помни о нас, когда я не смогу

Юта Красно-белый знак "Сдается" бросился в глаза даже через визор моего шлема. Я замедлил свой мотоцикл, встал у обочины и поднял стекло. За шаткими забором на клочке сухой травы примостился крошечный домик площадью, вероятно, не более девятисот квадратных футов. Цементная дорожка ведущая к двери, потрескалась. Одна ступенька крыльца покосилась. Белая краска на стенах облупилась. Маленький, простой и дешевый. Отлично. Я снял шлем, вытащил телефон из черной кожаной куртки и набрал номер. Это просто телефонный звонок, подумал я, глубоко вдыхая. Соберись, тряпка. Ответил мужчина. -Да. Вдох. Выдох. -Я звоню по поводу аренды дома в Камчхон? Ни разу не заикнулся. Даже на букве "м". Незначительная, но победа. -Хорошо, - сказал мужик. - Шестьсот пятьдесят в месяц. Коммунальные услуги включены, но не вода. Никаких домашних животных. Хотите посмотреть дом? Я могу подъехать через пять минут. -У меня собеседование в санатории "Бумин", - пояснил я. -Если получу работу, то вернусь через несколько часов. Тогда и посмотрю. Мужик вздохнул. -Так зачем звонить сейчас? -Не хочу чтоб кто-то забрал дом. Он усмехнулся сквозь отчетливый звук выхода сигаретного дыма - наполовину смех, наполовину кашель. -Сынок, ты первый, кто вообще позвонил за последний месяц. Думаю, тебе ничего не грозит. - затяжка - Ты собираешься работать в "Бумин"? Со всеми этими психами? Я крепче сжал телефон. Вот же уродец. -Просто не сдавайте никому дом, ладно? -Конечно-конечно. Придержу его для тебя. -Спасибо, - пробормотал я, повесив трубку. Мужик был прав - никто не позарился на его дерьмовый домик, кроме меня. Телефонный звонок был тренировкой перед собеседованием. Я в шесть утра выехал сюда из Чайнатауна и не хотел, чтобы мой интервьюер был первым, с кем придется разговаривать. Насмешливый голос моей бывшей приемной матери зазвенел у меня в голове. "Как будто это поможет, придурок. Ты же завалишь это собеседование." -Заткнись, Соен. - пробормотал я. Из всех приемных семей у которых мне приходилось жить с рождения, под ее опекой, если это можно так называть, я находился с десяти до восемнадцати лет. В двадцать два ее насмешливый голос не оставляет меня в покое. Я больше не заикался на каждой фразе, но изъян все равно прятался у меня под языком и неизменно вылезал, когда я злился. Или нервничал. Как например сейчас перед собеседованием. Когда мне было двенадцать, врачи назвали мое заикание психологическим расстройством: скорей реакцией на травмирующее событие, чем физиологической проблемой в мозгу. -Реакция? - с усмешкой переспросила Соен у врача. -То есть он не может нормально говорить из-за проблем в голове? Пфф. Да он просто дурачок. А это лишнее тому доказательство. Доктор напрягся. -Имелись ли недавно травмирующие инциденты? -Конечно нет, - отрезала Соен, а я хотел развязать свой онемевший язык и крикнуть, что да, кое что случилось. Как раз неделей раньше умер дедушка СынХо. Технический отец Соен не был моим настоящим дедушкой, но он уделял мне куда больше внимания, чем когда-либо кто-либо, пока меня пинали из одной семьи в другую, действуя в рамках системы усыновления Японии. СынХо брал на озеро Бива ловить рыбу. Покупал мне мороженое и совал мне леденцы мне в руку после обеда. -Не говори своей матери, - каждый раз повторял он. Мать. Соен набирала приемных детей за деньги, а не по доброте душевной. И уж назвать ее матерью я никак не могу. Как у такого человека, как СынХо, выросла такая дочь, как Соен? Без понятия. Он был добрым. Ерошил мне волосы вместо того, чтобы щипать, и