Разум графини и сердце крепостной

Ярость — всё, что она чувствует сейчас. Хочется содрать кожу этому мерзавцу, разрубить его на части и скормить свиньям, сжечь заживо и наслаждаться каждым криком боли. Кажется, она совсем перестает думать, когда оборачивается на скрип закрывающейся двери и видит перед собой Андрея Степановича с донельзя довольной ухмылкой на лице. — Вы даже представить себе не можете, как искусно она владеет ротиком. — Срывается омерзительная фраза с его уст, и он всем своим видом выражает превосходство. Оскал на лице заставляет графиню прикрыть глаза и медленно выдохнуть, чтобы не размозжить его голову о ближайшую стену именно в эту секунду. — Так податливо садилась передо мной на колени, и я уже тогда до невозможности хотел овладеть ею. — Воленский нагло провоцирует графиню, глупо надеясь на безнаказанность, но она отрезает его надежду также беспощадно, как режет ткань для выкройки. — Тварь! — кричит графиня и ударяет Воленского по голове обухом топора. Тот падает на сыроватую землю без чувств, марая габардиновый жилет. Лаура Альбертовна сжимает зубы до скрежета и задыхается от желания изувечить его, но есть дела поважнее. — Машенька, — она дотягивается до заржавевшего замка на цепях и едва успевает поймать безжизненное тело, падающее в холод ночи. — Девочка моя, я тебя не уберегла, — Лаура держит её, как младенца, раскачиваясь из стороны в сторону. Сожаление не оставляет места в её теле, в её душе и мыслях. Она прижимает к себе холодный и влажный лоб крепостной, целует, не ощущая слез. Вдыхает запах волос, но те более не пахнут ни барбарисом, ни гипсофилой, ни даже тем домашним и уютным, что всегда было в её Машеньке. — Я убью их всех! Убью каждого, кто причинил тебе хоть каплю боли! — Заверяет чуть дышащую Машу Лаура и сама понимает, что стоит первая в намеченном плане. Но все это потом, сейчас лишь стоит передать её императору. Вот только лишь одна мысль о том, как к её Машеньке будет прикасаться кто-то другой, заставляет вздрогнуть и прочувствовать мороз, бегущий по земле в подвале. Лишь одна мысль, что её Машенька проснется и не увидит свою графиню, заставляет Лауру пойти на весьма изощренные решения. Она всего-навсего оставит здесь Воленского, вот только не пристегнутого к цепям, а распятого, и под весом собственного тела он, если повезет, найдет свою погибель в потере крови. — Лаура, — царь останавливается, не смея ступить и шагу внутрь. Замирает, смотря на тело в руках своего модельера. Ему и самому сейчас хочется пристрелить этого негодяя, но это удовольствие он оставит Лауре. — Хочу, чтобы его прибили к этой стене на ножах за руки. — Просит она царя, а тот спохватывается и помогает поднять Машеньку. Эта невинная девочка, завладевшая сердцем графини, кажется ему такой лёгкой и холодной, что он сомневается — жива ли она? — Мои солдаты на входе. Все сделают, ты только прикажи. Буше связана на входе в поместье и облита ледяной водой. Не позавидуешь ей сейчас. — Александр Павлович придерживает дверь ногой и ступает по сырому песку в кирзовых сапогах. Лаура сейчас и припомнить не может, как отдавала приказ. Как смотрел на неё царь, отшатываясь и завидя в глазах неумолимую жажду мести. Как понимал, что его солдаты окажутся рядом с Воленским, ежели не выполнят приказ и упустят мерзавца.

