Часть 9
23 августа 2021 г., 12:28
***
*Rik Schaffer - The Bite is Eternal* Большая двуспальная кровать с темно-синим постельным бельём не застелена, вокруг неё полнейший беспорядок: на полу валяется одежда, какие-то вещи, а в углу куча старых дорожных сумок и рюкзак. Первое, что пришло Чонгуку на ум, когда он вошёл в спальню, это то, что Юнги, вероятно, паковал вещи и собирался съехать. Эта мысль заставила Чонгука вновь почувствовать себя виноватым. Он явно имел какое-то отношение к тому, что парень принял такое решение. - Я разлил нам улун с женьшенем, - голос Юнги за спиной звучал теперь знакомо: полон энтузиазма и почти детского озорства. Чонгук же с нескрываемым любопытством разглядывал стоящий на прикроватном столике фиолетовый бонг. Юнги перехватил его взгляд. - Травки хочешь? - непринуждённо спросил он. - Почему бы нам не пойти в гостиную лучше? - Чонгуку не очень хотелось находиться в спальне чудика после того, что между ними произошло накануне. Не то, чтобы дело было в неприятных воспоминаниях или какой-то угрозе вновь сотворить что-либо неуместное, скорее он просто считал, что это место слишком интимное, чтоб позволять всяким проходимцам вроде него вот так вот рассиживать тут. Чонгуку неловко. Само его присутствие в этой словно бы такой же обнажённой комнате, как и её хозяин прямо сейчас, заставляет его чувствовать себя каким-то абьюзером. - У меня нет гостиной, извини, - комментирует Юнги, всё ещё маяча где-то за спиной. - Вернее, есть, но хозяева квартиры её закрыли и не хотят, чтоб я туда совался. Мол, барахло какое-то хранят. Так что могу предложить только кухню в качестве альтернативы, чувак. - Будь добр, не зови меня "чувак", - Чонгук брюзга и ничего с этим, видимо, уже не попишешь. Юнги заслонил собой обзор, очутившись почти перед самым носом Чонгука, чем даже вынудил его слегка отшатнуться. - Какой же ты букан! - воскликнул парнишка то ли с возмущением, то ли с восхищением (если такое соседство понятий вообще допустимо). - Так не зови, сяк не зови. А как можно? - Можешь звать меня "Гук", - Чонгук развернулся к парню спиной и, не ожидая приглашения, поплелся искать кухню. - Пошли пить твой улун. Искать, конечно же, не пришлось, потому что в этой квартирке, судя по всему, идти больше было некуда, а сама кухонька по квадратуре была едва ли больше ванной в квартире Чонгука. Как и ожидалось, всюду царил лютый срач: горы немытой посуды, пустые бутылки и упаковки из-под чипсов, остатки еды, которым, вероятно, уже не одна неделя. Как ни странно, Чонгук не ощутил никакого неприятного запаха. Возможно это было как-то связано с ароматом женьшеня, исходящего от свежезаваренного чая. - Если б я знал, что ваше высокоблагородие нагрянет, я б, естественно, прибрался тут, - оправдался Юнги, заметив брезгливое выражение лица Чонгука. - Может всё-таки вернёмся в спальню? - Нет, - Чонгук прошёл и присел на ближайший к двери стул. - Всё в порядке. Я ненадолго в любом случае. Когда Чонгук произнёс последнюю фразу, задорные искорки в маленьких сияющих глазках с теперь уже ярко-зелёными линзами вмиг потухли. - Ты собирался уехать? - Чонгук решил начать издалека, чтоб не казаться слишком ушлым, однако Юнги, похоже, всё прекрасно понимал. - Да, - лицо парня резко стало очень серьёзным и даже напряжённым. Чонгук ждал дальнейших разъяснений, но, видимо, напрасно. - Я ведь тут не при чём? Юнги наконец опустился на соседний стул и принялся разливать чай по пиалам. - Если тебя это утешит, на самом деле соседская бабуля унюхала гашик и настучала хозам. Они же, недолго думая, сообщили, что мне следует освободить помещение как можно скорее. Юнги придвинул пиалу ближе к Чонгуку и непроизвольно завис, уставившись на его губы, - всего на секунды, чтоб не позволить себе начать думать об излишествах. - И куда ты намерен переехать? Чонгук поднёс пиалу ко рту и немного отхлебнул, слегка поморщившись. От горячего чая его губы увлажнились и вмиг заалели. Юнги вновь против воли залип. Губы Чонгука казались ему такими