помни о нас, когда я не смогу

Юта После удачного собеседования в санатории Чон Джэхен — мой новый арендодатель — практически бросил мне ключи из кабины своего грузовика, а затем побыстрее смылся, пока я не передумал. Ему не о чем беспокоится. Мне много не надо. Дом был изрядно потрепан, но вполне годился для жизни. За два дня распаковки и уборки мне удалось не думать о Дун Сычене в общей сложности целых восемь минут. Твою мать. Он резидент. Резидент. Глупо было с моей стороны этого не увидеть. Следовало присмотреться внимательнее. Какой у него диагноз? Может, что то незначительное. Может быть, он поправлялся… Затем слова Чону прогремели в моей голове: все страдают от неизлечимого повреждения головного мозга. Наша работа помочь им приспособиться к их новой реальности. Дун Сычен не выздоравливал и не собирался поправляться, и я тоже должен к этому приспособиться. Он — резидент санатория. Я — санитар, чья обязанность о нем заботиться. Конец нашей истории. Я взял свое влечение к нему — влечение, которого никогда не чувствовал ни к кому, — и положил на полку рядом с мечтой стать логопедом. В воскресенье вечером я сварил себе сырный рамен. После этого взял гитару и тихо заиграл Guns N'Roses «Sweet Child O'Mine», чтобы соседи не услышали. Я пел о глазах, принадлежащих парню, что источал тепло и безопасность. Он резидент. Я убрал гитару. Позже я лежал в своей кровати, слушая, как сверчки распеваются с приближением лета, и читал свою любимую мангу. Мои пальцы переворачивали страницы, которые я видел уже сто раз, и тусклый свет заставлял шрамы на костяшках поблескивать на фоне загорелой кожи. Шрамы остались от бесчисленных боев в течение бесконечных школьных дней. Дней, когда саундтреком моей жизни были издевательские голоса и грохот металлического забора во дворе, где меня всегда загоняли в угол. Я старательно прятал свое разбитое лицо от Соен, когда приходил домой, но она всегда об этом узнавала. — Что случилось на этот раз? — Н-н-ничего… — Выкладывай, дубина! И я стал здоровым. Большим. Сильным. Начал Качаться и побеждать в каждой драке. К выпускному классу никто не смел со мной связываться. Включая Соен. Я съехал из ее дома в ту же минуту, когда мне исполнилось восемнадцать, и ни разу не оглянулся. Шрамы на моих костяшках были орденами, которые я заслужил, равно как и прекращение насмешек. Но он все еще жил у меня в голове — ядовитый голос той, кто должен был присматривать за мной, а вместо этого мучил меня. «Сам за собой следи. Не высовывайся. Делай свою работу.» Дун Сычен, подумал я с болью в груди, так и останется частью моей работы. Я смогу присматривать за ним.