никогда не называл меня глупым. Когда он умер, то забрал с собой единственный кусочек счастья который был у меня за мои двенадцать несчастных лет жизни. Стоя рядом с Соен в похоронном бюро, глядя на гроб я заплакал. Соен оттащила меня в боковую комнату, ее пальцы вонзились в мою кожу как когти. Она силой меня встряхнула. -Не смей плакать по нему, слышишь? Он не был твоей семьей. -Он... он был дедушкой Сы-СынХо - говоря это мои рыдания разбивали слова на части. -Никакой он тебе не дедушка. - Темные глаза Соен вперились в мои, будто она накладывала на меня какое то проклятие. -Больше не смей говорить, о нем как о родственнике. Он был мои отцом. Моим родным. А ты - не мой. Ты всего лишь чек, что приходит по почте каждый месяц, так что перестань плакать, чудовище. Я перестал Я втянул в себя боль и похоронил глубоко в душе. Все что я хотел сказать дедушке СынХо, застряло где то за зубами. Горе заполнило мой мозг, свело челюсть и вызывало заикание, обеспечив долгие годы мучения. Соен никогда не водила меня к логопеду или на какое либо другое лечение. Лишь в седьмом классе я получил помощь. Моя учительница, миссис Ким, пожалела меня и прочла кое что про заикание. Она не была специалистом, но нашла несколько дыхательных техник, которые помогли мне осиливать хотя бы одно предложение за раз. "Вдохни мыль, выдохни слова. Легко и просто, Юта. Вдох. Выдох. Попробуй петь. Иногда музыка может помочь вывести слова наружу." Я вдохнул воспоминания о Японии и выдохнул нынешний Пусан, Южная Корея. Все мои надежды сосредоточились на дерьмовом домике и собеседовании. Я двинулся по извилистой двухполосной дороге по холмистой местности, окруженной яркими зелеными папоротниками и высокими деревьями. Слева от меня появилась старинная вывеска с вычурными буквами: "Санаторий "Бумин", основан в 1996 году". Психи и шлепнутые, как сказал арендатор. Я мысленно послал его. Все мы в той или иной степени психи и шлепнутые. Просто некоторые лучше это скрывают. А некоторые вообще делают сокрытие данного факта целью жизни. Я ехал по дорожке, пока не достиг высокой каменной стены, которая простиралась далеко по обе стороны и исчезла в лесу. Грозное строение нарушали только широкие металлические ворота с охраной в небольшой сторожке. Я свернул к ним. - Накамото Юта, - представился я. - На собеседование. Человек в светло-серой фроме со значком на груди сверился с планшетом. - Накамото...Да. Вам надо к Ким Чону. Первый этаж. Спросите на стойке регистрации, там подскажут. Парковка для посетителей слева. -Спасибо. Ворота с металлическим скрежетом раздвинулись, и я поехал по асфальтированной дороге. Еще через сто ярдов я добрался до санатория "Бумин". Я свернул к пустой парковке для посетителей и остановил там свой мотоцикл. Тишину нарушал только гул насекомых во влажном воздухе. Никто не прогуливался по дорожкам и не сидел на каменных скамьях вдоль них. На выкрашенной в черный цвет старой деревянной двери коробка домофона смотрелась довольно неуместно. Я нажал красную кнопку. Ответил женский голос. -Чем могу помочь? -Я Накамото Юта, пришел на собеседование к мистеру Киму. Дверь загудела и щелкнула. Я повернул ручку и вошел в прохладные приделы санатория. Паркетные полы окружали стойку регистрации. Запах чистящих средств облаком висел над запахом старого дерева. Кондиционер делили пространство стены с картиной, где маслом была нарисована ваза с фруктами. Казалось что санаторий застыл где то на полпути между усадьбой и медицинским учреждением. Возможно, в этом и заключается смысл: дать пациентам чувствовать