Часть 10
19 сентября 2021 г., 18:03
***
- Что произошло? - Я видел Чимина. Опять. Спустя столько времени.... Чонгук сидит на диване в гостиной квартиры Тэхёна и обнимает себя за плечи, безумным взглядом пялясь в пустоту. Он сомневался, стоит ли рассказывать всё другу, ведь воспоминания о проведённых в психиатрической больнице днях всё ещё свежи и вряд ли вообще когда-нибудь уйдут в архив памяти. Тэхён сидит рядом, совершенно не заботясь о том, что он всё ещё в одних трусах и с волнением смотрит на Чонгука одним глазом из-под густой копны волнистых волос. - Где ты его видел? Вы разговаривали? - Я..., - Чонгук вдруг понимает, что ему лучше не говорить всей правды, потому что это может расстроить друга. Ему не следует знать, где Чонгук на самом деле был. - Это случилось на улице. В переулке. Там никого не было, и вдруг неожиданно.... Чонгук не смотрит Тэхёну в глаза, но сам чувствует, что всё это прозвучало неубедительно. А Тэ достаточно хорошо его знает, чтоб понять, когда тот что-то не договаривает или лжёт. - Что он говорил? - почему-то Тэхён делает вид, что ничего не заметил. Возможно, решает не травмировать друга ещё больше и не давить на него. Чонгук благодарен, потому что меньше всего ему хочется сейчас что-либо объяснять. Он сам жаждет объяснений. Он хочет понять, что на самом деле произошло. Был ли это призрак Чимина или лишь галлюцинация. Что бы то ни было, он хочет знать причину его появления спустя несколько месяцев. Если это призрак, то почему он вдруг вернулся при таких обстоятельствах, так странно себя вёл и был... тёплым как живой человек? Если это галлюцинация, то почему ничего не происходило столько времени? Ведь Чонгук уже привык думать (ему в этом помогли врачи клиники), что он действительно психически болен и таблетки избавили его от всего, что рисовало его воспаленное сознание. - Он..., - Чонгуку вдруг становится холодно. Его начинает лихорадить, и Тэхён, заметив это, стягивает со спинки дивана плед, укрывает им друга и обнимает за плечи. - Он сказал, что я схожу с ума. Это было недолго, потому что я не мог больше.... Я убежал. Тэхён открыл было рот, чтоб задать очередной вопрос, но неожиданно его телефон, лежащий перед ними обоими на кофейном столике, начал вибрировать. Чонгук даже дрожать перестал на секунды, оцепенев от того, чьё имя высветилось на экране. Тэхён, по-видимому, тоже был немало удивлён. - Да? - вопрошает гулкий баритон в динамик. - Да, он у меня. А что? Чонгук не слышит, о чём речь, но он уже знает наперёд, чем ему всё это грозит. А ещё он наконец смотрит на друга и видит, как информация, доносимая собеседником на том конце связи меняет выражение его лица. Кажется, Чонгук только ещё больше всё испортил.... - Понятно, - мрачно констатирует Тэхён. - Нет, не переживай, с ним всё будет в порядке. Мы сами во всём разберёмся. Очевидно, Тэхён не очень тепло относится к тому, с кем разговаривает, и Чонгук догадывается, в чём причина (или в ком). - Я же говорю, с ним всё в порядке, - баритон искрит нотками нетерпения. - Он свяжется с тобой позже. Пока. Тэхён даже не спрашивает, не хочет ли Чонгук сейчас взять у него телефон и сам всё объяснить Юнги. Значит, их определённо ждёт неприятный разговор. Чонгук чувствует себя самым наимерзейшим образом. Сначала он доводит Юнги до слёз, потом зачем-то опять целует, затем вдруг появляется Чимин, который по ощущениям Чимином не является.... Потом Чонгук бросает Юнги в полной растерянности, наверняка здорово напугав парня своим странным поведением, а теперь ещё и Тэхён.... Тэхён смотрит сейчас на телефон в своей изящной руке взглядом, полным разочарования и грусти. - Кажется, я говорил тебе, что приму всё, если ты будешь честен со мной, - голос Тэхёна ещё мрачнее, чем выражение его лица. Чонгук зарывается почти с носом в плед, вновь ощущая пронизывающий до мозга костей холод в комнате, где