоиться никак не получается. Он хочет кричать, наносить себе увечья любым доступным образом: рвать волосы или разбить о голову стоящий на прикроватном столике дурацкий светильник, разнести всё вокруг и самому убиться о стену. Всё, что угодно, лишь бы не чувствовать то, что он чувствует.... Это был сон. Чёртов кошмар. Всё это не происходило на самом деле и не было галлюцинацией. Это был всего лишь сон. - Где... где мы? - спрашивает Чонгук, всё ещё продолжая глубоко и шумно дышать. Он знает, где они находятся, но словно не хочет это признавать даже перед самим собой. - Оу, да ты хорошо вчера набрался, - Юнги нежно улыбается Чонгуку, выглядя чертовски мило со своими яркими взлохмаченными кустами на голове и слегка опухшим от обезвоживания лицом. Чонгук заметил не только эту милоту, но и то, что на парне, судя по всему, не было одежды, и оба они находились под одним темно-синим одеялом. Юнги же в свою очередь тоже кое-что приметил. - Не хреновый такой утренний стояк! Это ты мне так рад с утра что ли? Чонгук мельком глянул на свою дичайшую эрекцию и мигом принял сидячее положение, чтоб скрыть её. От резкого подъёма голова закружилась, а желудок скрутило от приступа тошноты. - Мне нужно в туалет, - Чонгук даже не успел выслушать разъяснения Юнги по поводу местонахождения уборной, потому что соскочил с кровати и помчался к ближайшей к спальне двери, надеясь, что расчёты окажутся верными. Едва он успел склониться над унитазом, как его стошнило. Расчёты оказались верными, но облегчение мимолетным. Чёрт бы побрал этого Юнги. Чёрт бы побрал того, кто создал алкоголь. Чёрт, чёрт, чёрт.... Какого чёрта он творит? Что он делает в одной кровати с этим малолетним чудиком и зачем? Как он докатился до всего этого? Во что превратилась его жизнь? Чимин кажется ему каким-то далёким прекрасным сном, чем-то сказочным, что будто бы даже происходило вовсе не с ним и вроде бы даже не в этой жизни. А этот кошмар.... Кто-то словно хочет отнять у Чонгука единственное, что у него осталось после смерти любимого - память о нём. Чонгук сидит перед унитазом на коленях и пытается отдышаться, прижимаясь лбом к стульчаку. Столько вопросов, а ответов по-прежнему нет. По крайней мере, он всё ещё в одежде, а, значит, они не зашли слишком далеко.... - Я так понимаю, чай ты пить не захочешь? - Чонгук вспомнил, что не успел закрыть дверь, и Юнги теперь без намёка на совесть наблюдал в проёме за его ущербным положением. - А кто такой Чимин? У Чонгука вмиг спёрло дыхание. Видимо он наболтал чего-то лишнего после того, как лишнего выпил. Юнги, словно почуяв необходимость пояснения, добавил: - Ты стонал во сне и произносил это имя. Чонгук не стал ничего объяснять, он даже не поднял взгляд на стоящего в проёме парня. - Мне нужно идти, - он резко встал, пошатнувшись на ослабевших ногах, и устремился к выходу, интуитивно нащупывая путь. В такой крохотной квартирке это было несложно. Сбитый с ног и толку Юнги, с натянутым на зад одеялом, поплелся за Чонгуком следом. - Я что-то не так сказал? - кажется, парень впервые за всё время их знакомства звучал по-настоящему серьёзно и обеспокоенно. - Прости, я не хотел тебя обидеть, если что. Я не нарочно. Я просто такой. Чонгук пытался дрожащими от похмелья (и не только) пальцами завязать шнурки на чёрных, как и весь его наряд, кроссовках. - Всё в порядке, - небрежно бросил он и собрался было покинуть квартиру, но вдруг застыл у самой двери и развернулся лицом к опешившему парню, стоящему в паре метров от него. Юнги казался таким жалким и покинутым, словно выброшенный на улицу котёнок, что Чонгуку стало ещё паршивее. Он отвратительно себя ведёт. Нужно покончить с этим. - Мы ведь не..., - Чонгук знал, что между ними не могло ничего быть, но всё же хотел услышать подтверждение из уст самого Юнги. Вдруг он узнает ещё какие-нибудь подробности прошедшей ночи. Он точно должен был сказать или сделать что-то, чего говорить и делать не следовало. Он чувствовал, что это так. Возможно, шестое чувство.... Юнги выглядел как никогда серьёзно, и Чонгуку даже показалось на секунды, что перед ним какой-то другой человек. Он смотрел с какой-то обреченностью и даже будто бы разочарованием. - Думаешь, я хотел затащить тебя в постель? Да мы даже поговорить не успели толком, как ты потерял связь с реальностью. Я хотел позвонить Тэхёну, чтоб он тебя забрал, но потом подумал, что это плохая идея, и твой