***

Я появился в санатории в 6:45 утра. — Рада, что ты в команде, — сказала Сана, подмигивая мне. — Очень рада. - А где комната отдыха? Она со вздохом закатила глаза. - С тобой не повеселишься. Там, вторая дверь слева. Комната отдыха сотрудников представляла собой несколько запирающихся шкафчиков, раскладной столик и мужские и женские уборные. Белая униформа, состоящая из брюк и рубашки с короткими рукавами, ждала меня в открытым шкафчике вместе с моим бейджиком. Только я застегнул рубашку, в комнату вошел жилистый парень, с шапкой каштановых волос и дружелюбными темными глазами. - Слишком рано для этого дерьма, да? - смеясь он протянул мне руку. - Ли Тэмин. Ты должно быть, новенький. - Накамото Юта, - представился я, пожимая ему руку. - Рад знакомству, Юта. Чону приедет через несколько часов. Пойдем проведу тебе экскурсию. Где что находится, где что хранится. - Отличный план. Тэмин водил меня по зданию, шутил и флиртовал с медсестрами, которые попадались нам на пути. Я был готов за любым углом встретить Дун Сычена, но не увидел его. Пока Тэмин носился по санаторию, как будто здесь и родился, я мысленно составлял карту: комнаты резидентов и медсестер на верхнем этаже. Лечебные кабинеты и помещение с лекарствами на втором. Комната отдыха персонала, кладовая, кафетерий и комната отдыха резидентов на первом. "Бумин" был намного больше, чем мне показалось. Пристройки для резидентов отличались более свежей краской и решетками на окнах. Как и решетка вокруг поста медсестер, и еще одна, отрезающая палаты резидентов от нижних этажей - Воспринимай их как ограждение от детей, - сказал Тэмин. - Большинство резидентов ничего не помнят и могут забрести прямиком на улицу, если не побережемся. - У них амнезия? - спросил я, мысленно устремляясь к Сычену. - У кого то легче, у кого то хуже, - пояснил Тэмин, спускаясь по лестнице. - Но Чону меня порвет, если скажу больше. Он отвечает за обучение новых сотрудников, объясняет, как разговаривать с резидентами, чтобы их не испугать. - Да, он говорил, - отозвался я, вспоминая панику Сычена когда я не смогу ответить на его вопрос, сколько прошло времени. Мы прибыли на первый этаж, где Тэмин отпер дверь в уборную. - Раз в месяц появляется директор заведения. И все мы должны быть паиньками. Приходят врачи. - он выкатил швабру и ведро. - Приезжают нейропсихологи для обхода. Всякие специалисты. Некоторые из них приличные, но большинство на санитаров не смотрят. Если есть сомнения, просто держись от них подальше. Я квинул. Тэмин вложил ручку швабры мне в ладонь. - А ты не разговорчивый, да? Но телефон то есть? Если нет, у нас тут где то валяются старые пейджеры. - У меня есть телефон. - Забьем тебе все номера. Никогда не выключай телефон. У нас всегда не хватает рук. Постоянно что то случается. Смены могут быть изнурительными. Поздними. Ночными. - Я на дневной. Тэмин ухмыльнулся. - Технически да. В итоге тебе придется брать по крайней мере несколько ночных смен, новичок. Обед сорок пять минут, если тебя не вызывают к резиденту, а, как я уже сказал, нам не хватает рук. Пятнадцатиминутный перерыв каждые четыре часа. Ты куришь? - Нет. - Посмотрим, как долго продержишься. Санитары в других учреждениях не занимаются уборкой, но здесь дело обстоит иначе. Мы люди многофункциональные. - он толкнул мне швабру с ведром. - Вымой кафетерий сейчас же. Потом приберешься в комнате отдыха и поможешь контролировать ЗСВ. - ЗСВ? - Занятия на свежем воздухе. Медицинское название обычных прогулок. Те резиденты, кто в состоянии, гуляют по окрестностям. Обычно каждого сопровождает медсестра, но с ними у нас тоже дефицит. Так что либо санитар помогает, либо все отменяется. - То есть никто не выходит? - Не нагнетай. Обычно выходят. А иной раз это просто невозможно. - он посмотрел на меня. - Ты, наверное, фильмов пересмотрел. Это хорошее место. Со всеми обращаются хорошо. Финансирование не ахти какое, но лучше, чем в больнице. Или в психушке. Понял? - Понял. Тэмин прищурился. - Сколько тебе лет? - Двадцать два. - Семья есть? - Нет. Он наклонился. - Ладно, слушай. В этой работе можно застрять. Знаю, сам тебе сказал, что проблем много, так и есть. Главным образом потому, что порядочных сотрудников, которые не лажают, не так просто сохранить. Но те, кто остаются, как я и Чону, мы склонны застревать. Я приехал сюда на летнюю подработку. Это было восемь лет назад. Так вот, не застревай здесь. Он ударил меня по плечу и оставил мыть полы в кафетерий. Завтрак закончился, и комната была пуста. Один, выписывая шваброй восьмерки на линолеуме, я крутил его слова в голове. "Не застревай здесь". Застревать я умел лучше всего. Я бы, наверное, остался на своей старой работе, если бы его не закрыли. Я не хотел многого от мира. Просто место, где я мог бы работать и помогать людям. И никто бы меня не беспокоил. Перспектива застрять здесь совсем не пугала.