полуголый Тэхён чувствует себя вполне комфортно. Чонгук также пытается попутно справиться с очередной панической атакой, которая ждёт свой очередной номер где-то за кулисами, намекая на скорый выход подступающими к горлу спазмами. - Прости, Тэ, - выдавливает Чонгук полушёпотом. - Я не хотел причинять тебе боль. - ТАК ты причинил мне ещё больше боли, Чонгук, - звучит слишком рассудительно для человека, которого обидели. - Но мы сейчас не будем это обсуждать. Нужно понять, что с тобой происходит. Юнги сказал, что ты назвал его Чимином, толкнул и вылетел из квартиры. Чонгук обратил украдкой на Тэхёна осторожный взгляд. - Это всё, что он сказал? - Сказал, что ты пришёл к нему, чтоб попросить вернуться на работу, он угостил тебя чаем, и потом ты вдруг начал странно себя вести: смотрел на него диким взглядом, спрашивал, что происходит.... - Значит, он был там всё это время, - сделал Чонгук нехитрый вывод, начав покачиваться взад-вперёд. - Я видел и слышал то, чего не было, а Юнги был там и всё видел. Чимин.... Его на самом деле там не было. Это всего лишь моё воображение.... Чонгук перестаёт качаться и застывает на месте, глядя в пустоту всё тем же безумным взглядом, только теперь в его жутких глазах скопилась влага. - Его там не было, - шепчет Чонгук, - но тот, кого я видел был прав кое в чём. Я схожу с ума. Чонгук вновь качается, а по его щекам бесшумным потоком льются слёзы. Он выглядит настолько ужасно, что даже Тэхён забывает обо всех своих претензиях и прижимает друга к груди. Он ничего не говорит, не пытается как-то успокоить Чонгука, а просто обнимает его, качаясь в унисон. Чонгук молча льёт слезы, вновь ощущая знакомое ядовитое жжение, растекающееся по венам. Единственное сильное чувство, которое ему теперь известно. - Тэ, - Чонгук не должен говорить этого, но ему настолько плохо, что он забывает о рамках. - Я так устал.... Я не хочу.... Лучше бы я тогда.... - Нет, не лучше, - баритон в груди, к которой Чонгук прижимается, гудит неожиданно резко и бескомпромиссно. - Ты должен жить и будешь, нравится тебе это или нет. Потому что ты самый.... Потому что ты.... Я.... Голос Тэхёна начинает дрожать и срываться. Чонгук кожей чувствует это нарастающее эмоциональное напряжение. Они снова создают совместный коктейль из боли. - Почему мы всё время что-то кому-то должны, Тэ? - еле слышно спрашивает Чонгук. - Почему ОНИ не должны нам ничего? Тэхён наверняка не понимает, о ком речь, но молчит, потому что понимает только одно - эти вопросы риторические.***
Чонгук думал о том, чтоб вернуться к Юнги в тот же день, но он так и не решился. Во-первых, он был в ужасном состоянии и чувствовал себя истощенным морально и физически, а во-вторых, его пугала мысль, что он вновь увидит Чимина вместо чудика. Нет гарантий, что это не произойдёт снова. В то же время Чонгук понимал, что не может всё так оставить и ему всё равно придётся поговорить с Юнги. И он всё ещё хочет помочь парню с жильём, потому что чувствует себя перед ним виноватым. Как бы ни было Чонгуку паршиво, идти на работу утром всё-таки пришлось. Он не так много зарабатывал, чтоб позволить себе прогулы. Те безмятежные дни, когда они с Чимином могли ни в чём себе не отказывать, транжирить направо и налево, кутить и мажорствовать, покупая дизайнерские вещи, дорогой алкоголь и изысканную еду, - эти дни давно в прошлом. Чонгуку стало даже иногда казаться, что вся эта сказка ему лишь приснилась, что Чимина никогда не было рядом и он, Чонгук, никогда не был счастлив в этой жизни. Он всегда был одинок и безумен как сейчас, словно тот день, когда родители выставили его из дома за его ориентацию, продолжал длиться. Ненавистные коробки с ненавистными продуктами поддержания ненавистной человеческой жизнедеятельности уже периодически снились Чонгуку по ночам. Он вспарывал их канцелярским ножом с особым энтузиазмом, иногда представляя, как