***

Машенька на коленях у графини кажется такой беззащитной, и её белокурые волосики, запачкавшиеся в грязи и крови, кажутся совсем неестественными. Лаура лишь судорожно гладит её по ним и повторяет про себя, как же сильно достанется этому идиоту. Не смеет смотреть в сторону изодранного платья и рассматривать порезы по всему телу. Вздрагивает, когда дыхание Маши становится совсем тихим, и облегченно выдыхает, когда её любимая служанка вновь поднимает грудь, чтобы вобрать воздух и дать графине сил жить дальше. — Давайте, я помогу, — спохватывается император, как только карета останавливается. Ему и больно, и страшно смотреть на израненное тело крепостной девушки, а уж как себя чувствует барыня, он и представить не может. — Почему вы мне помогаете? — слышит царь вопрос издалека, и внимательно рассматривает пар, исходящий изо рта графини. На улице по-прежнему темно, и, похоже, душа графини не отличается и на толику. — Не знаю… — признается Александр Павлович и грустно усмехается. Кажется, они оба забыли о помощи для личной служанки. — Вы кажетесь мне другой. Такая твердая и непоколебимая, имеющая собственное мнение, а на деле… — он кивает и убеждает её закрытием глаз. — Становитесь совсем иной, когда рядом эта девушка. — Он указывает взглядом на Машу и неторопливо бредëт к поместью. И этих дураков совсем не заботит, что Машенька может заболеть. — Пойдёмте быстрее, а то вы обе замëрзнете. — Поторапливает он, опомнившись, и поднимается по ступеням.