невыносимо притягательными, что парень ещё больше приуныл, понимая, что вряд ли ему ещё раз доведётся прикоснуться к ним. - Понятия не имею, - Юнги опустил глаза в чай, чтоб угомонить свои глупые фантазии. - У меня денег не осталось совсем. Чонгук обратил на парня недоумевающий взгляд. - Ты же на днях только получил зарплату. Юнги принялся вновь разливать свой любимый улун, явно стараясь придумать на ходу какое-нибудь правдоподобное объяснение. - Ну мне пришлось домой выслать большую часть, - не вполне убедительно произнёс он. - Ты можешь сказать правду, потому что мне всё равно, - сухо сказал Чонгук и вновь перевёл внимание на пиалу. Он бы хотел быть чуть более эмоциональным, проявлять к людям больше эмпатии, но не хватало каких-то словно бы навсегда утерянных ресурсов. Чонгук холоден и мрачен. Чонгук сломлен. Чонгук подобен дырявому кувшину: он пуст и, что бы в него ни вливали, пустым и остаётся. Юнги очевидно сильно задели слова Чонгука, потому что вид у него был такой, словно он вот-вот заплачет. Вероятно, парню не хотелось, чтоб Чонгуку было всё равно. - Зачем ты на самом деле пришёл,... Гук? - Юнги с язвительной ноткой в интонации выделил имя. Чонгук задумался. Как бы он ни старался не быть эгоистичной, безжалостной скотиной, а мрак в душе остаётся неизменным победителем, заставляя его, вопреки своей истинной природе, упорно портить людям жизни. - Я хотел, чтоб ты вернулся на работу. А теперь хочу ещё помочь тебе с жильём. Теперь настало время Юнги недоумевать. - Зачем?? Чонгук напрягся так, словно складывает в уме многозначные числа. - Просто. Ну да. Очень умно. Чонгук просит других говорить правду, а сам при этом даже не знает, где правда в его собственных мыслях. Юнги же, в свою очередь, сделал про себя какие-то одному ему ведомые выводы и заметно повеселел. - Ты такой милый, Гуки, даже не представляешь, - наконец-то эта кошачья улыбочка. Чонгук не понимает, чего в нём такого милого, но то, что Юнги улыбается, отчего-то ощутимо облегчает его скверное душевное состояние. - Так ты вернёшься на работу? Если ты сделаешь это, то я помогу тебе с жильём. - Торгуешься? А что если мне не нужна твоя помощь? Юнги явно намеревался повыпендриваться. Он уже согласился, это транслировали его влюбленные глаза. - Можешь пожить у меня, пока не найдёшь что-то подходящее. Но только если ты вернёшься на работу. Чонгук вряд ли до конца сознавал, что только что предложил и зачем. Зато Юнги так разволновался, что едва не опрокинул пиалу с чаем. - А как Тэхён к этому отнесётся? - Я живу отдельно теперь. - Воу.... Надеюсь, наша с тобой гулянка тут не при чём? - У нас были свои причины. Чонгук говорил спокойно и сдержанно - так, будто он на каких-то деловых переговорах. Он не смотрел Юнги в глаза, старательно ограждаясь от любой интимизации. Тот же, напротив, буравил Чонгука взглядом так, будто тренировался в телепатии. - Я всё никак не пойму одну вещь: если тебе, как ты сказал, всё равно, то почему тебе так важно, чтоб я вернулся? Чонгук наконец посмотрел исподлобья парню в глаза. В них вспыхнул маленький, еле заметный огонёк, который не понять, что значил, но, в сочетании с вновь спавшей на щеку прядью, вызвал у Юнги приступ тахикардии. - Тебе так нужны объяснения? - Да, нужны. Потому что ты мне нравишься, а я тебе - нет. Чонгук вновь отвёл глаза. В словах Юнги слишком много эмоций, а в зелёных пуговках, что смотрят так трогательно и невинно, словно он ещё совсем ребёнок, слишком много того, что Чонгуку не по зубам. - Это не так..., - Чонгуку всё хуже даются разговоры о том, что он чувствует. - Ты... я считаю, что ты.... Дело в том, что я просто не могу. - Почему? Всё дело в Чимине, правда? - Что? - Чонгук резко поднял взгляд, и Юнги показалось даже, что он стал свидетелем тому, как в секунды расширились чонгуковы зрачки. - Да брось. Ты звал его во сне, ты назвал меня его именем, когда целовал. Может всё-таки расскажешь, кто это? - Нет, - Чонгук смотрел напряжённо, почти напуганно, а его грудь ходила ходуном