кромсает вместо них самого себя. Однажды, слишком увлекшись процессом, он даже испортил товар. Возясь с коробками, Чонгук думал о том, что произошло у Юнги накануне. Образ Чимина, такого настоящего, что невозможно было поверить в его нереальность, не выходил из головы. Неужели ему вновь придётся вернуться в лечебницу? Если так, то это определённо станет его последней стоянкой.... - Чонгук..., - послышался хрипловатый голос Юнги за спиной. Чонгук едва не продырявил себя ножом от неожиданности. Он обернулся не сразу: страх возник впереди мыслей. Осознание того, что возможность увидеть Чимина всё ещё была не исключена, неприятно обжигало нутро. - Я так переживал..., - выдохнул Юнги, когда они наконец встретились взглядами. Парень выглядел как никогда хреново: синяки под глазами, бледный, как вампир, на голове ещё больший беспорядок, чем обычно. Такой измученный и несчастный.... Чонгук ругал себя за неуместную радость от того, что видит самого Юнги, а не... то, чего нет на самом деле. - Ты вернулся? - спросил он с волнением. - Я должен был убедиться, что ты в порядке, - пояснил Юнги, глядя на Чонгука так, словно тот причиняет ему боль одним своим существованием. - К тому же мне некуда идти. Меня выселили. Благо, Тэхён разрешил принести на склад моё барахло.... Чонгук на секунды испытал восхищение по отношению к другу. Несмотря на контекст, он проявлял непредвзятое великодушие и эмпатию. Это благородство Тэхёна всегда вызывало в Чонгуке уважение. - Ты можешь пожить у меня, как я и обещал, - сказал Чонгук и окончательно убедился в том, что он не в своём уме. Юнги, казалось, подумал о том же. - Чонгук.... Я не думаю, что это хорошая идея. Тебе нужна помощь. - Я настаиваю. Всё будет в порядке. У меня есть гостиная. Можешь пока расположиться в ней, пока не найдёшь жильё. Взгляд Юнги начинал конкретно напрягать: в нём Чонгук видел отражение собственного падения. - Хорошо, - наконец произнёс Юнги после долгих напряжённых раздумий. - Но ненадолго. Я не хочу доставлять тебе неудобства. А ещё я хочу сначала понять, что вчера произошло. Чонгук вновь вернулся к коробкам, не желая больше видеть это выражение лица. - Тэхён, должно быть, и так уже всё тебе рассказал, - сухо сказал он, делая вид, что работа не терпит отлагательства. - Мне нечего добавить. - Я хочу, чтоб ТЫ рассказал мне, - настаивал Юнги. - Я хочу, чтоб ты рассказал мне о.... Хочу, чтоб.... - Я расскажу тебе дома, - жёстко отрезал Чонгук. Юнги, судя по долгому молчанию за спиной, пребывал в замешательстве. Чонгук ведёт себя по меньшей мере странно, что пугает даже такого человека, как Юнги. Он ничего больше так и не произносит. Весь оставшийся день они проработали так, словно друг друга не знают, а под конец Чонгук молча взял пару больших сумок со склада и понёс к выходу. Юнги не знал, как себя вести. Поведение Чонгука пугало его, но что пугало ещё больше, так это непреодолимое желание быть с ним рядом. Отныне и навсегда.***
*Sound City (Corey Taylor) - From can to can't* - Будешь спать на диване. Разрешаю смотреть телик и играть в приставку, - раздавал указания Чонгук, стоя посреди собственной гостиной и контрастируя на её нежных тонах своей мрачной одеждой. - Чувствуй себя как дома, в общем, но не лезь в кладовку только. Юнги открыл рот и едва не спросил, что там, но вовремя осёкся. Он всё ещё стоял в проёме двери, усыпанный своим скромным багажом со всех сторон, и чувствовал себя так неловко, что едва разрешал себе дышать. - Слушай, Чонгук, я всё-таки не уверен.... - Можешь смотреть телик по ночам и даже курить свою травку, если хочешь, - предложил Чонгук с нетипичным пристрастием в голосе. Юнги стоило бы пробудить в себе хоть капельку здравомыслия, потому что кто-то из них должен был, но он слишком хотел быть с Чонгуком. Это желание было столь же нездоровым, как и сам Чонгук. - Хорошо, - несмело пробубнил