***

— Машенька, — Лаура нежно поглаживает её по щеке, стараясь разбудить. Царь покорно ждёт в гостевой комнате, расположившись на кровати с балдахином и погружаясь в царство снов. — Проснись, пожалуйста, — просит её графиня в который раз за прошедшие минуты и отвлекается на кровавое пятно, расползающееся по белой простыни, настеленной поверх покрывала. — Машенька? — Лаура только сейчас настораживается, потому что крепостная никак не реагирует, и в голову помещице приходят самые страшные мысли. — Ммммм… — Маша морщится от боли и поворачивается к графине. Затекло все тело, что невыносимо болит, но она искренне улыбается, потому что она здесь. Она рядом. Она спасла. — Моя девочка, — Лаура падает на колени, рыдая взахлёб. Закрывает руками рот, чтобы приглушить крики. Она не в силах смотреть на свою любимую, которая страдает по её вине. И Лаура лучше причинит себе вред, чем простит себя. Хотя она и причиняет себе невыносимую боль каждую секунду, потому что свято верит — Маша обвинит её при первой возможности и вернётся к родителям. — Лаура, — слабый голосок едва пробивается через не прекращающиеся рыдания, и Маша протягивает руку. Касается ледяной ладонью разгоряченной слезами щеки и улыбается. — Ты была права, — она прикусывает губу и смотрит в поднятые глаза графини, — я нашла его на помойке. — Лаура смеётся сквозь слезы и больше не чувствует прежней силы камня вины. — Прости меня, прости, прости, — она утыкается в шейку, нетронутую розгами и приобнимает её, все также сидя на коленях. — Это я во всем виновата, нужно было сразу это понять… Прости, прости, — чувство вины вновь подступает к её горлу, но графиня не знает что делать. Впервые в жизни. — Перестань, ты ведь не виновата в моем непослушании. Я же упрямая и своенравная, — Маша припоминает давние обзывательства и забывает про ужасную ночь, которая будет являться во сне. Но не рискнет и заявиться, если рядом будет её источник жизни. Её графиня. Её Лаура. — Пойдём умоемся? — предлагает графиня и встаёт с колен, вытирая слезы. Маша лишь бодро кивает и тщетно старается приподняться. — Постой, — останавливает её помещица и присаживается в своём чёрном бархатном платье перед Третьяковой. — Он прикасался к тебе? Он воспользовался тобой? — и плевать сейчас Лукиной, что подумает Маша. Ей лишь надо знать степень наказания для Воленского, хотя она и без этого выпотрошит его на царское одобрение. — Лаура, присядь, пожалуйста, — просит её Маша и мельком замечает кровавое пятно под собой, но не удивляется, поскольку все точно помнит. Графиня послушно садится в привычное кресло. Наверное, стоит его выкинуть, потому что держит оно в себе столько боли, аж дурно становится. — Я пойму, если ты не захочешь больше меня видеть, не захочешь строить те планы на будущее, о которых мы говорили на мой день рождения. Я все пойму, правда, — Маша вся дрожит от холода и боязни признаться. Не знает она, как отреагирует на это графиня. Зная её тяжёлый нрав, можно ожидать чего угодно. — Мы ехали в карете к поместью Буше. Он… Он приказал мне не вольничать и… И… — Маша опускает глаза на бежевое платье, от которого мало что осталось. Слезы тихонько струятся по щекам, и ей становится легче, но только до напряжённого молчания, которое выбивает из колеи. — Я все знаю, Машенька, пойдем мыться. Там тебе теплую ванну приготовили, потом с тобой обработаем порезы и поспим. Договорились? — Лаура протягивает Маше руку, надеясь, что та сможет встать. Не знает, как деликатнее спросить, и задумывается об этом, глядя на простыню. — Лаура, — Маша тяжело опирается на её руку и протягивает ладошку. Касается горячеватой щеки и обращает на себя внимание графини. — Он не успел. У меня начались больные дни. — Признается Маша и стыдливо опускает голову. Лаура хватает воздух ртом от облегчения и прижимается к крепостной все ближе. Не простила бы она себе, если этот негодяй дотронулся до самого драгоценного в мире. — Моя девочка, — Лаура держит её под локоть и неспешно ведёт в ванную. Прикрывает дверь и закрывает на щеколду. Маша была здесь десятки раз, хоть и не положено это простым смертным. Ванная комната помещицы не для посторонних, коей Маша не является уже чересчур давно. — Я сниму? — Лаура указывает рукой на шнуровку и чувствует спасительное тепло. В ванной жарко и слишком комфортно находиться. Маша лишь обессиленно кивает и не может поверить, что весь этот кошмар закончился. Лукина осторожно тянет за шнурок, ставший черным от грязи, и дрожащими руками снимает платья, оставляя Машу лишь в сорочке. На её удивление она не прикрывается, не старается остановить, прогнать, не заставляет отвернуться. Покорно ждёт и с улыбкой на лице рассматривает сосредоточенное лицо своей испытанной жизнью любви. — Залезай, — она подставляет ей руку, стараясь не смотреть на тело Маши. Привлекательна она для неё в любом виде, но сейчас стоит придержать желание. Маша расслабляется в меру горячей воде и прикрывает глаза. Здесь ей никто не навредит. Вокруг тишина, да покой. Умиротворение и спокойствие. — Отмокнем сейчас с тобой от этих противных воспоминаний и головку тебе помоем. — Лаура берёт вехотку с угла огроменной позолоченной ванны и окунает в воду, что ещё не успела вобрать в себя весь ужас прошедшей ночи. — Спасибо тебе, Лаура, спасибо! — Маша дотрагивается мокрой рукой до лица графини и заправляет непослушную прядку, приоткрывая взор уставших лазурных глаз. — Я тебя люблю! — признается юная девушка и пускает слезу. Та нарушает тишину идиллии, и Лаура отвлекается от созерцания воды. — Машенька, моя девочка! — она точь-в-точь также касается её щеки, растирая капли. Им обеим больно, но они справятся. — Я тебя тоже очень-очень сильно люблю! — «И убью любого, кто посмеет тебя обидеть!» — добавляет графиня уже про себя и целует крепостную в губы со всей нежностью и сожалением, какое только есть в этом никчемном мире.

***

Лаура аккуратно накрывает пуховым одеялом Машу, но ложиться рядом не собирается. Её чуткая девочка дремлет и улыбается во сне, потому что снится ей домик на берегу моря, а Лаура рядом. И нет никаких забот, покушений, жажды власти и желания мстить. Лаура, стараясь не нарушать хрупкий сон Марии, отставляет бутылëк со спиртом и окрававленную вату на стол. Как же ей тяжело было смотреть на эти порезы и знать, что тот урод остаётся безнаказанным. — Я измучаю его за тебя. Я отомщу! — Лаура трепетно касается её щеки, даря необходимое тепло поцелуем. Машенька морщится во сне и посапывает, лежа на животе. Графиня уже переоделась в кожаные чёрные штаны, в надежде быстро отмыть кровь и прочую ерунду. Обула кирзовые сапоги и обзавелась парой-тройкой ножей. И лишь с одной мыслью она выходит из поместья — эту ночь Воленский не переживёт.