себя как дома. Женщина средних лет с темными волосами, собранными в хвост, помахала мне рукой. Она была одета в ту же форму что и охранник, только на ее именной табличек было "Сана". Она беззастенчиво меня рассматривала. -Ну привет, красавчик. Кого бы ты хотел увидеть? -Ким Чону. Ее глаза расширились. -Ты пришел наниматься санитаром? Я кивнул. -Хм. Как скажешь. По мне, ты больше похож на сексуального доктора, нежели на санитара. Я не ответил на ее улыбку, просто стоял скрестив руки на груди и твердо расставив ноги, и ждал, пока она закончит свой отвратительный осмотр. -Сильный, молчаливый, - тихо рассмеялась Сана, все еще бродя по мне взглядом. - Что ж, от души надеюсь, что ты получишь работу. Отличное зрелище для усталых глаз. Плюс у нас нехватка санитаров с тех пор, как двое последних уехали из города. Хорошо. Раз в санатории туго с работниками, они наверняка меня наймут и попросят как можно быстрее приступить к работе. - Что, не хочешь поболтать? - Сана тяжело вздохнула. - Ладно, ладно. Чону сейчас в столовой, иди в те двойные двери. Не промахнешься. - Спасибо, - сказал я и зашагал в указанном направлении. - Ах, он все таки умеет разговаривать! Удачи, красавчик! Я почувствовал, как взгляд Саны сверлит мне спину, и невольно передернулся. В столовой были белые полы и стены с высокими окнами, в которые лилось яркое июльское солнце. Десяток квадратных столов, каждый рассчитан на четверых. Человек с видимой вмятиной в голове размером с подстаканник сидел с медсестрой у окна и медленно ел суп. Когда я вошел, мужчина пристально посмотрел на меня. Я посмотрел ему в глаза и почтительно кивнул. Он вскинул брови, затем хмыкнул и вернулся к своему супу. За небольшой витриной с выпечкой и салатами стояла женщина в белой форме повара. За ней в высоких серебристых кофейниках дымился кофе. Она разговаривала с мужчиной, где то за шестьдесят, с седыми волосами. На нем была белая рубашка с короткими рукавами, заправленная в белые же брюки. Черный пояс, черные ботинки. Огромное кольцо с ключами позвякивало на его талии. Я подошел ближе, и повариха повернула голову ко мне. - Вам чем то помочь? Мужчина обернулся - Должно быть, ты Накамото Юта. Я кивнул и потянул ему руку. - Ким Чону, - представился он, оценивая меня. - Хочешь быть санитаром, да? - Да, сэр. - Сэр, - со смехом повторил Чону. - Слыхала? Она закатила глаза. - Не слишком то и привыкай - Давай сядем и поговорим. - Чону подвел меня к пустому столу и устроился напротив меня. - Кофе? - Нет, спасибо. - Я тоже стараюсь пить его поменьше. - Чону просмотрел мое резюме. - Двадцать два года. Окончил Kindai, Япония. Сразу отправился работать в Daruma, где и трудился в течение шести лет? - Да, сэр. - Почему ушел? Или тебя уволили? - Она закрылась. - Я прочистил горло и указал на резюме. - Там на обороте рекомендательное письмо. - О, точно, вот оно. - Чону откинулся назад и прочитал письмо от моего бывшего руководителя. - Ого. Здесь говорится, что ты был "образцовым сотрудником" и он хотел бы, чтобы у него было десять таких же ребят, как ты. - он сложил руки на животе и посмотрел на меня. - Неплохо, неплохо. Та клиника работала с наркоманами. Как ты там справлялся? "Не облажайся. Просто говори." - Я всегда приходил вовремя. Ни дня не пропускал. Я выдохнул. Ни разу не заикнулся, при чем во фразах, где были четыре моих худших врагов из числа согласных. "Д", "н", "м" и "с" всегда доставляли мне трудности, но буква "с" был просто королем из всех. Мое заикание на имени Соен сводило ее с ума, поэтому она вечно била меня по затылку: "Да говори уже дальше, придурок". - А как на счет взаимодействия с пациентами? - Я не особо с ними общался, - ответил я. - Просто делал свою работу. - Когда нибудь имел дело со случаями черепно мозговой травмы? Я покачал головой. - Я сам работал во всевозможных учреждениях, - сказал Чону. - И в реабилитации наркоманов тоже. Так что скажу по опыту: эти травмы головного мозга - совсем другая история. Наркоманы, по сути, все еще остаются собой. Здесь же не всегда так. У нас в "Бумине" двадцать семь резидентов. - он постучал по лбу. - Тебе придется изучить их истории болезни. Как правильно с ними разговаривать. Одно единственное неверное слово может сбить их столку или привести к срыву. Справишься? - Думаю, да. В клинике мне почти не приходилось говорить с ними, за что мне и нравилась работа. Но решив участвовать в уходе за пациентами в "Бумине" , я пытался пробудить свою давнюю мечту - помогать таким детям, как я, с нарушениями речи. Детям, что чувствовали себя глупыми и мучались каждую чертову минуту совей жизни. Мое заикание породило во мне эту мечту, но она умерла вместе с ним. Кто хочет, чтобы его заикающийся ребенок лечился у заикающегося терапевта? "Правильно, никто, дубина", - подсказала Соен. - Вопреки местным слухам, - говорил Чону, - это не психиатрическая клиника. Никто из резидентов - резидентов, а не пациентов - не попал к нам из за расстройства психики. Они все здесь из за травм. В основном несчастные случаи. И все страдают от неизлечимого повреждения головного мозга. Наша работа - помочь им приспособиться к их новой реальности. - Хорошо. Чону откинулся стула, сложив руки на животе. - Почему ты хочешь работать здесь? Тысяча профессиональных, но неискренних ответов были готовы сорваться с моего языка, но....застряли. Я медленно вдохнул и выдохнул правду. - Я хочу помогать. Чону прищурился, затем посмотрел на мое резюме. - Ты довольно основательно закопался в той клинике. Чувствовал себя как дома? "Я сделал ее своим домом." - Почему не пошел в колледж? Хочешь убирать за больными всю оставшуюся жизнь? Я пожал плечами. -А ты неразговорчивый. - Да. - К счастью для тебя, болтливые сотрудники раздражают меня больше всего. - он протянул мне руку. - Шутки в сторону, в этом письме говорится, что если я не возьму тебя на работу, то я полный идиот. Накамото Юта, ты принят. - Да, сэр. - Зови меня "сэр" только перед Джиу, - подмигнул он. - В остальных случаях достаточно Чону. Я дружелюбный парень, но заправляю сложным заведением. У нас тут куча дополнительных правил вдобавок к остальным, лишь бы обеспечить жильцам безопасность и комфорт. Нарушение их - билет в один конец. Ты понял? -Да. - Тогда все в порядке. - Чону поднялся на ноги и я последовал его примеру. - Давай подпишем документы, и выходишь в понедельник утром. В семь часов утра, нормально? Я кивнул. - Я присмотрел дом в Камчхоне. Перееду на этих выходных. - Хорошо, - сказал Чону. - Мне нужно, чтобы ты закрыл время на завтрак, обеда, физических упражнений и послеобеденного отдыха. Будешь учиться прямо по ситуации. Мы потеряли двух парней одновременно, поэтому мне нужно, чтобы ты схватывал на лету. -Сделаю все возможное. Я подписал документы, и мы попрощались. - В понедельник, в семь утра, - повторил Чону. - Ровно. Я вернулся в фойе. Сана покинула стойку регистрации, но помещение не было пустым. Парень с темными волосами стоял у стены, изучая картину рядом с кондиционером. Незнакомец не был сильно ниже меня. Стройный. В бесформенных брюках цвета хаки, простой бежевой рубашке. Он оглянулся, когда мои шаги эхом