Юнги, нервно сжимая лямки рюкзака. - Спасибо. Следующие несколько дней прошли без каких-либо эксцессов, несмотря на обоюдные ожидания. Чонгук вёл себя как обычно угрюмо, не проявляя никаких признаков видения чего-либо неординарного, а Юнги начал понемногу возвращать себя в своё обыденное состояние лёгкости и непринуждённости. Травку курить он пока что не решался, но зато приставал к Чонгуку каждый вечер с просьбой выпить пива и поиграть с ним во что-нибудь. И они оба будто бы забыли, что Юнги нужно искать другое жильё. А ещё они забыли, что Чонгук так и не обратился к своему лечащему врачу. Тэхёну он, конечно же, соврал: сказал, что ему прописали новые таблетки, которые обязательно помогут. Странно, что тот повёлся (возможно, был слишком поглощен авралом на работе). На самом деле Чонгук бросил пить все таблетки. Прошла ещё одна рабочая неделя и наступил вечер пятницы. Всю дорогу домой надоедливый чудик умолял Чонгука сходить с ним в бар, но тот отказывался, аргументируя головной болью. Когда они оказались в квартире, Чонгук пошёл в свою комнату, чтоб переодеться, но неожиданно ощутил приступ головокружения и присел на кровать. Перед глазами двоилось, а терракотовый шкаф вызывал приливы неоправданной ненависти. Чонгук вдруг почувствовал, что всё будто нереально, словно вся его жизнь происходит с кем-то другим, а он лишь наблюдает за ней из тёмного угла меж ненавистным шкафом и стеной. Ему вдруг всё показалось каким-то странным: он оглядел комнату, но ничего необычного не заметил. Но что-то определённо было не так. Когда до Чонгука наконец дошло, что именно, он похолодел. Цитрусы и море.... Откуда??? Чонгук в ужасе. Перед глазами вмиг темнеет и он начинает сползать с кровати на пол. Только не это. Только не снова. В комнату кто-то вошёл. Чонгук сидит спиной ко входу и ничего не видит, но чувствует, что не один. И, чёрт возьми, будь это чудик, он бы давно уже заполнил пространство кучей бессмысленных вербальных конструкций, но этот кто-то молчит, и Чонгук, не решаясь обернуться, пялится с безумным видом в пространство перед собой. - Юн... Юнги? - еле слышно зовёт он, начиная задыхаться. - Ты ведь знаешь, что это я, Куки, - звучит сладкий голос Чимина за спиной и у Чонгука вновь темнеет перед глазами. - О, боже, нет..., - шепчет Чонгук, всё ещё не оборачиваясь. - Пожалуйста.... - Посмотри на меня, малыш, - голос такой чарующий, обволакивающий, словно звучит одновременно со всех сторон. Лицо Чонгука исказила гримаса боли и бессилия. Он понимает, что просто сходит с ума, но его сердце готово разорваться на тысячи осколков, когда он слышит любимый голос. Он так скучал.... Чонгук дрожит всем телом от страха и потрясения, в ушах звенит, но он всё-таки находит в себе силы обернуться. Чимин стоит у входа, всё такой же, как всегда: застывший в одном образе того рокового дня, неизменно прекрасный, великолепный, неизменно самый любимый... самый лучший.... Чонгук часто дышит и тихо хнычет. Перед глазами вновь всё плывёт, а голову будто что-то зажало в тиски. - Почему? Почему я тебя вижу? - Потому что хочешь, - Чимин спокоен и серьёзен. Он не кажется насмешливым или соблазняющим. Он смотрит на Чонгука с любовью и грустью, как обычно смотрел настоящий Чимин, когда приходил мириться после их редких ссор. Чонгука переполняют чувства. Он не может адекватно мыслить, когда видит ЕГО перед собой, не может критически воспринимать происходящее. - Чимин..., - шепчет он, всё ещё не зная, как нормально дышать. - Нет, не хочу. Пожалуйста, не надо. Это безумие! - Можно подумать, твоя жизнь без меня может стать нормальной когда-нибудь, - Чимин нахмурился и скрестил руки на груди. Так по-настоящему, так живо, что у Чонгука вырвался сдавленный стон. - Чимин бы никогда не сказал мне подобного.... - Зато ты сам так думаешь. Чонгук ощутил лёгкий отрезвляющий импульс. - Значит, я разговариваю