***

Пока резиденты обедали, я убрал три комнаты. В каждой имелись, собственная ванная комната и однотипные кровать, шкаф, небольшой комод, стол и стул под окном. Все двери запирались снаружи. Я встретил Чону внизу, в комнате отдыха резидентов, что состояла из кабинетов медсестер, дюжины маленьких столиков, телевизора на стене, полок с играми и головоломками и кладовой на задней части. Чону держал под мышкой стопку папок с файлами и поприветствовал меня одобрительным взглядом. - Тэмин говорит, ты быстро учишься, - заметил он.- Давай присядем. Мы заняли стол в углу, откуда можно было видеть все пространство. Присутствовал только один резидент - пожилой мужчина с вмятиной в голове. Он медленно и кропотливо собирал пазл, пока его помощник беседовал с дежурной медсестрой. - Ты должен познакомиться с резидентами, - начал Чону. - Это Ким Джун Со. Мистер Ким для тебя и меня. Я кивнул. - К каждому прописана своя медсестра. Большинство медсестер работают с несколькими резидентами, поэтому время от времени мы им помогаем. Но осторожно. Держись дружелюбно, но не болтай. - он приподнял бровь. - Что то мне подсказывает, с тобой таких проблем не будет. Дверь в комнату открылась. Я оглянулся и узнал медсестру, которую встретил вчера. Сон Чеен. А рядом с ней шел Дун Сычен. На нем были бесформенные бежевые штаны, простая рубашка, но он ослеплял своей красотой. Настоящее произведение искусства, пусть и завернутое в бумажный пакет. Он оглядывал комнату отдыха яркими, хотя и нерешительными глазами. Чеен подвела Сычена к столу и положила перед ним бумагу и цветные ручки. Через несколько секунд Сычен вовсю рисовал. Как ребенок, убивающий время после школы. - А это мистер Дун, - сказал Чону, постукивая ручкой по папкам. - Из всех наших резидентов он нуждается в наибольшей заботе. А значит, у него больше всего правил. Я оторвал от него взгляд и заставил свой голос звучать нейтрально. - Что с ним не так? - Всего лишь один из худших зарегистрированных случаев амнезии в истории. Я посмотрел на Чону - Вы уверены? Чону усмехнулся. - Уверен ли я? Такого меня ещё не спрашивали. Но я тебя понимаю. Мистер Дун молод и красив и выглядит здоровым, но это не так. Он перебрал свои файлы, пока не нашел нужный, открыл и зачитал тихим голосом. - Дун Сычен, двадцать лет. Два года назад попал в аварию, когда ехал с родителями. Пьяный водитель влетел на своем пикапе прямо в них, лобовое столкновение. Родители погибли на месте. Мистер Дуна срочно доставили в госпиталь, где он провел две недели в коме. Они лечили его от перелома руки, ключицы, бедра и внутренних повреждений. Но худшее удар приняла его голова. Я сглотнул. - Что произошло? - "Катастрофическое повреждение головного мозга, полученное в результате автомобильной аварии, с внутричерепным кровоизлияниями и повышенным внутричерепным давлением, что привело к повреждению гиппокампа." - он поднял взгляд. - Если по-человечески: Его долговременная и кратковременная память полетели к чертям. У него нет воспоминания о жизни до аварии нет воспоминаний о нынешней жизни. - Что вы имеете ввиду? Нет памяти вообще? - Только семантическая память: он запоминает фактическую информацию, такую как слова, понятие, числа. Он всё ещё знает, как мыть лицо, пользоваться вилкой, надевать одежду. Но у него нет эпизодической памяти. Нет личного опыта, событий или подробности о людях или местах. То есть он знает ,что такое собака, но не может сказать имелся у него