от эмоционального возбуждения. - Забудь об этом. Мне нужно идти. Он тут же подорвался с места и устремился к выходу. - Вот так? Значит, тебе уже всё равно, вернусь ли я? - Юнги бросился за ним следом, в голосе парня слышалась обида. У Чонгука зачем-то совершенно ни к месту промелькнула мысль, что ему очень нравится этот голос. Он должен уйти. Он не хочет говорить о Чимине. О чём угодно, но не о Чимине.... Ситуация словно повторяется. У Чонгука дежавю: всё было почти так, когда он в прошлый раз покидал эту квартиру, вот только Юнги сейчас выглядит ещё более несчастным. - Ну прости. Я не хотел тебя расстроить. Я просто хочу понять тебя. Потому что мне не плевать. Потому что ты мне не безразличен. Чонгук застыл у порога, не уходя, но и не решаясь смотреть Юнги в глаза. - Чимин был моим парнем..., - сказал он тихо, выдержав долгую паузу. - И что случилось? Вы расстались? Чонгук молчит. Называть вещи своими именами в присутствии Тэхёна почему-то было куда проще. - Уж лучше бы расстались, - наконец ответил он. Чонгук не видит того, как в течении нескольких секунд проходит трансформацию выражение лица Юнги. На нём всё чётче вырисовывается ужас осознания того, что является причиной той тьмы, которую Чонгук постоянно носит в себе. - Он что..., - Юнги на секунды прикрывает рот ладонью. - О, чёрт.... Прости меня. Прости, что поднял эту тему. Я не знал.... Я бы не стал.... Прости. Чонгук вновь убирает прядь волос за ухо слегка дрожащей рукой. Юнги невыносимо хочет обнять его, но он, конечно же, не может позволить себе такую роскошь. Единственное, на что он может рассчитывать в данной ситуации, - это то, что Чонгук останется ещё хотя бы на чуть-чуть. Юнги становится в одночасье страшно от этого чувства - от того, что ему кто-то так сильно нужен рядом. - Не извиняйся. Это тоже не важно, - Чонгук всё ещё смотрит отсутствующим взглядом в пол, засунув по обыкновению руки в карманы своих мешковатых штанов. - А что тогда важно? - На самом деле уже ничего, наверное. - Но зачем тебе я тогда? - Я просто хочу исправить то, что натворил. Я ужасен. Всё, что я делаю, несёт вред. - Это не так. Это ты так думаешь. Чонгук молчит, никак не комментируя слова Юнги. Он бы давно ушёл, но что-то удерживает его и это что-то связано не только с чувством долга и необходимости всё исправить. Есть что-то ещё. - Знаешь..., - теперь уже Юнги отвёл взгляд и скрестил руки на груди. - Как ты мог заметить, я живу рядом с железной дорогой и мне почти каждый день приходится идти через путепровод, чтоб попасть на работу, - он сделал паузу, словно обдумывая, стоит ли продолжать. - Так вот накануне нашей встречи мне было так паршиво, что я остановился на середине моста и увидел вдалеке несущийся на полной скорости поезд. Я вдруг ощутил это непреодолимое желание. Оно было так сильно, что я даже испугался. Казалось, что это кто-то другой во мне хочет моей смерти, а не я сам. Я подошёл к ограждению и прижался к нему всем своим существом. Мне так хотелось прыгнуть вниз, что я даже не успел толком осознать, откуда взялось это желание. Мне просто было настолько невыносимо, что ничто внутри словно и не думало защитить меня. Никакой там голос бога, ангела-хранителя или ещё кого. Только желание прыгнуть. И что ты думаешь? В момент, когда я собирался перепрыгнуть через ограждение, ко мне вдруг подошёл какой-то дедуля и спросил, правильно ли он идёт.... Ему нужна была какая-нибудь аптека, и, видите ли именно посреди этого гребаного путепровода он вдруг заблудился! - Тебя остановили..., - тихо, но утвердительно произнёс Чонгук себе под нос. - Как и меня не раз. - Не знаю, о чём ты, но это ещё не всё, - продолжил Юнги. - Дедуля сбил меня с толку, и желание покончить с собой вдруг улетучилось. Я просто пошёл на работу в тот день, и всё было как обычно. А потом я увидел, как ты задыхаешься.... И знаешь, что? С тех пор я больше ни разу не хотел сделать это снова, и знаешь, почему? Потому что мне хотелось зажечь тебя. Я подумал, что если не смогу выбраться из