сам с собой..., - констатировал он уже более ровным тоном. - Ну на самом деле, когда мы говорим с другими, мы часто говорим сами с собой, - буднично пояснил Чимин. - Чимин и этого бы не сказал. Чонгук начинает включать мозг. Он с немалым трудом поднимается на ноги и застывает на месте, вглядываясь в лицо любимого и пытаясь найти брешь в столь искусной имитации, но чем пристальнее он всматривается, тем больнее становится. - Он уже сказал это, - с запозданием реагирует Чимин, глядя в ответ с лёгким упрёком, как обычно смотрел настоящий Чимин на то, как пьяный вдрызг Чонгук заигрывает с рандомными парнями в клубе. - Только что. Чонгук хнычет от изнеможения. Чимин выглядит до жути реально, хоть и говорит вещи, которые ему не свойственны. Как может такое быть продуктом воображения, пусть и больного? И где, чёрт возьми, Юнги? - Я не хочу этого. Пожалуйста, уйди. Оставь меня в покое. - Нет, не оставлю, - голос Чимина резкий и авторитетный, а взгляд полон холодного огня. Чонгук помнит и этот взгляд. Обычно он предшествовал страстному примирению. - Ты видишь меня, потому что сходишь без меня с ума. Тебе так больно, что твой мозг начинает создавать свою реальность, где я существую. Чонгук мельком умудряется подумать о том, насколько жесток сам к себе. - Но ты не Чимин.... - Мозгу плевать на это. Он воспринимает. Чонгук наконец отводит взгляд в сторону, пытаясь хоть немного взять себя в руки. - Юнги.... Он ведь здесь, я говорю с ним сейчас. Почему я не слышу его? - Потому что ты хочешь слышать меня. Чонгук хватается за голову и сжимает свои полуседые локоны, с безумным взглядом взирая в пустоту. - Нет! Я не могу так! Я должен обратиться к врачу. Зря я бросил пить таблетки.... Нужно положить конец этому. Чимин неожиданно делает пару шагов навстречу, но Чонгук в ужасе отшатывается назад. - Ты хочешь, чтоб я навсегда исчез? Сначала из твоей воображаемой реальности, а затем из твоей памяти? Хочешь забыть меня? - в глазах Чимина скопилась влага. Взгляд полон любви и мольбы. - Я никогда не забуду тебя, - шепчет Чонгук сквозь слёзы. - Но ты хочешь, так ведь? - Чимин тоже начинает плакать. Чонгук вновь теряет самообладание и здравомыслие. Он никогда не мог выносить слёзы своего парня. - Нет... нет, чёрт возьми. Чимин... Я так люблю тебя! Я схожу с ума. Я так скучаю, любимый.... Не могу без тебя... не могу! Каждый день без тебя - пытка. Чонгук забывается, он словно в агонии, которая перекрывает все остальные чувства и затмевает разум. - Тогда позволь мне быть, - произносит Чимин, глотая слёзы. - Ты плачешь? Это... это тоже придумал я? - А может, плачет кто-то ещё? Чонгука резко отрезвляет вопрос. Кто-то ещё? Юнги.... Неужели он сейчас здесь и тоже плачет? Немыслимо. Как разум Чонгука может настолько всё искажать? - Чёрт, что я делаю..., - Чонгук вновь хватается за голову. - Я не могу так поступать! - Он хочет этого, - Чимин, очевидно, понимает, о чём речь. - Он так хочет быть с тобой, что готов быть твоей галлюцинацией. - Но это ужасно! - Чонгук закрывает лицо ладонями и не замечает, как Чимин оказывается прямо перед ним. - А ещё он хочет вот этого..., - Чимин неожиданно заключает Чонгука в объятья и тот едва не вскрикивает от потрясения. - Нет, нет, прошу тебя..., - Чонгук скулит, давясь слезами, но не отталкивает, потому что это выше его сил. - Обними меня, Куки..., - обжигает тёплым дыханием Чимин, отчего Чонгук захлебывается стоном. Он сдаётся. Он так хочет обнять любимого, что плюёт на контекст. Чонгук убирает ладони от лица и видит Чимина так близко, что вновь в ужасе замирает. - Боже... Ты такой настоящий..., - лепечет Чонгук, всхлипывая. - Я не могу.... Ладони Чимина такие тёплые и нежные, Чонгук чувствует, как они медленно сползают вниз по его спине, и начинает дрожать. Манящие губы любимого совсем близко. Чонгук вспоминает, какие они на вкус, и не может сдержать