парень не оценит тот факт, что мы вместе в баре нажрались.... - Тэхён не мой парень, - зачем-то пояснил Чонгук сухо, глядя с болезненным видом на висящую в прихожей дилетантскую мазню с какой-то психоделической абстракцией. Вообще, очень странная обстановка. Свидетельствует о том, что личность тут живёт как минимум эксцентричная, а как максимум с расстройством психики. Слева от жутковатого зеркала в потрескавшейся красной раме висела непонятная конструкция, похожая на ловца снов. Кажется, в центре этой конструкции размещался настоящий череп неизвестного животного. Чонгук невольно скривился, ощутив неприятный озноб. Юнги заметил его взгляд. - Тут много вещей моего бывшего парня, - пояснил он неохотно, пытаясь натянуть на себя как можно больше одеяла. - Мы с ним.... он.... Неважно, короче. - Потребляли? - отчего-то догадка сорвалась с губ раньше, чем Чонгук успел её осмыслить. Вообще-то ему было всё равно, чем занимался этот парень со своим бывшим. Был ли он наркоманом или просто психом. Ему ведь на самом деле плевать, так что не было необходимости лишний раз открывать рот. Бледное припухшее лицо Юнги с тёмными кругами под глазами омрачилось окончательно. Он вжимался в одеяло так, словно оно могло укрыть его от неприятного разговора и не менее неприятных воспоминаний. Чонгука вдруг неожиданно посетил всплеск осознания. - Ты притащил весь этот хлам из Тэгу? Вещи, которые принадлежали мудаку, который тебя бросил? - Чонгук не понимал, зачем продолжал говорить. Нужно было молча развернуться и уйти уже. Что он делает? Ему ведь всё равно, разве нет? Тёмные бусинки глаз Юнги (видимо линзы он снял перед сном) заблестели в свете розовых лучей утреннего солнца, льющихся из кухни. Парень молчал, что заставляло Чонгука чувствовать себя ещё отвратительнее. Но в то же самое время он вдруг ощутил какой-то садистский азарт. Стоит продолжить? Удастся ли ему вскрыть эти маски весёлого беззаботного очаровашки с ветром на голове и внутри неё? - Нахрен надо было бежать из родного города, если всё дерьмо, которое ты там хотел оставить, ты прихватил с собой? - продолжил издеваться Чонгук, отчего-то испытывая непонятную смесь злости и наслаждения. Губы Юнги задрожали, а по щеке покатилась первая слеза. - Строишь из себя клоуна, а между тем в душе твоей полный пиздец, что хоть вешайся. Юнги застыл на месте с натянутым уже по самое горло одеялом. Он тихо плачет, но не отрывает от Чонгука исполненный боли взгляд. - Я по крайней мере пытаюсь, - наконец произносит он еле слышно. - А ты ходишь с этим пиздецом и фонишь так, что хочется повеситься только от одного твоего вида, - Юнги вытащил руку из своего "убежища", чтоб вытереть слёзы с лица. - Но мне почему-то нравится быть рядом с тобой. Я не знаю, почему. Меня тянет к тебе как магнитом. Возможно потому что твоя боль сильнее моей. Она типа подавляет мою боль, наверное.... А насчёт вещей.... Да, это тупо, согласен. Но разве в любви, блин, есть хоть что-то разумное? Она всегда полна глупостей. А я вот прикинь люблю его до сих пор. И вроде понимаю, что это бред полнейший и что я идиот, но ничего не могу с этим поделать. Юнги замолчал и перевёл взгляд в сторону, а Чонгук, напротив, смотрел на парня пристально и не мог понять, что чувствует в данный момент. Он так долго блокировал все свои эмоции, что большая часть палитры стала ему неизвестна. Он больше не зол. Возможно, растерян. Возможно, ему жаль, что он так отвратительно себя вёл. Возможно, Юнги не такой уж и чудик.... - Знаешь, почему ещё я идиот, - неожиданно вдруг продолжил Юнги, вновь переводя взгляд на Чонгука. Никакой обиды или упрёка. Только боль. Страдание. Самые понятные Чонгуку чувства. - Я всё равно хочу, чтоб ты остался. Даже несмотря на то, что ты меня презираешь. Чонгук в замешательстве. Ему вдруг на секунды показалось, что он не хочет уходить. Что за ерунда? Этот парень ему ведь совсем не нравится. Вообще-то он его вроде бы бесит. Ну, возможно, он милый. Что-то в нём есть такое.... Но что? Что-то его держит, но Чонгук не может понять, что именно. Нужно покончить с этим делириумом как можно скорее, пока это не привело их обоих к какой-нибудь катастрофе. - Я должен идти, - ничего более содержательного Чонгук почему-то не придумал. Он ещё несколько секунд мешкал, а затем резко развернулся, открыл дверь и ушёл. Что было дальше с Юнги, он, естественно, не знал. Ему ведь всё равно. Ведь всё равно?