своего дерьма, то хотя бы смогу помочь тебе.... - А что будет, если не сможешь? - Чонгук наконец-то поднял взгляд, сияющий холодным агонизирующим блеском. У Юнги спёрло дыхание, потому что он никогда ещё не видел чего-то более красивого и более болезненного в одно и то же время. - Что если я причиню тебе ещё больше боли, чем твой бывший, и брошу тебя? Что тогда? Ты дождёшься другого поезда? Чонгук продолжал быть жестоким. Может, ему стоит бросить эту затею с исправлением ошибок и просто позволить себе быть тем, кем он теперь является? Пусть даже этот кто-то - бездушная циничная скотина. - Возможно, ты прав, - Юнги опять на грани слёз. Всё повторяется, но только нет одеяла, за которым он мог бы теперь скрыться. - Но я по крайней мере хочу попробовать. Я не боюсь. - Дело не в страхе. Я..., - Чонгук вдруг осознает, что лучше уйти, пока он ещё больше не усугубил ситуацию. Он причинил уже достаточно боли этому парню. Из этого всего в любом случае не вышло бы ничего путного. А тем более учитывая тот факт, что Юнги к нему по меньшей мере не неравнодушен. И что он сам почему-то хочет остаться. - Знаешь, я лучше пойду. Юнги всё-таки плачет. Чонгук мельком бросает на него взгляд и застывает на месте, словно вкопанный. Нелепо. Зачем он втянул этого милого чудика в свою драму? - И как ты намеревался жить со мной, если не можешь пробыть рядом больше часа? - спросил Юнги сквозь слёзы, обнимая себя за плечи. - Лучше бы ты не приходил вообще. - Я не знаю, на самом деле, - Чонгук хочет провалиться сквозь землю, но он не может уйти и уже не хочет. Он просто стоит и молчит, всё также глядя в пол. - Ну! Чего ты ждёшь? - Юнги перешёл на крик. - Проваливай уже! И если вдруг захочешь почистить карму опять, то иди накорми бомжей, а не припирайся сюда со своей сострадательностью! Чонгуку стыдно. А ещё.... Он хочет обнять Юнги? Что, чёрт возьми, с ним происходит? Юнги закрывает ладонями лицо и плачет в голос, жалобно всхлипывая, и, прислонившись спиной к стене в прихожей, начинает от бессилия понемногу сползать на пол. Чонгук долго тупо смотрит на страдания парня, не в силах пошевелиться, но потом всё же решается сделать то, что велит ему нутро, - он опускается перед Юнги на колени и аккуратно кладёт ладонь ему на плечо. Тот вздрагивает от неожиданности и поднимает на Чонгука заплаканные ярко-зелёные огоньки. Чёрт, он очарователен. Этот чистый, почти невинный взгляд, маленький трогательный ротик, лохматая шевелюра. Такой хрупкий, такой.... Чонгук хочет обнять его.... И он обнимает. Он медленно тянется ближе к ошарашенному парню, у которого от такого нежданчика забавно отвисла челюсть, обхватывает его за плечи и прижимает к себе. Тишина. Они оба замерли в объятьях друг друга и оба словно боялись пошевельнуться, чтоб не спугнуть момент. Чонгук чувствует жар от тела Юнги, его кожа обжигает, а её лёгкий аромат пробирается в лёгкие Чонгука с каждым неторопливым вдохом и создаёт в поджилках какие-то микроколебания. Чонгук давно не чувствовал никого так глубоко. Да, он обнимал Тэхёна, но тот был в одежде, а Юнги.... Чонгук невольно прижимается к голому плечу парня подбородком и трогает его обнажённую спину. Всё это слишком интимно, слишком проникновенно, но он не решается отпрянуть, потому что хочет, чтоб Юнги сделал это первым. Но Юнги жмётся только всё сильнее, всё отчаяннее, всхлипывая и, кажется, еле слышно осыпая Чонгука ругательствами. Чонгук всё-таки решается отстраниться, потому что для него это чересчур, но когда их взгляды с Юнги встречаются, Чонгуку становится ещё больше не по себе: глаза парня светятся благоговением, которое граничит с безумием. - Не уходи, пожалуйста, - шепчет Юнги с придыханием, по щеке всё ещё катятся прозрачные капельки, скапливаясь на подбородке. Чонгук невольно проводит по нему кончиками пальцев, а затем зачем-то легонько ведёт ими по линии челюсти. Юнги смотрит на Чонгука уже не так невинно: он перестаёт плакать и замирает с выражением мучительной нужды, обрисовывая ярко-зелёными огоньками