Крепкая семья.

      — Ооо, Кулич, здорово, — Руслан обнимается с Ильёй, улыбаясь. Этого момента он не мог дождаться. Так как они списывались и созванивались, его друг был уже давно в курсе всех ситуаций с Данилой и того, что было на душе у Руслана.       — Я тебя ещё вчера хотел спросить, но решил, что будет лучше вживую, — он выдержал паузу, словив на себе любопытный взгляд, а после продолжил: — Ты, случаем, не влюбился в этого Данила?       Об этом Руслан никогда не думал. Точнее, мысли были, но они настолько не уловимые и призрачные при этом казались обыденными, от чего зацепиться за эту догадку и наконец разобраться во всем было невозможно.       Любовь. Слово, наполненное ответственностью и радостью, счастьем. Которое вызывало мурашки по коже и пархание непонятных бабочек в животе.       Данил был красивым, а это первое, на что люди обращают внимание. Данил был добрым и понимающим. Он был идеальным. Но был в нем один единственный минус, что ломал всё.       Он — его почти отчим.       — Не, братан, так не работает.       Даже если Руслан и чувствовал что-то к Дане, то это не имело веса против того, что этот человек спит с его матерью. Отогнав такие мысли, он продолжил кивать какой-то увлекательной истории друга, но мысли далеко были заняты не этим.

***

      За вечерним столом, аппетитно поедая котлеты с картошкой пюре и запивая яблочным компотом в кругу семьи, Руслан вдруг почувствовал касание чужой ноги. Взглянув на противосидящего Данила, он понял, что это он. Чужая нога пару раз провела по ноге Тушенцова вверх-вниз, и все закончилось. Зато Руслан остался со стояком и красными щеками. В который раз вылетая изо стола, как ужаленный, прикрывая промежность рукой. Как же хорошо, что Данил не достал до бедра, но и того хватило, чтобы возбудить Руслана. Зайдя в туалет, он закрыл за собой дверь на защелку. Открыв крышку унитаза, он приспустил штаны с боксерами и взялся холодной рукой за пульсирующий член, он стал двигать вверх-вниз. Из головки уже сочилась смазка, тихонько постанывая, он закусил губу. В эйфории мысли стали сами прорисовывать два мужских тела, сливающихся воедино. В разных позах, с разной скоростью. Только персоны остаются неизменными — Данила и сам Руслан.       Кончая, немного попав на ободок унитаза, он прошептал лексическое название собаки самки. Вымыв руки и протерев испачканное место, он вышел из ванной комнаты, направляясь в спальню. В горле пересохло так сильно, что говорить было невозможно. А сердце билось, словно он пробежал кросс. В общем, весело.       Как только его голова коснулась подушки, тот уснул, не замечая, как Данил заходил в его комнату и садился рядом. Но это уже другая глава.