питомец когда либо. Остались какие-то фрагменты по истории Египта, равно как и способности к рисованию, но не может сказать вам, где этому научился. -Ладно, - медленно сказал я. - Но он знает, что с ним происходит? Он знает о... - я обвел жестом комнату. - Где он? Что с ним случилось? Чем занимался пять минут назад? Нет. У него всего несколько минут сознание, а затем приходится начинать все сначала. Он перезагружается. - Перезагружается? - Да, когда его время истекает, память, так сказать, стирается. Мы называем это перезагрузкой. Да он смеется надо мной. Как можно выжить, когда память всего на несколько минут? - Это безумие. - Звучит так, но такова его правда. Сам услышишь. Он говорит то же самое, задает одни и те же вопросы каждые несколько минут. Весь день. День за днем. И так уже два года. "Сколько уже прошло?" Это была перезагрузка Сычена. Я застал ее вчера. - Он не сильно отклоняется от своего сценария, если только не рисует. Или если с ним говорят, - продолжил Чону. - Тогда он продержится еще несколько минут. Но стоит подумать: "Эй, да с этим парнем все в порядке. Почему он здесь?" Бум. Перезагрузка. - Что происходит? - Он делает паузу и теряет сознание. Затем сценария запускается заново. Когда он впервые попал к нам и произошла перезагрузка, у мистер Дун случился припадок. Как небольшой приступ. Теперь у него припадки, когда его что то расстраивает. Вот почему мы держим его в строгой рутине, и ты должен знать, как с ним разговаривать, чтобы не сбить. "Поздно" - И что у него остается, когда происходит перезагрузка? - Он знает, что произошел несчастный случай. Знает, что пострадал, и что то происходит с мозгом, и доктора работают над его случаем. Это все что ему нужно знать. Он под опекой старшей сестры, Лихуа. Та следит за мистер Дуном и настоятельно не рекомендует нам рассказывать ему, что их родители не выжили. Не надо его расстраивать. Даже через несколько минут он этого даже не вспомнит. Я нахмурился, пытаясь сосредоточиться на состоянии Сычена. - Но... если Сычен... - Мистер Дун, - поправил Чону. - Всегда мистер Дун. - Если он ест или принимает душ и происходит перезагрузка, как мистер Дун реагирует? - Плывет по течению, - ответил Чону. - Мозг - сложный механизм, но его основная функция - выживание. Как говорят доктора, память мистера Дуна сбрасывается, но он продолжает спокойной существовать, потому что находится в этом учреждении и учреждение не меняется. Спокойствие - наша главная цель. И раз уж ты вдруг разболтался, урок первый: вот ты подходишь к мистеру Дуну - и что ты говоришь? "Мне жаль. Мне до черта жаль, что с тобой такое случилось" - Н-не знаю, о чем вы. - Большинство скажет: привет, Сычен. Как сегодня поживаешь? - Ну и я так скажу. - Ответ неверный. Три огромных промаха в одном предложении. Первый: раз ты обращаешься к нему по имени, то знаешь его, а он тебя нет, и это его расстраивает. Всех резидентов называть строго по фамилиям. Это еще и вежливо. Я кивнул. - Второй: никогда не спрашивай, как он поживает. Он не знает. Понятия не имеет, как должен себя чувствовать в те несколько минут, что прошли с его пробуждения, поэтому не спрашивай. С его пробуждения. У меня в голове не укладывалось, как можно жить, оставаясь в себе всего несколько минут. - Третье, - заключил Чону, - никаких "сегодня", "этим днем", "добрый вечер" или "с Рождеством". Он не отличает один день от другого, одну минуту от другой. Никакого чувства времени. Когда