отозвались в фойе. Большие зеленые глаза на лице, напоминающем по форме сердце, уставились на меня. Улыбка расцвела на немного пухловатых губах и осветлила его тонкие черты, а мой чертов пульс зачастил. - Красиво, не правда ли? - кивнул он на картину. - Как солнце падает на изгиб яблока. Как подсвечивает виноград. Я подошел и стал возле него. - Как по мне, просто фрукты. Он рассмеялся. - Это и есть фрукты. Суть фруктов. Великолепная отсылка к чему то настолько простому. Свет, раскрывающий жизнь внутри. - Ты будто знаешь о чем говоришь. - Мне нравится так думать. Я художник. - Его зеленые глаза, окаймленные темными ресницами, посмотрели в мои. - Ты первый человек, кого я вижу. Как тебя зовут? - Юта. Накамото Юта. - Дун Сычен. Но сестра называет меня ВинВин. Рад познакомиться. - он взял мою руку и от души тряхнул. - У тебя красивые глаза, Накамото Юта. "А ты чертовски прекрасен, Дун Сычен" Он указал на картину. - Но ты не большой фанат живописи? Я пожал плечами. - Тогда что у тебя за любимый яд, образно говоря? - Музыка, - ответил я. - Я люблю музыку. Боже, я говорил как идиот. Я - и люблю музыку. Но лицо Сынчена просияло еще ярче. - О черт, я обожаю музыку. - он засмеялся. - Живопись - мое пристрастие, а музыка - жизнь. Ты играешь? - У меня есть гитара... - признался я, а остальные слова умерли на моих губах. Я не собирался говорить ему, что иногда еще и пел. Да ни за что. - Обожаю гитару, - сказал Сычен. - Ты какую музыку любишь? Я потер затылок, пожал плечами. - Не знаю. Просто слушаю то что нравится по звучанию. Но самые любимые Guns N'Roses, Foo Fighters, Pearl Jam. Сычен склонил голову. - Забавно, не знаю таких. - Ты никогда не слышала Guns N'Roses? Он нахмурился. - На самом деле, не знаю... А должен? - Затем Сычен игриво шлепнул меня по руке. - Не стыди меня, Юта. Я технопарень. Вот... мои коронные движения припадочной курицы. Он ритмично задергал головой, и из меня вырвался смешок. Я бы не удивился, если бы вместе с ним вылетело облако пыли и моли. Я позавидовал тому, как легко и непринужденно Сычен держится. Никаких сомнений. Он тот, кто он есть. - Юта? Я моргнул. - Ты пялишься. А как иначе? - Впрочем, не могу тебя винить, - добавил он, а затем закрыл глаза рукой. - Боже, это прозвучало так эгоист...ски. Эгоистично? Так правильно? - Он рассмеялся. - В смысле, я вечно из всего делаю спектакль. Ну или так сестра говорит. - Ты танцуешь, так будто никто не видит, даже когда люди за тобой наблюдают, - сказал я. - Надеюсь, это не упрек за мои безумные танцы? - Нет, - заверил я. Мне еще никогда не приходилось столь принужденную беседу. Я говорил так же легко как он танцевал. Без колебаний. - Что ты рисуешь? - я подумал. - Миски с фруктами? Он послал мне хитрый, игривый взгляд. - А сам как думаешь? Я пожал плечами, сунул руки в карманы. - Если предположить...я бы сказал, что то масштабное. Возможно, Большой каньон. А еще ты используешь много цветов. - Что то большое и красочное, а? - он сплел пальцы за спиной. - А чего ты так подумал? - Не знаю. Что то в тебе подсказало. Прозвучало как реплика из дурного фильма, но от правды не скроешься. Мы всего несколько минут стояли рядом, а я уже ощущал масштаб личности Сычена. - Что ж, ты достаточно близко попал, - сказал он. - Я в основном рисую Египет. Пирамиды, Клеопатра, Нил. Все в этом духе. Это что то, типа моей фишки. Я кивнул. - Было такое ощущение. - А ты? - наши глаза, и его улыбка стала личной. Только для меня. - У меня тоже есть на твой счет пара ощущений, Накамото Юта. Мое сердце затрепетало. - Да? - Да. Снаружи