намученный стон. - Поцелуй меня, малыш, - сладко произносит Чимин Чонгуку в губы. - Я знаю, ты хочешь. - Нееет, - протестующе хнычет Чонгук, но уже судорожно гладит любимого по мокрым от слёз щекам. Чимин тянется за поцелуем, и вот их губы наконец соприкасаются. Чонгук совсем перестает себя контролировать: он впивается в губы парня и начинает жадно терзать их, безмолвно постанывая. Он весь дрожит, его движения хаотичные, голова кружится и болит так, что он едва не теряет сознание. Чимин живой! Чимин такой настоящий, что невозможно принять то, что он лишь продукт воображения. Чимин тёплый и вкусный, он тихо постанывает и с силой сжимает чонгукову футболку. Это всё лишает Чонгука остатков благоразумия: он начинает расстёгивать пуговицы на рубашке любимого - той самой, в которой тот был в день своей смерти, - он резким движением срывает её и принимается за серые дизайнерские брюки, что так аппетитно обтягивают великолепные формы, и вот он наконец видит то, что под ними, и им на секунды завладевает мистический ужас. Красные стринги.... Те самые, что он видел на Чимине, когда они занимались сексом в уборной его конторы; те самые, что ему всегда так нравились. Чимин надел их тогда специально для него, Чонгука, в честь их годовщины. Чонгук застывает. Болезненная вспышка обжигает солнечное сплетение, а ком горечи застревает в горле, но Чимин не дает ему опомниться, не дает охладеть и впасть в прострацию: он вновь утягивает парня в поцелуй и тоже начинает раздевать его. Они оба оказываются на кровати, по обыкновению дерзкие и страстные, как всегда голодные друг до друга, словно каждый очередной момент их близости - это их первый раз. Всё так до боли знакомо, всё так лаконично и естественно, что Чонгук вновь забывается, растворяется в их связи. Словно Чимин никогда не умирал, словно всё это было лишь страшным сном. Чонгук поглощен и, кажется, даже снова счастлив. Чонгук проникает в Чимина агрессивно, рвано, он вгрызается в его пухлые губы и с упоением ощущает вкус крови, словно лишний раз доказывая себе, что Чимин настоящий, из плоти и крови. Чонгук рычит и стонет, а Чимин под ним выкрикивает его имя своим прекрасным нежным голосом, чем заставляет парня над собой сходить с ума ещё больше, хоть он и так уже свихнулся окончательно. Они приблизились к развязке слишком скоро, потому что голод был невыносимым. Чонгук жарко дышит и стонет в голос, прижимаясь лбом ко лбу любимого, его толчки ускоряются, а пальцы всё сильнее впиваются в чиминовы бёдра. Голова, кажется, вот-вот взорвется от смеси боли, напряжения и наслаждения. Лицо Чимина перед глазами начинает смазываться, яркие блики пульсируют в такт оргазменным спазмам. Чонгук зажмуривает глаза, чтоб не отключиться от накала и начинает извергаться внутри любимого тела, выбивая последние размашистые и глубокие толчки. Но стоны Чимина больше не слышны, зато до спутанного сознания доносятся сдавленные стоны Юнги, которые становятся всё более развязными и громкими. Создается впечатление, что парень сдерживал их весь процесс, но не выдержал и его прорвало. Чонгук вмиг распахивает глаза и видит лицо Юнги, который извивается под ним и изливается себе на живот. Чонгук словно пробуждается ото сна, словно его душа где-то блуждала всё это время и вдруг вернулась в тело. Чонгук словно резко трезвеет и сладкая нега мгновенно сменяется холодной реальностью. Чонгук замирает в объятиях Юнги, который уже притянул его к себе и прижимает к горячему мокрому телу с такой страстью, что спирает дыхание. Чонгук не отстраняется: он всё ещё тяжело дышит от недавнего оргазма, но его взгляд с застывшим на нём потрясением устремлён в простынь за спиной Юнги. Чимин исчез. Чонгук и так понимал с самого начала, что его любимого и не было здесь вовсе. Но теперь это осознание обрушилось на него со всей ясностью. Осознание того, что всё это время он был с Юнги.