чонгуковы губы. Он шумно дышит, отзываясь на невинные движения пальцев Чонгука, и, видимо, не выдерживая, тянется за поцелуем. Чонгук плотно закрывает глаза, почти зажмуривается и ощущает на губах влажное прикосновение. Затем он чувствует, как тёплые ладони нежно скользят по его спине и останавливаются на лопатках. Губы такие мягкие и сладкие, с лёгким привкусом женьшеня и ещё чего-то неописуемого, они двигаются так осторожно, так несмело углубляют поцелуй.... Чонгук поневоле раскрывается в ответ и сам начинает проявлять инициативу. Его обе ладони уже на щеках Юнги, а их поцелуй становится всё более развязным. Что-то есть особо эротичное в движениях губ Юнги, что не позволяет Чонгуку остановится. Он целует парня всё более пылко и яростно, ненавидя себя лютой ненавистью с той же страстью. Какой же мягкий, пухлый ротик.... У Чонгука начинает кружиться голова. Он слышит, как парень тихо постанывает, но продолжает безумствовать, терзая губы так, что вскоре ощущает железный привкус крови. Он наконец останавливается. Его глаза всё ещё плотно закрыты и он прижимается лбом ко лбу напротив, пытаясь отдышаться. - Ты такой вкусный, малыш, - произносит игривый голос Чимина в губы Чонгука. Что?! Чонгук резко распахивает глаза и в ужасе отскакивает назад. Перед ним на полу сидит вовсе не Юнги, а Чимин! Он вновь выглядит так же, как в день своей смерти: белая рубашка и серые брюки. Он как обычно невероятный, потрясающий и смотрит на Чонгука пошлым, вожделеющим взглядом. Чонгук задыхается. Что происходит? Что, чёрт возьми, происходит??? Он сходит с ума? - Ты чего, малыш? - Чимин ехидно улыбается и соблазнительно покусывает нижнюю губу. - Иди ко мне, я хочу продолжения. - Чи... Чимин? - Чонгук настолько потрясён, что его тело словно вмиг онемело. Он продолжает пялиться на сидящего на полу Чимина и задыхаться. "Дыши" - вспоминает Чонгук наставления и пытается выполнять упражнение, после чего он наконец немного приходит в себя и пятится назад. Чимин всё ещё вызывающе смотрит и ухмыляется. Нет. Этого не может быть! Где Юнги? Ведь это с ним он только что целовался? Или не с ним? Чимин выглядит так реалистично! Что за чертовщина? Чонгук прижимается спиной ко входной двери и не может оторвать от Чимина полных ужаса глаз. - Любимый...., - шепчет Чонгук и слабо хнычет, всё ещё тяжело дыша. - Что... что происходит? Выражение лица Чимина резко меняется. Оно неожиданно становится суровым, почти злым. - А разве непонятно? - произнёс он холодно. - Ты сходишь с ума, малыш. Чонгук зажмуривает глаза и стонет от бессилия, а затем хватает себя за волосы и с силой сжимает. - Нет! Пожалуйста! Тебя здесь не может быть! - Но ведь ты меня видишь, малыш, - слышится голос Чимина совсем близко и даже ощущается его дыхание на лице Чонгука. - И чувствуешь. Чонгук всё ещё держит глаза плотно закрытыми, но чувствует вдруг прикосновение ладоней на своих щеках. Эти ладони тёплые и влажные, что приводит Чонгука в состояние такого глубокого потрясения, что он резко распахивает глаза и отталкивает Чимина в сторону. - Нет! Нет, пожалуйста, хватит! - ревёт Чонгук, судорожно тянется к ручке двери и что есть мочи карабкается, чтоб принять стоячее положение. Он даже не оглядывается и не смотрит, где Чимин и что с ним. Чонгук в таком шоке и ужасе, что даже не помнит, как оказывается на улице. Он начинает приходить в себя только оказавшись на пороге квартиры Тэхёна. Да, не лучшее решение, но он настолько напуган, что ему просто жизненно необходим был здравомыслящий человек рядом. - Чонгук? - друг стоит перед ним в белой безразмерной футболке и трусах с книгой в руке, в очках и с глупым выражением лица. Его вьющиеся волосы похожи на гнездо, из глубин квартиры еле слышно сочится смус-джаз и насыщенный аромат капучино со специями. Такой домашний и уютный. Кувшин, с коим Чонгук себя недавно сравнивал, словно дал очередную трещину. Он кидается другу на шею и начинает всхлипывать. - Тэ..., - всхлипы плавно переходят в плач. - Таблетки больше не помогают, Тэ.