ты подобен неприступной кирпичной стене с лицом кинозвезды и в дерзкой черной кожаной куртке. Внутри? Ты глубокий, как Большой каньон. - его брови с любопытством поднялись. - Я попал? Я пожал плечами. - Я... я не знаю... - А еще ты часто пожимаешь плечами, - указал он. - Не делай так. Твои мысли не ерунда. Наши глаза снова встретились, и кирпичная стена, которую я ставил, чтобы обезопасить себя, оказалось бесполезной против Сычена. Я должен был снова его увидеть, даже если это означает, что он услышит мое заикание. Почему то мне казалось, что Дун Сычена это не заботит. Пугает ли меня то, что я чувствую подобное, к парню? Определенно. - Ты кого то здесь навещаешь? - спросил я. Улыбка Сычена застыла. - Здесь? - Да. Я только переехал в город, и я был... - Моя сестра. Она приедет сюда. - его брови нахмурились, смятение затуманило зеленые глаза. - И мои родители. Они вот вот приедут. - Хорошо. - Вдох. Выдох. - Я хотел спросить, ты не хотел бы?.. - Сколько уже прошло? - Сычен обхватил себя руками и огляделся, как будто впервые увидел это место. Его дыхание стало частым. - Я не знаю это место. - его взгляд метнулся ко мне. - Сколько уже прошло? - Сколько... - я моргнул. - Я не знаю... - Кто ты? - глаза Сычена широко распахнулись, и они наполнились паникой. - Сколько уже прошло? Он что хотел узнать время? Я было потянулся проверить свои часы, а потом я понял. Словно ведро холодной воды загасило крошечное мерцающее пламя между нами. "Ох, блин, вот ты осел. Он пациент". - Сколько уже прошло? - взвизгнул Сычен, его голос эхом отозвался в фойе. - Я не знаю... - я запнулся, ощущая, как частит мой собственный пульс. Он сделал шаг прочь от меня. - Они работают над моим случаем, - сказал Сычен. - Доктора. Я попал в аварию. Сколько уже прошло? Я оглядел пустое фойе в поисках помощи. - Я.. я не... - Мистер Дун, вот вы где. Я обернулся и увидел маленькую женщину в бледно-голубой форме медсестры, с темными волосами. Она быстро шла по коридору. Какое облегчение. Медсестра бросила на меня любопытный взгляд и нежно взяла Сычена за руку. - Кажется, Мистер Дун всегда находит дорогу к входной двери. Сычен посмотрел широко раскрытыми глазами на медсестру, чей бейджик гласил "Чеен". - Сколько уже прошло? - Два года, Мистер Дун, - ответила Чеен. - Врачи наблюдают за вашим случаем. - Верно, - сказал Сычен, глубоко вздохнув и сжимая руку Чеен. - Они выяснят, что со мной не так. Чеен улыбнулась и кивнула на полотно. - Прекрасная картина, не так ли? Сынчен расслабился, и его улыбка начала возвращаться. - Невероятная. Посмотрите, как свет сияет над изгибом яблока. - Он повернулся ко мне. - Разве это не красиво? Я ошалело кивнул. - Да. Чудесно. Он просиял и протянул мне руку. - Здравствуй. Я Дун Сычен. - Накамото Юта, - пробормотал я. Моя рука поднялась сама по себе, словно отдельно от тела. Что, черт возьми, происходит? Сычен крепко тряхнул мою руку. - Приятно познакомиться, Юта. Чеен прочистила горло. - Вы должно быть наш новый санитар? - Я начинаю в понедельник. - Я Сон Чеен. - ее улыбка была теплой. - Добро пожаловать в "Бумин". - она хмуро кивнула на пустую стойку. - Вижу, Сана еще на перекуре. Спасибо, что составили компанию Мистер Дун. - Конечно, - сказал я, не в силах больше смотреть на Сычена, мои глаза болели. - Я лучше пойду. - Пока, Юта, - крикнул он мне вслед. - Мы еще увидимся? Я остановился. Это было именно тот вопрос который я был готов ему задать. "Вот ты и получил ответ на свой вопрос, дубина, - захихикала Соен в моей голове. - Ты будешь видеть его каждый день". Каждый. День.