он спрашивает "сколько прошло?", то имеет ввиду - с его аварии. - Два года, - пробормотал я. - Да, - кивнул Чону. - И заверь его, что врачи работают над его случаем. Не более того. Если он говорит с тобой, слушай. Если возникли. проблемы, перенаправь его на то, чем он занимается. Например рисование. Он может поддерживать разговор дольше, чем несколько минут, если занят. Но стоит отвлечься - бац. Сброс. Все понял? Я кивнул, но мое выражение лица, должно быть, меня выдало. Чону откинулся на спинку стула. - Выкладывай. - Как он может жить? - Довольно счастливо. Спокойно. Могло быть и хуже. У одного парня в Англии память всего на сорок пять секунд. Мистер Дун может продержаться семь минут до перезагрузки, но редко. - Как такое возможно? Он постучал пальцем по голове за ухом. - Если грузовик вломится тебе прямо в серое существо, узнаешь. - поймав острый взгляд, Чону поднял руки. - Я не хочу показаться бесчувственным ублюдком, но именно так все и случилось. Наша работа не в том, чтобы обдумывать это или жалеть мистера Дуна. Мы не убеждаем себя, что с ним все в порядке, раз он хорошо выглядит. У него неизлечимое повреждение мозга, но мистер Дун не страдает. Он не знает, чего не знает. Наша работа - заботиться о нем и сохранять его спокойствие. Понял? У меня на языке крутились множества вопросов, и я не мог выбрать ни одного. Я вспомнил наш вчерашний разговор. Лучший, что у меня был за долгие годы, но потом... он испарился. Стерся. А Сычен - мистер Дун - живет всего по несколько минут за раз. Уже два года. Чону уставился на меня. - Знаю, это трудно принять, сынок, но такова реальность. - он коснулся папки с файлами. - Давай дальше. У нас еще двадцать пять резидентов. Мы вернулись к работе, просматривали дела, но я едва мог сосредоточиться, пока Сынчен сидел позади меня. Желание поговорить с ним скручивало меня, как голод. Я ни с кем не общался, а теперь хотел сесть на против него и узнать, не страдает ли он. Счастлив ли он? "Не глупи. Это не твое дело. Выполняй свою работу." Покончив с вводной, Чону вышел покурить. Мистер Ким и его медсестра ушли, поэтому я убрал его пазл. А сам продолжал украдкой подглядывать на Сычена. Он улыбался, пока работал. Возможно, Чону прав. Возможно, амнезия Сычена удерживала его от ужасающей реальности. Он не знал, чего не знал. Но что, если все же знает? Сычен поднял глаза и подарил мне вежливую дружелюбную улыбку. Затем его лицо застыло. Я тоже застыл, как он перезагружается. Его ясные зеленые глаза затуманились, и он наклонился ко мне со своего места. - Сколько уже прошло? Я оглянулся в поисках Чеен, но единственным другим человеком в комнате отдыха была дежурная медсестра, что смотрела телевизор. Я сделал шаг к Сычену. - Сколько? - Два года, м-м-мистер Дун. Черт, вот оно, вылезло. Сычен, похоже, не заметил заикание. Он кивнул, его сгорбленные плечи отпустились. - Я попал в аварию. Вы первый человек, кого я вижу с тех пор, как очнулся. Я сделал еще один шаг к нему. Вдох-выдох. - Очнулся? - Я был без сознания в течение двух лет. Но я очнулся, и врачи работают над моим случаем. - он посмотрел на мою табличку с именем. - Накамото Юта, - подсказал я. "У меня тоже есть на твой счет пара ощущений, Накамото Юта. Я молча пожелал, чтобы Сычен вспомнил, чтобы его глаза засияли от узнавания. Чтобы его улыбка стала теплой, чтобы в его памяти всплыл наш разговор. Сычен протянул руку. - Приятно познакомиться, Накамото Юта. Я Дун Сычен.